Шомпулев В.А. Ряд похищений и увлечений.

Лет 60-70 назад, при крепостном праве, каждому чиновнику представлялась возможность иметь дешёвую прислугу, нанимавшуюся у помещиков, и в то время трудно было встретить на улицах без лакея или горничной хоть сколько-нибудь порядочных женщин, не говоря уже о девицах. И, боже упаси, было увидеть в провинции женщину, прогуливающуюся с посторонним мужчиной и без провожатого. Ей сейчас приписывалась безнравственность, и она делалась притчей во языцех. О помещичьих семействах и говорить нечего. Для них существовали кареты, запряжённые четвёриком цугом с форейторами, а во время прогулок верхом были провожатыми жокеи или лакеи в ливреях. И трудно сказать, почему именно, но в те времена стеснения женской свободы, случая оставления мужей жёнами были большой редкостью и об них знали даже и в других губерниях. Но зато похищение дочерей было делом заурядным и на своей памяти я могу их насчитать не мало, при чём похитителями были преимущественно домашние наставники и другие лица, допускавшиеся в интимную жизнь семьи.{nl}Тогда при отсутствии в провинции институтов и гимназий, женское образование было весьма ограниченное, так как не всем было доступно выписывать гувернанток, и в городах преимущественно ограничивались приглашением для учения своих детей недоучек мужских гимназий, ссыльных поляков, которых в Саратове было довольно, французов, застрявших в России после двенадцатого года, и разных проходимцев-учителей. И эти люди вкрадывались в доверие семьи, и, пользуясь обычной близорукостью родителей, сплошь и рядом развивали юных дочерей в дурном направлении, похищая из них более богатых, и были случая даже совращения жён.{nl}В конце 30-х годов мещанин Вася…кин , исключённый из IV класса гимназии, был приглашён давать уроки в весьма почтенный дом богатого помещика генерала, где спустя не-сколько лет, когда единственная дочь этой семьи достигла 16-летнего возраста, она бежала с ним и обвенчалась. Высшее общество, к которому она принадлежала, заперло свои двери для новобрачной, а вдовая мать не вынесла этого удара и вскоре скончалась, но молодая супруга, пользуясь пожизненным правом дворянки владеть крестьянами, увезла своего мужа в деревню. Вася …кин умер, и жена оплакивая его до тех пор, пока не пришлось ей, внесённой в пятую часть родословной дворянской книги, приписывать своих детей к мещанскому обществу. Тут она страшно возмутилась и долго не хотела покориться этому обстоятельству.{nl}Таких случаев на моей памяти было очень много, и теперь ещё живы некоторые почтенные люди, которые вспоминают, как после смерти их матерей у них отбирали крепостных крестьян в казну, так как отцы их не принадлежали к потомственному дворянству.{nl}В 40-х годах был возмутительный случай в семействе полковника, носившего голубой мун-дир . Жена его была дочерью ветерана двенадцатого года и воспитывалась в одном из столичных институтов; красавица брюнетка была настолько скромна, что, быв уже замужем, служила приме-ром для всех девиц. Муж её был великолепный человек, и они были вполне счастливы до тех пор, пока не стали вырастать дети. Тут понадобился для них учитель, для чего и был приглашён находившийся в Саратове, под надзором полиции, бежавший из своего отечества, молодой шведский офицер генерального штаба, Девель. Он был очень красив, но в высшем обществе не вращался, и его знали только, как учителя. Конечно, никому и в голову не приходило, чтобы такая скромная женщина, как жена этого полковника, увлеклась Девелем.{nl}Однажды в немецком клубе, помещавшемся в доме Челюскиных , во время маскарада ко мне подошла неизвестная мне стройная маска в чёрном домино. Я был тогда ещё очень молод и перед поступлением в кавказские войска служил чиновником при губернаторе Кожевникове. С маской, как вообще и водится, я ходил под руку, и она всё время смущённо поглядывала на Девеля; когда же мне пришлось, с ней танцевать кадриль, Девель бесцеремонно подошёл к нам и увёл, от меня маску. Возмущённый этой дерзостью, я потребовал от Девеля удовлетворения, но он, не обращая на это внимание, хотел насильно увести маску из клуба. Общество было настолько возмущенно этим обстоятельством, что даже прекратило танцы и поспешило передать о случившимся жан-дармскому полковнику (2), который в это время в гостиной играл в карты. И тот, скрыв, что эта маска оказалось его женой, просил меня проводить её до кареты, а сам снова сел за карты. Отно-сительно Девеля тут же старшины составили акт, вследствие которого он был торжественно выведен из клуба и, порядком того времени, двое лакеев, идя за ним до выходных дверей с половыми щётками, заметали его след.{nl}Драться на дуэли с Девелем однако же мне не пришлось, так как, по распоряжению губерна-тора, утром он был арестован и затем вскоре выслан в Вятку за неслыханный поступок: когда жена полковника, воротясь домой, разделась в своей уборной, выходившей окнами на улицу, то Девель бросил ей в окно камень, обёрнутой запиской, в которой с угрозами требовал, чтобы она немедленно вышла к нему. Полураздетая женщина, набросив на себя наскоро салоп черно-бурых лисиц, исполнила его требования, умоляя не делать скандала, но Девель, посадив её в сани, увёз к себе на квартиру, где, оставив у себя её дорогой салоп и бриллиантовые серьги из ушей, выгнал её на улицу, откуда эта несчастная женщина должна была пройти почти полгорода, домой ночью в сильный мороз, в ночной кофте и туфлях. В довершение же своей подлостью Девель потребовал от мужа три тысячи рублей выкупа за оставленную им у себя дорогие вещи.{nl}Муж был настолько благороден, что, любя свою жену, простил ей, но сам тут же впал в эпи-лепсию и через год умер. Жена его, отвергнутая обществом долго скиталась по разным губер-ниям, преследуемая слухом об этой ужасной истории, и лет 20 назад говорилось в столичных газетах, что она кончила жизнь в Одессе содержательницей дома терпимости.{nl}Не стану упоминать здесь об очень, многих, бывших на моих глазах, случая похищения доче-рей богатых семейств, кончившихся свадьбой, хотя некоторые из них были немного лучше женитьбы Вася…кина, и расскажу лишь о более выдающихся.{nl}В конце 50-тых годов появился в Саратове молодой и далеко не красивый учитель-музыкант, Петров. Он был хороший скрипач, и давал в то же время уроки на фортепьяно. Очаровывая учениц своей игрой, он два раза неудачно похищал их, так как при первой его попытке беглянку, дочь бывшего командира гарнизонного батальона , успели захватить в церкви до венчания, а вторую, дочь купца , вечером задержали с ним на улице по дороге в церковь, но зато третья попытка ему удалась, и он с дочерью вдовы богатого помещика Степанова успел повенчаться. Однако же стройная брюнетка peau brohsė, с синими глазами, напоминавшая собой тип креолки, недолго пользовалась своим счастьем и через два месяца своего замужества сбежала от супруга прямо от рояля, где Петров аккомпанируя ей на скрипки, в экстазе своей игры сломал об голову смычёк, вследствие чего красавица-креолка, выскочив из окошка в одном платье, в страшном отчаянии прибежала в дом к своей матери. Петров после этого заявления о водворении к нему жены, и постановлением о приводе её к мужу полицией уже было оставлено губернским правле-нием, но бывший в то время предводитель дворянства вошёл в положение молодой женщины и протестовал против этого распоряжения, приняв во внимание, кроме грубого обращения с женой, ещё то обстоятельство, что Петров похитил всё дорогое приданное жены, не исключая мебели, зеркал и проч., — увёз его в Воронеж, где под своим управлением составил театральный оркестр; причём он, воспользовавшись выданными его новой женой долговыми обязательствами на крупную сумму, успел передать их кредиторами за половинную цену.{nl}Предводитель дворянства по этому случаю снёсся тогда с воронежским губернатором , по распоряжению которого всё приданное, почти ещё не тронутое, было целым обозом доставлено в Саратов.{nl}18-ти летняя креолка, получив своё великолепное приданое, которое ей делали в столице, появилась затем на бале в дворянском собрании, хотя этому и предшествовала целая буря в обществе благочестивых дам, так как они находили шокирующим присутствием среди них женщины, бросивший мужа. {nl}Ещё расскажу один курьез: жена одного известного в губернии помещика, композитора С. , увлеклась сельским священником, который сняв с себя духовный сан, женился на ней, с оформле-нием согласия своей попадьи и покинутого мужа, и поступил на гражданскую службу в Западный край. Муж же помещик, скучая в своём одиночестве, нашёл в последствии утешение с покинутой попадьёй.{nl}С 60-х годов многое изменилось. Щепетильность дамского общества настолько понизилась, что не только появление в нём соломенных вдов стало делом заурядным, но начали происходить иного рода, неслыханные до того времени, случаи.{nl}Жена одного очень почтенного и чиновного человека, принадлежавшего к известной в Сара-товской и Пензенской губернии, фамилии , прожив несколько лет замужем, увлеклась молодым кучером из бывших своих крепостных людей. Муж её, далеко не старый и пользовавший уважением в губернии , узнав об этой связи, скрывал её от общества и, лишь умирая в скоротечной чахотке, объявил об этом в последствии часы своей жизни некоторым лицам. Я и мой deau trėre Иванов были свидетелями его признания, при чём он в присутствии жены указал на своего сына и на сына кучера, после чего преступная женщина выбежала из комнаты. Возможность такого позорного случая нам казалось невероятной, и мы готовы были приписать этому бреду умирающего, тем более, что эту особу я знал ещё прелестной девушкой, вышедшей из Смольного монастыря с шифром. Но когда на другой день смерти её мужа мне пришлось навестить её, то, войдя неожиданно, я застал эту барыню сидевшей за самоваром в гостиной с её кучером, перед которым стояла закуска и бутылка водки. Поражённый этой картиной, я, ни слова не говоря, ушёл.{nl}Вскоре затем, по желанию покойного, над его имуществом и сыном была учреждена опека, и обязанности опекуна принял на себя родной брат этой госпожи, не желавший даже слышать имени сестры, уже обвенчавший с кучером.{nl}Три года спустя мне, как предводителю дворянства, доложили о приезде ко мне этой госпожи, назвавшейся фамилией своего первого мужа. Я был страшно возмущён такой дерзостью, почему и принял её стоя, высказав своё негодование, что она позволила себе называть честным именем уважаемого человека, но молодая женщина упала в обморок. Мне стало жаль её, я закри-чал женскую прислугу, которая принесла воды и помогла мне привести её в чувство.{nl}Спустившая с её головы длинная мещанская шаль раскрыла изнурённое лицо когда-то бывшей светской барышни, и я невольно вспомнил в ней молодую богатой помещичьей семьи, гордившейся своей единственной дочерью. Отец её был предводителем одного из отдаленных уездов губернии, а братья мировыми посредниками . Когда эта несчастная женщина очнулась, она в слезах рассказала мне свою горькую участь жены мужика, по требованию которого она продала своё имение и купила на его имя небольшой дом в глухой улице Саратова. Весь же остальной капитал мужа забрал в свои руки и прожил в короткие время на извозчичьи аферы.{nl}Желая убедиться, насколько эта женщина заслуживает участия, я в своей обыденной прогулке нашёл её скромное жилище. Это был двухэтажный, в три окна, небольшой флигель, выходящий окнами на улицу. При отсутствии подъезда с улицы, я вошёл во двор и затем в отворённую дверь нижнего этажа, где оказалась кухня. Там в русской печи варился в горшках обед. Вдоль стены стоял, покрытый грязной скатертью, кухонный стол, на котором находилась большая глиняная чашка, блюдечко с солью и несколько деревянных ложек. Сама же хозяйка, подоткнув за пояс ситцевую юбку и с шлычкой на голове, подмывала из лоханки пол. Увидев меня, она с криком бросилась за занавеску, отделявшую кухню от тёмной комнатки, выходившую окнами на улицу. На мой вопрос, почему она не выйдет из этого положения, не имея даже прислуги, она указала рукой на висевшую люльку, около которой сидела старуха, отгоняя мух от копошившего там ребёнка, лежавшего с соской во рту. «Это матушка моего Ивана», заметила она «которая вам объяснит, что не мало перебывало у нас молодых работниц, но из-за них вечно происходили неприятности с мужем, который на 10 лет меня моложе». Вся эта обстановка и сама хозяйка произвели на меня крайне тяжёлое впечатление. Когда же я собрался уходить, то на двор въехало две извозчичьих пролётки. Это был её муж Иван и его племянник из бывших крепостных людей. Оказалось, что они стояли на бирже близ моего дома, на Соборной площади, и мне не раз прихо-дилось с ними ездить. Оба они, сняв шапки, предложили довезти меня до дома. Отказавшись на этот раз от их услуг, я всё-таки не стеснился подать руку провожавшей меня за ворота хозяйке дома, которую с тех пор больше никогда не видел.{nl}Затем на моей памяти было ещё несколько более прискорбных случаев, где крестьянским пар-ням выпадала роль даже соблазнителей девиц-дочерей благородных семейств, но в этих случаях главная вина, конечно, падает на родителей, которые гоняясь за чинами и звёздами и добиваясь службы в высших учреждениях страны, оставляя в глухой деревне единственных своих дочерей под предлогом хозяйства.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.