Статьи Фотогалерея Библиотека Генеалогия Интересное Карта сайта
Поделиться с друзьями:

Книга автора сайта "Пролетарская революция, какой мы её не знаем"

Рассказы о домах и людях старого Саратова.
Города


Люди

Издательский дом "Волга"



3 января 2010 (2672 дня 20 часов назад)

Статьи и некоторые документы о драгуне Василии Саввиче Левине, ставшим монахом Варламом и его брате Герасиме прадедушке матери В. А. Шомпулева..

Варлаам (до пострижения Василий Саввич)Левин, расстриженный монах, происходил из пензенских детей боярских, детство провел в доме отца в сельце Левине-Чирчиме Пензенско¬го уезда и научился только грамоте у сельского дьячка. В 1701 г. он был написан в драгунскую службу. В 1709 году произведён в поручики гренадёрского полка и в 1711 году в капитаны. Участник Прутского похода 1711 года. Заболев падучей болезнью, Л. стал ду-мать о пострижении. Не получая «абшита», Л. долго скитался за полками, проживал то в Не¬жине, то в Харькове, пока в 1719 г. не был уволен в отставку после освидетельствования его в С.-Петербурге врачами, причем он был ими «жжен в левую руку». Л. был человек религиоз¬ный, но под влиянием приверженного к раско¬лу сельского священника религиозность Л. вы¬лилась в форму тяготения к дониконовской цер¬ковности: он не выносил троеперстия, четвероконечного креста и чтения молитвы Иисусовой с обращением «Боже наш» вместо «Сыне Божий»; иконы нового письма он называл «идолами»; на службе он должен был иметь молитвенное об¬щение с никонианами, и, скрепя сердце, он «при¬чащался только под видом для прочего народа». Невежественный и суеверный Л. был одержим тяжелым психозом: с ним от времени до време¬ни случались эпилептические припадки, он ча¬сто «в забвении» бывал, страдал от «припадав¬шей ему меланхолии», непроизвольно снимал с себя то обувь, то одежду, падал с постели и по два часа лежал без памяти; «на небеси» ему пред¬ставлялись «знамения» и «явления зело дивныя и несказанныя». Сам Петр I признавал, что «сей плут глупый временем мешается и завиряется». Тяжелое время Петровских войн и реформ не могло действовать благотворно на нравственно неуравновешенного Л. Страшное напряжение всех сил государства тяжко било по отдельным лицам, изнывавшим в лямке изнурительной службы или непосильного податного тягла. Бес¬пощадная и нередко бестактная и ненужная лом¬ка стародавних, дорогих для большинства усто¬ев жизни смущала совесть и туманила головы наиболее чутких и по-старинному религиозных людей: им казалось, что Петр, вводивший «эллин¬ские, латинские и прочие языческие законы», к тому же «постригший Царицу» и «запытавший в хомуте собственного» богоискательного «сына», не «прямой Царь, а антихрист». Л. всюду слышал такие речи и в своей военной среде, и от мона¬хов, и от священников, да не от каких-нибудь, а от самого духовного отца кн. Меншикова Никифора Лебедки, и от честного старца Невского монастыря Сергия, до пострижения кн. Прозо¬ровского. «И мы так признаваем», говорили они Л. в ответ на его «злые слова» о Петре; только один «поп» слабо возражал: «полно де, грешишь ли?», но и этот «причаститься ему не возбранил». Сам митрополит Стефан Яворский, с которым Л. познакомился в Нежине, не мог, конечно, го¬ворить ему ничего подобного, но чем-то дал Л. повод смотреть на него, как на сторонника мне¬ния о Петре, как антихристе. Личные наблюде¬ния Л. все более и более убеждали его в наступ¬лении антихристова царства; в Невском монас¬тыре он с ужасом убедился, что там «монахи мясо едят», про Соловецкий монастырь ему нагово¬рили, что «монастырь весь разбежался по лесам и пустыням, а остались только монахи моты»; он считал себя погибшим, простодушно веря бол¬товне о том, что «ныне привезли на трех кораб¬лях знаки, чем людей клеймить», т.е. знамени¬тые антихристовы печати. Убедившись, что «нынче последнее время», а Царь — антихрист, Л. это «долго только в мыслях своих содержал и явно не смел говорить». Но мало-помалу в его душе возникло желание «явно называть Госуда¬ря антихристом» и пострадать за это. «Пойду на муку и замучусь», стал думать Л., и ему казалось, что такую муку надо «ставить за дар от Царя Не¬бесного». Под влиянием этой мысли у Л. явилось желание привлечь к своему исповедничеству воз¬можно большее число близких и уважаемых им людей, чтобы и они «были с ним в царствии не¬бесном». В таком настроении, не воспользовав¬шись рекомендательным письмом Стефана Явор¬ского для пострижения в Соловках, Л. летом 1721 г оставил С.-Петербург и поселился в отцовской Пензенской деревне. 6 декабря 1721 г. он, при¬частившись в церкви Коновати, с клироса начал кричать прихожанам, что «преставление света скоро будет», что Государь «их будет пятнать, и станут они в него веровать». За отсутствием до¬носчиков это «Государево дело» не дошло до све¬дения властей. Л. удалился в Жадовскую пустынь, а оттуда в Предтечев монастырь Пензенского уез¬да, где он 27 февраля 1722 г. принял пострижение с именем Варлаама. После бывшего с ним сильно¬го припадка падучей, В. 19 марта пришел в Пензу на базарную площадь, влез на крышу лавки и об¬ратился к народу с бессвязным воззванием, кото¬рого смысл заключался в том, что Петр антихрист и будет «весь народ пятнать». В. благополучно ушел в свой монастырь, но по доносу некоего Каменщикова он был взят из монастыря и 17 апреля привезен в Москву для розыска. 18 апреля он был «обнажен монашества» и после того был несколь¬ко раз пытан и в Тайной канцелярии и на Гене¬ральном дворе в присутствии сенаторов на дыбе и на «спицах». Во время розыска Л. то клялся, то рвал свое «письменное покаяние». Он оговорил многих лиц, в том числе и митрополита Стефа¬на. Было ясно, что Л. совершил преступление «от простоты своей и от болезни», но Сенат 25 июля 1722 г. приговорил его, как «не токмо злого про¬рицателя Его Императорского Величества Высокия персоны и злодея к народу, но и богохульни¬ка и иконоборца», «казнить отсечением головы» с предварительным урезанием языка. Казнь была совершена в Москве на Болоте 26 июля 1722 г. Го¬лова Л. в специально для нее «сочиненном от архиатера Блументроста спирте» была отвезена в Пензу и выставлена на базарной площади вместе с головами его сообщников. Обезглавлены были ещё два попа иегумен и старец Иона. «За многое злодей¬ство» Левина «место, где он гнездился», тоесть Предтечев монастырь, было «опустошено всеконечно», и монастырь был закрыт. Постановлением святого Синода монастырь был распущен, все его постройки уничтожены, а монахи с утварью переведены в Пензенский Спасско-Преображенский монастырь. Д.Л. Мордовцев сделал Левина героем своей исторической повести «Идеалис¬ты и реалисты», которую он закончил словами: «На шпице голова Левина... И здесь она обраще¬на на восток, туда, где... эх, идеалисты!»

Чтобы сломить сие козни Монарх свершал ужасные публичные казни - политических и других "злодеев государственных". Так, в августе 1722 года, в Москве, на болоте был казнен старец безумный Левин. Казнен за то, что находил в Петре Алексеевиче олицетворение антихриста. По этому делу был длинный ряд арестов лиц разных сословий. Сам старец, после лютых пыток был казнен по приговору Правительствующего Сената. Отрубленная голова его была направлена в Пензу, место его родины, чтобы установить ее на столбе публично, тело же сожжено.
О сем печальном деле писал А. И. Ушаков: "Казнь Левина не учинена в Пензе для того, что помянутый плут в вине своей прежде принес покаяние, но потом прежде паки на прежнюю свою злобу обратился. И при сенаторах, будучи на спицах, с великою жестокостью те свои злые слова говорил и объявил, что он прежде покаяние приносил для того, чтобы ему освободиться от смерти и отпустили бы его в монастырь И если бы де оное учинили, то имел он намерение, чтобы в градах и на путях прежние злые слова (Петр де - антихрист) народу разглашать. А потом, хотя он и принес чистое покаяние, написав своеручно, однакож опасшись вышесказанного его к злобе обращения, чтоб он в пути каким-нибудь образом тех слов народу не разсеял". Ушаков распорядился его казнить в Москве, но, опасаясь прежнего, приказал предварительно вырезать на генеральном дворе язык старцу. Вместе с Левиным, по то же делу было казнено 6 человек духовного звания. Право пытать и чинить всякого рода экзекуции всемилостивейше предоставлено было полицмейстерской канцелярии Указом Петра от 18 января 1721 года. Царь собственноручно предписал: "...а которые пойманы будут в городе и слободах в каком воровстве, тем розыск и экзекуцию отправлять полицмейстеру", о чем последний должен был рапортовать в Юстиц-коллегию.

Священников преследовали и казнили не только за то, что они были преданы св. Церкви и не изменяли своим верованиям и убеждениям, но и за то лишь, что они давали у себя убежище преследуемым старообрядцам. О знаменитом гонителе старообрядцев нижегородском вице-губернаторе Ржевском, действовавшем в этой должности с 1718 по 1725гг., известно, что ему предоставлено было право поступать с старообрядцами по его усмотрению, чем он в полной мере и пользовался. Отсюда в его донесениях часто встречаются выражения: “Раскольники за противность государю наказаны, ноздри у них вынуты, пороты, биты кнутом и отосланы в каторжную работу”. “Согласно указу Петра 1718 г., -- сообщает священник А. Синайский, -- подвергались наказанию при Ржевском и те иовы, которые укрывали раскольников, ложно записывая их в росписях в числе исповедовавшихся православными; за это попы были расстригаемы и наказываемы кнутом и ссылкою в каторжную работу”. (Синайский А. Отношение русской православной власти к расколу. С.213) Под “противностью государю” Ржевский разумел, конечно, нежелание старообрядцев принять никоновские нововведения и подчиниться господствующей правительственной церкви. И в наше время синодское миссионерство пытается представить старообрядчество вредным и враждебным русской государственности. А что же было в прошлом, в то мрачное время, когда за одно двуперстие господствующая церковь казнила своих противников огнем и пытками; когда священников за одну лишь службу по старому Служебнику лишали сана, били кнутом, мучили, ссылали в монастыри, запирали в земляную тюрьму до конца жизни (Там же. С.59, 242, 243 и 341), сажали их на цепи в монастырях и били батогами. (Мельников П.И. Исторические очерки... Ч. I. С.6) Тогда старая книга и крестное знамение считались государственным преступлением. Известный в истории старообрядчества Левин был подвергнут мучительной казни за то, что он был “поборником двуперстия” и не принимал новых икон. Это признано было “возмутительным бунтом” и “богохульством”.
“Пытка Левина состояла, по описанию Есипова, в том, что его повели в застенок, раздели, поставили к дыбе и положили руки в хомут; Левина потянули на дыбу; один из палачей придерживал веревкою за ногу, и Левин повис с вывернутыми из суставов руками. Левин был в это время человек старый. Ему дали 11 ударов и на виске он висел 3/4 часа. Под влиянием страданий во время пытки Левин то раскаивался, то снова запирался, считая свои заблуждения истиной, которую обещался всюду разглашать и за которую решался страдать. Последний и наиболее мучительный вид пытки -- поставление на спицах -- вынудил Левина принесть покаяние в надежде на помилование, которого не дано. 26 июля 1722 года Левину отсечена была голова, туловище сожжено; а голову отправили в город Пензу, где он чинил возмущение, и поставили на столбе для страха прочим злодеям; голова Левина была обставлена головами других соприкосновенных с делом и казненных лиц: попа Глеба Никитина, попа Ивана Семенова, игумена Михаила и старца Ионы; последние подверглись наказанию за то, что, будучи духовниками Левина, не донесли своевременно о преступных замыслах его”. (Синайский А. Отношение русской церковной власти к расколу. С.272, 273)

«Об отказе земли при с. Телегино Городищенского района. Лета 7197 (1689) генваря в 16 день по указу великих государей (полный титул) и по приказу стольника и воеводы Ивана Ивановича Щепина велено ехать Пензенские приказные избы подьячему Павлу Валяеву в Пензенский уезд за реку Суру, в урочищи на реку Тюняр, да на реку Виргазим; а не доехав, взять с собою сторонних людей; приехав в те урочищи, по грамоте великих государей ис приказу Казанского дворца, какова прислана на Пензу к стольнику и воеводе Ивану Ивановичу Щепину в нынешнем во 197-м году генваря в 14 день, описать поместье пензенца Степана Телегина, и в том поместье усады, и на усадех места дворовые, и пашню пахоною, и перелог, и дикое поле, и сено, и лес, и всякие угодьи, а в нем пашни десять четей в поле, а в дву по тому ж, с сенными покосы и со всякими угодьи отказать пензенцу Савве Ондрееву сыну Левину в поместье. А буде объявили в той даче лишняя земля, и тою лишную землю ведено измеретъ в десятины и положить в чети и отказать ему ж, Саве Левину, против ево челобитья: пашни на шестьдесят четей в поле, а в дву по тому ж, со всеми угодьи, к старому ево поместью, в ево оклад в шестьсот в десять четей, буде та земля наперед сего в поместье и в вотчину никому не отдана; а лишную землю отписать на великих государей; и в отказные книги написать именно ж.
И по указу великих государей (...) Пензенские приказные избы подьячей Павел Валяев в Пензенской уезд за реку Суру, в урочищи на реку Тюняр да на Вергазим (со) сторонними людьми ездил и при тех сторонних людех то ево Степанове поместье Телегина - пашни десять четей в поле, а в дву по тому ж, с сенными покосы и со всеми угодьи, да лишныс примерные земли, что объевилось в той ево Степановой даче, шестьдесят четей в поле, а в дву по тому ж, со всеми угодьи, - отказал пензенцу Саве Ондрееву сыну Левину, против ево челобитья, в ево оклад (…). А по хороненной и по дровянной лес ездить людям и крестьянам около той своей дачи в Сурской большой лес и в липяги свои, а бортного деревья не рубить.
А на отказе сторонние люди были Пензенского уезду мордва деревни Ишиму Ивашка Сергеев, Дивсйка Мелчапин, Китенка Чевтаев; Синбирского уезду Юловские слободы казаки Сенька Шварев, Стенька Касимов, Естифейка Ушаков, Климка Сапожников. Макар да Васька Холоповы».

«1735 г. августа 4 дня, Пензенская духовная канцелярия в доношении в Синод, казенный приказ писала: „минувшаго генваря 14 дня, сего года, в челобитье1 в оную духовную капцелярию от порутчика Герасима Савина Левина показа¬но: имеется у него поместье сельцо Архангельское Чирчим тож, в котором де церкви не имеется, а ныне желает в том сельце построить церковь божию Николая чудотворца, понеже де других приходов церкви оные в дальном разстоянии и, во время разлития реки Чирчиму с протчими, крестьяне помирают без исповеди, а родильницы лежать без молитв, а младенцы бывают без крещения не малыя времена; а под ту де новопостроепную церковь будущему попу с причетники па пропитание уступает он своей поместной земли 10 четвертей, сена 10 копен в поле, а в дву потому ж, и просил: дабы о строении той церкви указ учинить. И того же генваря в показанное сельцо для следствия и описи крестьянских дворов послан копеист Пётр Андреянов, который при доезде в Пензенской духовной канцелярии объявил онаго сельца крестьянским дворам опись и следствие каково для разсмотрения во оной Казенный приказ послано при сем доношении.
Опись дворов: в сельце Новом Чирчиме двор поручика Герасима Савина Левина, да крестьянских его 10 дворов, капитана Ивана Киселева крестьянских 11 дворов, помещика Евсевья Микулина 3 двора крестьянских, помещика Федора Аристова 3 дв. крестьянских; в деревне Озерках князя Василья Хилкова 14 дворов крестьянских; в деревне Камышлей майора Дмитрия Иванова сына Козло¬ва 5 дв. крестьянских, итого 1 вотчинников, 46 дворов крестьянских. При следствии находившиеся пензенскаго уезда, Узинскаго стана, села Сергеевскаго, Кимишкир тож, поп Алексей Герасимов села Знаменскаго, Юрьевка тож, поп Федор Назаров, села Архангельскаго, Старой Чирчим тож, поп Гавриил Сергеев, по священству, сказа¬ли: «поместье порутчика Левина и других, сельцо Архан¬гельское, Новой Чирчим тож, разстоянием имеется от села Сергиевскаго в 20, от села Знаменскаго в 15, от села Архангельскаго в 8 верстах и в приход к их церквам никогда приписано не было и данью не обложено, спору и челобитья от и них попов ныне и впредь никако¬го не будет и церкви в том сельце быть довлеть». Крестьяне вышеописанных помещиков своими заручными сказками подтвердили как прошение, так и скаски означенных попов».
Резолюция преосв. Вениамина епископа коломенскаго и каширскаго: «дать храмозданную грамоту. 1735 г. августа 20 дня».
Указъ о построении церкви выдан на имя Пензенскаго Спасскаго протопопа Ивана Андреева … .
1740 г. июня 10 дня, указ из Москов. Синод, правления канцелярии в коллегию экономии. По Ея Импер. Величества указу и по определению Москов. Синод. правления канцелярии, и по прошеннию порутчика Герасима Левина о освящении построенной по указу из Казенного приказу, в вотчине его, в пензенском уезде, в селе Архангельском Чирчим тож, церкви Николая чуд. велено: для положения с означенной Никольской церкви данных денег в коллегию экономии послать указ (о чем сей и посылается) и коллегии экономии учинить по сему указу.
В коллегии по экономии на справку выписано: о строении в пензенском уезде, в вотчине означеннаго порутчика Левина с разными помещики в сельце Архангельском Чирчим тож, вновь деревянной церкви во имя Николая чуд. указ дан в 735 г., сент. 12 дня, а к той церкви показано, по следствию пензенского Преображенскаго монас¬тыря игумена Никона Волоскаго, двор вотчинников, 46 дворов крестьянских, и по следствию пензенскаго прото¬попа Ивана Андреева в приходе 55 дворов, а на пропи¬тание попу с причетники уступает оной Левин из своей поместной земли 10 четвертей, сена 10 копен в поле, а в дву потому ж, и оная земля справлена ль, о том известия в коллегии экономии не имеется, и та церковь в оклад денежным платежем не положена.
В журнал коллегии экономии 1740 г. августа 12 дня, под № 1577, написано: «оную церковь написать в оклад и о имании и о платежи с оной церкви всяких положенных доходов данных денег 2 руб. 2 коп. в тамошнее духов, правление послать указ; подлинное за скрепами стат. св. Ивана Тимирязева, полковника Данила Овцына, советника Ивана Юсупова, секретаря Ивана Протопопова». Указъ послан».

«Лета тысяща семьсот сорок четвертого году октября в третиден Пензенского уезду Узинского стану села Никольского Новой Чирчим тож порутчик Герасим Савин сын Левин дал сию данную того ж села Чирчиму дворянина Ивана Федорова сына Бобоедова жене ево, а своей дочери радной Марье Герасимовой в том, что отдал я, Герасим Левин, ей, дочери своей в приданство крепостных своих крестьян: Степана Петрова з женою Прасковьею Степановой, з детьми, с сыном Алексеем, з дочерью Марьею, Егора Яковлева, з женою Татьяною Массовою, з дочерми Симою да Марьею, да трех девок Авдотью, Марью Максимовых дочерей, да Катерину Васильеву, да дворовую усадбу с хоромным строением. А оные мои крестьяне и дворовая усадба с хоромным и строением напредь сего иному никому не проданы и не заложены и опричь сей даннои иному никому не дано и впред мне, Герасиму Левину, жене моей и детям и наследникам во оных крестьян и дворовую усадбу с хоромным строением не вступатца о повороте и об выкупе не бить челом и от вступщиков очищать по своим крепостям протареи убытков ей, дочери своей Марье, детям ее наследникам никаких не довесть и сия даная ей, дочери моей Марье, детям её и наследникам и впредь в крепость свыше писанною очистною, а подушные деньги и всякие государственные подати с показанных крестьян платить, ей дочери моей Марье, детям её и наследникам бездоимочно ж. Дано города Петровска Петропавловского собору поп Николай Федоров вместо поручика Герасима Левина сим выше писанных крестьян, да дворовую усадбу с хоромным строением дочери своей родной Марье Герасимовой в приданство отдал в том по ево прошению руку приложил»

версия для печати


Поиск по сайту:  

3 января 2010 (2672 дня 20 часов назад)

Статьи и некоторые документы о драгуне Василии Саввиче Левине, ставшим монахом Варламом и его брате Герасиме прадедушке матери В. А. Шомпулева..

Варлаам (до пострижения Василий Саввич)Левин, расстриженный монах, происходил из пензенских детей боярских, детство провел в доме отца в сельце Левине-Чирчиме Пензенско¬го уезда и научился только грамоте у сельского дьячка. В 1701 г. он был написан в драгунскую службу. В 1709 году произведён в поручики гренадёрского полка и в 1711 году в капитаны. Участник Прутского похода 1711 года. Заболев падучей болезнью, Л. стал ду-мать о пострижении. Не получая «абшита», Л. долго скитался за полками, проживал то в Не¬жине, то в Харькове, пока в 1719 г. не был уволен в отставку после освидетельствования его в С.-Петербурге врачами, причем он был ими «жжен в левую руку». Л. был человек религиоз¬ный, но под влиянием приверженного к раско¬лу сельского священника религиозность Л. вы¬лилась в форму тяготения к дониконовской цер¬ковности: он не выносил троеперстия, четвероконечного креста и чтения молитвы Иисусовой с обращением «Боже наш» вместо «Сыне Божий»; иконы нового письма он называл «идолами»; на службе он должен был иметь молитвенное об¬щение с никонианами, и, скрепя сердце, он «при¬чащался только под видом для прочего народа». Невежественный и суеверный Л. был одержим тяжелым психозом: с ним от времени до време¬ни случались эпилептические припадки, он ча¬сто «в забвении» бывал, страдал от «припадав¬шей ему меланхолии», непроизвольно снимал с себя то обувь, то одежду, падал с постели и по два часа лежал без памяти; «на небеси» ему пред¬ставлялись «знамения» и «явления зело дивныя и несказанныя». Сам Петр I признавал, что «сей плут глупый временем мешается и завиряется». Тяжелое время Петровских войн и реформ не могло действовать благотворно на нравственно неуравновешенного Л. Страшное напряжение всех сил государства тяжко било по отдельным лицам, изнывавшим в лямке изнурительной службы или непосильного податного тягла. Бес¬пощадная и нередко бестактная и ненужная лом¬ка стародавних, дорогих для большинства усто¬ев жизни смущала совесть и туманила головы наиболее чутких и по-старинному религиозных людей: им казалось, что Петр, вводивший «эллин¬ские, латинские и прочие языческие законы», к тому же «постригший Царицу» и «запытавший в хомуте собственного» богоискательного «сына», не «прямой Царь, а антихрист». Л. всюду слышал такие речи и в своей военной среде, и от мона¬хов, и от священников, да не от каких-нибудь, а от самого духовного отца кн. Меншикова Никифора Лебедки, и от честного старца Невского монастыря Сергия, до пострижения кн. Прозо¬ровского. «И мы так признаваем», говорили они Л. в ответ на его «злые слова» о Петре; только один «поп» слабо возражал: «полно де, грешишь ли?», но и этот «причаститься ему не возбранил». Сам митрополит Стефан Яворский, с которым Л. познакомился в Нежине, не мог, конечно, го¬ворить ему ничего подобного, но чем-то дал Л. повод смотреть на него, как на сторонника мне¬ния о Петре, как антихристе. Личные наблюде¬ния Л. все более и более убеждали его в наступ¬лении антихристова царства; в Невском монас¬тыре он с ужасом убедился, что там «монахи мясо едят», про Соловецкий монастырь ему нагово¬рили, что «монастырь весь разбежался по лесам и пустыням, а остались только монахи моты»; он считал себя погибшим, простодушно веря бол¬товне о том, что «ныне привезли на трех кораб¬лях знаки, чем людей клеймить», т.е. знамени¬тые антихристовы печати. Убедившись, что «нынче последнее время», а Царь — антихрист, Л. это «долго только в мыслях своих содержал и явно не смел говорить». Но мало-помалу в его душе возникло желание «явно называть Госуда¬ря антихристом» и пострадать за это. «Пойду на муку и замучусь», стал думать Л., и ему казалось, что такую муку надо «ставить за дар от Царя Не¬бесного». Под влиянием этой мысли у Л. явилось желание привлечь к своему исповедничеству воз¬можно большее число близких и уважаемых им людей, чтобы и они «были с ним в царствии не¬бесном». В таком настроении, не воспользовав¬шись рекомендательным письмом Стефана Явор¬ского для пострижения в Соловках, Л. летом 1721 г оставил С.-Петербург и поселился в отцовской Пензенской деревне. 6 декабря 1721 г. он, при¬частившись в церкви Коновати, с клироса начал кричать прихожанам, что «преставление света скоро будет», что Государь «их будет пятнать, и станут они в него веровать». За отсутствием до¬носчиков это «Государево дело» не дошло до све¬дения властей. Л. удалился в Жадовскую пустынь, а оттуда в Предтечев монастырь Пензенского уез¬да, где он 27 февраля 1722 г. принял пострижение с именем Варлаама. После бывшего с ним сильно¬го припадка падучей, В. 19 марта пришел в Пензу на базарную площадь, влез на крышу лавки и об¬ратился к народу с бессвязным воззванием, кото¬рого смысл заключался в том, что Петр антихрист и будет «весь народ пятнать». В. благополучно ушел в свой монастырь, но по доносу некоего Каменщикова он был взят из монастыря и 17 апреля привезен в Москву для розыска. 18 апреля он был «обнажен монашества» и после того был несколь¬ко раз пытан и в Тайной канцелярии и на Гене¬ральном дворе в присутствии сенаторов на дыбе и на «спицах». Во время розыска Л. то клялся, то рвал свое «письменное покаяние». Он оговорил многих лиц, в том числе и митрополита Стефа¬на. Было ясно, что Л. совершил преступление «от простоты своей и от болезни», но Сенат 25 июля 1722 г. приговорил его, как «не токмо злого про¬рицателя Его Императорского Величества Высокия персоны и злодея к народу, но и богохульни¬ка и иконоборца», «казнить отсечением головы» с предварительным урезанием языка. Казнь была совершена в Москве на Болоте 26 июля 1722 г. Го¬лова Л. в специально для нее «сочиненном от архиатера Блументроста спирте» была отвезена в Пензу и выставлена на базарной площади вместе с головами его сообщников. Обезглавлены были ещё два попа иегумен и старец Иона. «За многое злодей¬ство» Левина «место, где он гнездился», тоесть Предтечев монастырь, было «опустошено всеконечно», и монастырь был закрыт. Постановлением святого Синода монастырь был распущен, все его постройки уничтожены, а монахи с утварью переведены в Пензенский Спасско-Преображенский монастырь. Д.Л. Мордовцев сделал Левина героем своей исторической повести «Идеалис¬ты и реалисты», которую он закончил словами: «На шпице голова Левина... И здесь она обраще¬на на восток, туда, где... эх, идеалисты!»

Чтобы сломить сие козни Монарх свершал ужасные публичные казни - политических и других "злодеев государственных". Так, в августе 1722 года, в Москве, на болоте был казнен старец безумный Левин. Казнен за то, что находил в Петре Алексеевиче олицетворение антихриста. По этому делу был длинный ряд арестов лиц разных сословий. Сам старец, после лютых пыток был казнен по приговору Правительствующего Сената. Отрубленная голова его была направлена в Пензу, место его родины, чтобы установить ее на столбе публично, тело же сожжено.
О сем печальном деле писал А. И. Ушаков: "Казнь Левина не учинена в Пензе для того, что помянутый плут в вине своей прежде принес покаяние, но потом прежде паки на прежнюю свою злобу обратился. И при сенаторах, будучи на спицах, с великою жестокостью те свои злые слова говорил и объявил, что он прежде покаяние приносил для того, чтобы ему освободиться от смерти и отпустили бы его в монастырь И если бы де оное учинили, то имел он намерение, чтобы в градах и на путях прежние злые слова (Петр де - антихрист) народу разглашать. А потом, хотя он и принес чистое покаяние, написав своеручно, однакож опасшись вышесказанного его к злобе обращения, чтоб он в пути каким-нибудь образом тех слов народу не разсеял". Ушаков распорядился его казнить в Москве, но, опасаясь прежнего, приказал предварительно вырезать на генеральном дворе язык старцу. Вместе с Левиным, по то же делу было казнено 6 человек духовного звания. Право пытать и чинить всякого рода экзекуции всемилостивейше предоставлено было полицмейстерской канцелярии Указом Петра от 18 января 1721 года. Царь собственноручно предписал: "...а которые пойманы будут в городе и слободах в каком воровстве, тем розыск и экзекуцию отправлять полицмейстеру", о чем последний должен был рапортовать в Юстиц-коллегию.

Священников преследовали и казнили не только за то, что они были преданы св. Церкви и не изменяли своим верованиям и убеждениям, но и за то лишь, что они давали у себя убежище преследуемым старообрядцам. О знаменитом гонителе старообрядцев нижегородском вице-губернаторе Ржевском, действовавшем в этой должности с 1718 по 1725гг., известно, что ему предоставлено было право поступать с старообрядцами по его усмотрению, чем он в полной мере и пользовался. Отсюда в его донесениях часто встречаются выражения: “Раскольники за противность государю наказаны, ноздри у них вынуты, пороты, биты кнутом и отосланы в каторжную работу”. “Согласно указу Петра 1718 г., -- сообщает священник А. Синайский, -- подвергались наказанию при Ржевском и те иовы, которые укрывали раскольников, ложно записывая их в росписях в числе исповедовавшихся православными; за это попы были расстригаемы и наказываемы кнутом и ссылкою в каторжную работу”. (Синайский А. Отношение русской православной власти к расколу. С.213) Под “противностью государю” Ржевский разумел, конечно, нежелание старообрядцев принять никоновские нововведения и подчиниться господствующей правительственной церкви. И в наше время синодское миссионерство пытается представить старообрядчество вредным и враждебным русской государственности. А что же было в прошлом, в то мрачное время, когда за одно двуперстие господствующая церковь казнила своих противников огнем и пытками; когда священников за одну лишь службу по старому Служебнику лишали сана, били кнутом, мучили, ссылали в монастыри, запирали в земляную тюрьму до конца жизни (Там же. С.59, 242, 243 и 341), сажали их на цепи в монастырях и били батогами. (Мельников П.И. Исторические очерки... Ч. I. С.6) Тогда старая книга и крестное знамение считались государственным преступлением. Известный в истории старообрядчества Левин был подвергнут мучительной казни за то, что он был “поборником двуперстия” и не принимал новых икон. Это признано было “возмутительным бунтом” и “богохульством”.
“Пытка Левина состояла, по описанию Есипова, в том, что его повели в застенок, раздели, поставили к дыбе и положили руки в хомут; Левина потянули на дыбу; один из палачей придерживал веревкою за ногу, и Левин повис с вывернутыми из суставов руками. Левин был в это время человек старый. Ему дали 11 ударов и на виске он висел 3/4 часа. Под влиянием страданий во время пытки Левин то раскаивался, то снова запирался, считая свои заблуждения истиной, которую обещался всюду разглашать и за которую решался страдать. Последний и наиболее мучительный вид пытки -- поставление на спицах -- вынудил Левина принесть покаяние в надежде на помилование, которого не дано. 26 июля 1722 года Левину отсечена была голова, туловище сожжено; а голову отправили в город Пензу, где он чинил возмущение, и поставили на столбе для страха прочим злодеям; голова Левина была обставлена головами других соприкосновенных с делом и казненных лиц: попа Глеба Никитина, попа Ивана Семенова, игумена Михаила и старца Ионы; последние подверглись наказанию за то, что, будучи духовниками Левина, не донесли своевременно о преступных замыслах его”. (Синайский А. Отношение русской церковной власти к расколу. С.272, 273)

«Об отказе земли при с. Телегино Городищенского района. Лета 7197 (1689) генваря в 16 день по указу великих государей (полный титул) и по приказу стольника и воеводы Ивана Ивановича Щепина велено ехать Пензенские приказные избы подьячему Павлу Валяеву в Пензенский уезд за реку Суру, в урочищи на реку Тюняр, да на реку Виргазим; а не доехав, взять с собою сторонних людей; приехав в те урочищи, по грамоте великих государей ис приказу Казанского дворца, какова прислана на Пензу к стольнику и воеводе Ивану Ивановичу Щепину в нынешнем во 197-м году генваря в 14 день, описать поместье пензенца Степана Телегина, и в том поместье усады, и на усадех места дворовые, и пашню пахоною, и перелог, и дикое поле, и сено, и лес, и всякие угодьи, а в нем пашни десять четей в поле, а в дву по тому ж, с сенными покосы и со всякими угодьи отказать пензенцу Савве Ондрееву сыну Левину в поместье. А буде объявили в той даче лишняя земля, и тою лишную землю ведено измеретъ в десятины и положить в чети и отказать ему ж, Саве Левину, против ево челобитья: пашни на шестьдесят четей в поле, а в дву по тому ж, со всеми угодьи, к старому ево поместью, в ево оклад в шестьсот в десять четей, буде та земля наперед сего в поместье и в вотчину никому не отдана; а лишную землю отписать на великих государей; и в отказные книги написать именно ж.
И по указу великих государей (...) Пензенские приказные избы подьячей Павел Валяев в Пензенской уезд за реку Суру, в урочищи на реку Тюняр да на Вергазим (со) сторонними людьми ездил и при тех сторонних людех то ево Степанове поместье Телегина - пашни десять четей в поле, а в дву по тому ж, с сенными покосы и со всеми угодьи, да лишныс примерные земли, что объевилось в той ево Степановой даче, шестьдесят четей в поле, а в дву по тому ж, со всеми угодьи, - отказал пензенцу Саве Ондрееву сыну Левину, против ево челобитья, в ево оклад (…). А по хороненной и по дровянной лес ездить людям и крестьянам около той своей дачи в Сурской большой лес и в липяги свои, а бортного деревья не рубить.
А на отказе сторонние люди были Пензенского уезду мордва деревни Ишиму Ивашка Сергеев, Дивсйка Мелчапин, Китенка Чевтаев; Синбирского уезду Юловские слободы казаки Сенька Шварев, Стенька Касимов, Естифейка Ушаков, Климка Сапожников. Макар да Васька Холоповы».

«1735 г. августа 4 дня, Пензенская духовная канцелярия в доношении в Синод, казенный приказ писала: „минувшаго генваря 14 дня, сего года, в челобитье1 в оную духовную капцелярию от порутчика Герасима Савина Левина показа¬но: имеется у него поместье сельцо Архангельское Чирчим тож, в котором де церкви не имеется, а ныне желает в том сельце построить церковь божию Николая чудотворца, понеже де других приходов церкви оные в дальном разстоянии и, во время разлития реки Чирчиму с протчими, крестьяне помирают без исповеди, а родильницы лежать без молитв, а младенцы бывают без крещения не малыя времена; а под ту де новопостроепную церковь будущему попу с причетники па пропитание уступает он своей поместной земли 10 четвертей, сена 10 копен в поле, а в дву потому ж, и просил: дабы о строении той церкви указ учинить. И того же генваря в показанное сельцо для следствия и описи крестьянских дворов послан копеист Пётр Андреянов, который при доезде в Пензенской духовной канцелярии объявил онаго сельца крестьянским дворам опись и следствие каково для разсмотрения во оной Казенный приказ послано при сем доношении.
Опись дворов: в сельце Новом Чирчиме двор поручика Герасима Савина Левина, да крестьянских его 10 дворов, капитана Ивана Киселева крестьянских 11 дворов, помещика Евсевья Микулина 3 двора крестьянских, помещика Федора Аристова 3 дв. крестьянских; в деревне Озерках князя Василья Хилкова 14 дворов крестьянских; в деревне Камышлей майора Дмитрия Иванова сына Козло¬ва 5 дв. крестьянских, итого 1 вотчинников, 46 дворов крестьянских. При следствии находившиеся пензенскаго уезда, Узинскаго стана, села Сергеевскаго, Кимишкир тож, поп Алексей Герасимов села Знаменскаго, Юрьевка тож, поп Федор Назаров, села Архангельскаго, Старой Чирчим тож, поп Гавриил Сергеев, по священству, сказа¬ли: «поместье порутчика Левина и других, сельцо Архан¬гельское, Новой Чирчим тож, разстоянием имеется от села Сергиевскаго в 20, от села Знаменскаго в 15, от села Архангельскаго в 8 верстах и в приход к их церквам никогда приписано не было и данью не обложено, спору и челобитья от и них попов ныне и впредь никако¬го не будет и церкви в том сельце быть довлеть». Крестьяне вышеописанных помещиков своими заручными сказками подтвердили как прошение, так и скаски означенных попов».
Резолюция преосв. Вениамина епископа коломенскаго и каширскаго: «дать храмозданную грамоту. 1735 г. августа 20 дня».
Указъ о построении церкви выдан на имя Пензенскаго Спасскаго протопопа Ивана Андреева … .
1740 г. июня 10 дня, указ из Москов. Синод, правления канцелярии в коллегию экономии. По Ея Импер. Величества указу и по определению Москов. Синод. правления канцелярии, и по прошеннию порутчика Герасима Левина о освящении построенной по указу из Казенного приказу, в вотчине его, в пензенском уезде, в селе Архангельском Чирчим тож, церкви Николая чуд. велено: для положения с означенной Никольской церкви данных денег в коллегию экономии послать указ (о чем сей и посылается) и коллегии экономии учинить по сему указу.
В коллегии по экономии на справку выписано: о строении в пензенском уезде, в вотчине означеннаго порутчика Левина с разными помещики в сельце Архангельском Чирчим тож, вновь деревянной церкви во имя Николая чуд. указ дан в 735 г., сент. 12 дня, а к той церкви показано, по следствию пензенского Преображенскаго монас¬тыря игумена Никона Волоскаго, двор вотчинников, 46 дворов крестьянских, и по следствию пензенскаго прото¬попа Ивана Андреева в приходе 55 дворов, а на пропи¬тание попу с причетники уступает оной Левин из своей поместной земли 10 четвертей, сена 10 копен в поле, а в дву потому ж, и оная земля справлена ль, о том известия в коллегии экономии не имеется, и та церковь в оклад денежным платежем не положена.
В журнал коллегии экономии 1740 г. августа 12 дня, под № 1577, написано: «оную церковь написать в оклад и о имании и о платежи с оной церкви всяких положенных доходов данных денег 2 руб. 2 коп. в тамошнее духов, правление послать указ; подлинное за скрепами стат. св. Ивана Тимирязева, полковника Данила Овцына, советника Ивана Юсупова, секретаря Ивана Протопопова». Указъ послан».

«Лета тысяща семьсот сорок четвертого году октября в третиден Пензенского уезду Узинского стану села Никольского Новой Чирчим тож порутчик Герасим Савин сын Левин дал сию данную того ж села Чирчиму дворянина Ивана Федорова сына Бобоедова жене ево, а своей дочери радной Марье Герасимовой в том, что отдал я, Герасим Левин, ей, дочери своей в приданство крепостных своих крестьян: Степана Петрова з женою Прасковьею Степановой, з детьми, с сыном Алексеем, з дочерью Марьею, Егора Яковлева, з женою Татьяною Массовою, з дочерми Симою да Марьею, да трех девок Авдотью, Марью Максимовых дочерей, да Катерину Васильеву, да дворовую усадбу с хоромным строением. А оные мои крестьяне и дворовая усадба с хоромным и строением напредь сего иному никому не проданы и не заложены и опричь сей даннои иному никому не дано и впред мне, Герасиму Левину, жене моей и детям и наследникам во оных крестьян и дворовую усадбу с хоромным строением не вступатца о повороте и об выкупе не бить челом и от вступщиков очищать по своим крепостям протареи убытков ей, дочери своей Марье, детям ее наследникам никаких не довесть и сия даная ей, дочери моей Марье, детям её и наследникам и впредь в крепость свыше писанною очистною, а подушные деньги и всякие государственные подати с показанных крестьян платить, ей дочери моей Марье, детям её и наследникам бездоимочно ж. Дано города Петровска Петропавловского собору поп Николай Федоров вместо поручика Герасима Левина сим выше писанных крестьян, да дворовую усадбу с хоромным строением дочери своей родной Марье Герасимовой в приданство отдал в том по ево прошению руку приложил»

версия для печати

 
Использование материалов сайта,
только с разрешения правообладателя © Old-Saratov.ru
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100