Главная / Мои корни / Готовицкие / Страницы истории села Грязнухи и Свято-Троицкого (Дивногорского) монастыря Камышинского уезда Саратовской губернии.

Страницы истории села Грязнухи и Свято-Троицкого (Дивногорского) монастыря Камышинского уезда Саратовской губернии.

I.

Когда появилась Грязнуха — село Камышинского уезда Саратовской губернии, и кто её населил, точно не известно. Может быть, оно основано при переселении государственных крестьян на пустующие тогда земли, но не менее вероятно, что население сложилось из самовольных переселенцев, не имевших на то законных прав, и попавших в ведение казны при очередной ревизии. Известно точно только то, что в 1765 г. в нёй была освящена деревянная церковь во имя великомученика Дмитрия Солунского, и сельцо, как было принято (по названию церкви), стали официально величать Дмитриевским, с оговоркой,  Грязнуха тож[i].

В 1780 году летом проездом из Саратова[ii] на Сарептские воды эти места посетил сенатор и генерал-поручик Аполлон Андреевич Волков[iii]. И когда позднее, восшедший на престол Павел I  пожелал одарить угодных ему вельмож «за усердие в службе», Аполлон Андреевич выбрал землю в этих краях. Указ о пожаловании ему ордена Александра Невского и 1000 душ мужского пола последовал 5 апреля 1797 г.[iv] в день коронации императора (в тот день он раздал своим фаворитам 82 000 душ государственных крестьян[v]).

В Грязнухе из пожалованных Волкову тысячи душ на момент указа проживало 291 душа мужского пола на 4043 десятинах земли[vi]. В новых своих вотчинах петербургский вельможа жить не собирался, и отдал их в оброк по 23 рубля в год с души некому поручику Пыженкову. В 1806 году Волков умирает и дела в имении, очевидно, приходят в расстройство. В 1818 г. его жена пожелала привести документы на свои имения в порядок. Ей пришлось доказывать в различных инстанциях, что крестьяне уже давно не принадлежат казне и из оброка исключены. Переписка с Саратовской казённой палатой по этому вопросу продолжалась четыре года, Маргарита Александровна за это время умерла, и её четверо детей, получившие документы на землю и крепостных разделили их между собой[vii].

Грязнуха досталась Марии Аполлоновне Волковой (1786-1859), которая была фрейлиной императрицы Марии Федоровны. Историки знакомы с этой дамой по письмам о событиях в войну 1812 года, опубликованных в конце девятнадцатого века, и которые Лев Николаевич Толстой использовал при написании «Войны и мира»[viii].

В 1826 г. Мария Аполлоновна обращается к императору Николаю Павловичу с просьбой о выдаче разрешения на право залога своих крестьян[ix] в московский опекунский совет. По всей видимости, полученную там ссуду она вернуть не смогла, а может быть и не собиралась, и тогда залог (земля вместе с крестьянами) был выкуплен купцом 1-й гильдии Хрисанфом Ивановичем Образцовым. В это время в Грязнухе по последней ревизии проживало уже 498 душ мужского пола[x].

В то время Образцов был первым из купцов по богатству и размаху своей деятельности в Саратовской губернии. Капитал заработал на соли, рыбе и винных откупах, ну и, конечно же, на своих коммерческих способностях. В 1828 году его дочь Пелагея Хрисанфовна вышла замуж за дворянина, и Образцов получил возможность покупать крепостных, поскольку купцы крестьян иметь не могли.

Зятем Образцова стал ротмистр, квартировавшего в Саратовской губернии Изюмского полка М. И. Готовицкий, прошедший всю войну 1812 года до взятия Парижа. Крепостные у Готовицких появились в нескольких уголках Саратовской и Рязанской губерний. Всего за Михаилом Ивановичем оказалось более тысячи крепостных и несколько имений общей площадью до десяти тысяч десятин. Михаил Иванович с Пелагеей Хрисанфовной, покидают Саратов и переезжают в Москву, где в 1852 году, отставной ротмистр умирает.

Тем временем, в Грязнухе в 1850 году не уродились хлеба, и крестьяне написали барыне через уездного исправника в Москву просьбу выдать им зерна для посева и пропитания. Не дождавшись ответа через месяц, крестьяне пришли в Камышин. Тогда, под руководством отставного военного Константина Кондратьевича Мандрикова и мещанина Петра Петровича Дьякова и при участии местного дьячка Молчанова крестьяне начали писать на хозяйку жалобы, подвергая сомнению её право собственности на владение ими. Вскоре, однако, распоряжение на выдачу хлеба пришло, но крестьяне получать его отказались, сославшись на помощь со стороны более зажиточной своей части (!?). Само же общество отправило в Саратов делегацию из трёх крестьян, выехавших без разрешения своего бурмистра. В городе они передали, ни много ни мало, просьбу об освобождении их от крепостной зависимости бывшему в губернии по делам петербургскому вельможе — князю Урусову. Текст этой просьбы написал им саратовский мещанин Пётр Харлампович. В результате, делегация эта, по просьбе уездного исправника была арестована и отправлена в Камышин в распоряжение земского суда. Пелагея Хрисанфовна, также написала губернатору письмо, в котором сообщала, что в связи с неурожаем она освободила полтора года назад всех крестьян от оброка и барщины, а причину конфликта видит только в сомнении на её права владения ими. Она пишет, «что в крестьянах села Грязнухи, явно складывается дух неповиновения и возмущения» и «в прекращении коего всепокорнейше прошу не оставить вашим содействием» и «прошу вас приказать вразумить их». Вскоре, камышинский исправник, посетивший Грязнуху вместе с местным предводителем дворянства Скибиневским, доложил губернатору Кожевникову, что население «понесло истинное раскаяние». В конце донесения он успокаивает начальство: «думаю, что недоразумений у крестьян происходить не будет, и в селе Грязнухе водворилось совершенное спокойствие и порядок»[xi]. Спокойствия у крестьян хватило на десять лет, но об этом позднее.

Итак, в 1852 году уже немолодая вдова становиться владелицей обширных имений. В то время одна только Грязнуха приносила Пелагее Хрисанфовне около 13 тысяч рублей ежегодно (крестьяне платили оброк по 60 рублей с тягла, которых было 224). После освобождения в 1861 году крестьяне полтора года были на оброке, а затем без содействия правительства выкупили весь свой надел в течение 5 лет, платя ежегодно по 15 рублей с души, то есть по-прежнему более 13 тысяч рублей ежегодно. Всего крестьяне выкупили у Готовицких 2212 десятин земли. Пахотной земли не хватало, и дополнительно её снимали по 8 рублей за десятину, из чего можно заключить, что Готовицкие имели со своих 4000 десятин немалый доход.

В 1869 году в четырёх верстах от Грязнухи, у истоков речки Добринки, на ко­торой был устроен пруд, была построена новая усадьба[xii]. Готовицкие покинули село, в котором по ревизии 1858 г. жило уже 1842 человека, и стали жить обособленно. Теперь, на лето здесь могла собираться вся большая семья (вместе с матерью здесь жили сыновья: Виктор, Аркадий и Хрисанф). К 1894 году в усадьбе и выросшем рядом хуторе было 7 жилых домов. Все строения были деревянные, лишь один помещичий дом был обложен кирпичом и покрыт железом[xiii].

Статистические описания дают нам представление об образе жизни и хозяйственной деятельности жителей Грязнухи.

В 1886 г. в Грязнухе было 349 жилых изб (12 каменных), а жителей всего 1989 человек, а в 1891 г. в селе проживало уже 2340 человек[xiv].

Из статистических отчётов видно, что в каждом дворе было по 2-3 головы тяглового скота (лошадей и волов), по 2 коровы  и около 7 голов мелкого скота (овец, свиней и коз).

Кабака в селе было всего два. Грамотным были каждый 7-й мужчина. В селе 2 школы: сельская, основанная в 1867 году, и школа грамотности, существующая с 1887 г. В них в 1895 г. обучалось 61 мальчик и 7 девочек[xv].

По земской переписи 1886 г. в этом селе было: 2 кузнеца, 1 валяльщик, 1 мельник, 2 овчинника, 1 пильщик, 2 плотни­ка, 5 портных, 5 сапожников, 2 торговца, 3 извозчика, и 8 человек имевших другие заработки. Было человек 6 местных нищих, но нищими по воспоминаниям местного священника по селу «больше все немцы ходят». В июне до 200 человек, больше мужчин, уходят на месяц за Волгу к казакам работать артелями от 2 до 5 человек[xvi].

Пелагея Хрисанфовна оставалась хозяйкой имения в Грязнухе до 1889 г. Современники оставили о ней воспоминания. Священник Свято-Троицкого монастыря Василий Ласточкин писал о её набожности и расположенности к делам милосердия. По его словам « в доме родителей и уже по выходу в замужество, она … окружала себя то сиротками-воспитанницами, то бедными девушками и старалась всемерно помогать им своими материальными средствами, которыми обладала для этого в полном достатке»[xvii]. Об этом же пишет и зять Пелагеи Хрисанфовны В. А. Шомпулев. «была очень набожна, тратила много на церковь, жгла неугасимые лампады, любила принимать различных странниц и, по целым дням увлекаясь романами, обязательно перед сном прочитывала главу из Евангелия[xviii]». При этом К. Попов в своих «Записках» отмечает, что в отличие от большинства купцов того времени дети Образцова (две дочери и сын) были образованные[xix].

В. А. Шомпулев рассказал в своих мемуарах историю второго брака своей тёщи с ветеринарным врачом из неимущих дворян Буркиным. Пелагея Хрисанфовна, встречая будущего супруга часто в церкви и видя его религиозность, пригласила Мину Максимовича в дом, где, беседуя о божественном они подружились, и дело закончилось неожиданным для окружающих браком[xx]. Став обеспеченным человеком, Мина Максимович ежегодно по нескольку месяцев путешествовал по святым местам, оставляя там тайно от жены крупные пожертвования. Однажды, пожертвовав от имени жены 50 000 рублей на вновь открывшуюся женскую обитель[xxi], записал там супругу настоятельницей. Вскоре Пелагея Хрисанфовна, к своему удивлению, получила бумагу с выражением благодарности за это пожертвование и извещение о утверждении её в этом звании. Размер пожертвования возмутил её. Она устроила, по словам Шомпулева, сцену в разгаре которой супруга плюнула Мине Максимовичу в лицо. Освирепевший, в свою очередь, супруг, стащив обидчицу со стула протащил её через всю комнату в зал. С помощью прислуги Буркина вытолкали из дома. Пелагея Хрисанфовна другой же день переехала в меблированные комнаты, сдав свой дом (известный в Саратове по имени первого владельца, как особняк Баратаева) под открывшийся коммерческий клуб[xxii].

Буркин, выгнанный из дома жены, начал юродствовать, надев на себя подрясник и скуфью[xxiii], что заставило Пелагею Хрисанфовну положить ему ежемесячное содержание[xxiv]. В старости он несколько раз добивался свидания с Александром II, чтобы предупредить императора о надвигающихся несчастиях. Властям пришлось освидетельствовать Буркина как помешанного на религиозной почве. При этом он здраво отвечая на вопросы, подписался в протоколе «посланником божьим[xxv]».

В воспоминаниях же священника Василия Ласточкина этот период в жизни Буркина описан несколько по-другому: «Спустя  некоторое время после женитьбы Мина Максимович полюбил очень строгую, почти под­вижническую жизнь. В довершение ко всему этому Мина Максимо­вич носил на себе вериги, и даже некоторое время провел в Саратовском Спасо-Преображенском монастыре»[xxvi].

Упомяну также факт, говорящий о том, что у Мины Максимовича набожность уживалась с заносчивостью.  В 1859 году он не был допущен к участию в уездном дворянском собрании, так как находился под судом «за нанесение обиды канцеляристу Анатолию Михайловичу Тайбергу» в 1858 году[xxvii]. Как говорится богу – богово, а …

II.

Характерно, что и богобоязненная Пелагея не смогла жить в согласии со своими крепостными, о чём говорит следующая история. Во второй половине пятидесятых годов Пелагея Хрисанфовна задумала возвести для своих крестьян (и для себя тоже, поскольку жила она с детьми в той же Грязнухе) новую каменную церковь. До этого в Грязнухе, где проживало до двух тысяч крестьян, была небольшая и ветхая деревянная церковь, которая погорела в 1841-м году. Тогда её подремонтировал ещё Михаил Иванович Готовицкий[xxviii].  Для претворения этого замысла Пелагея Хрисанфовна построила сначала кирпичные мастерские, в которых было изготовлено необходимое количество кирпичей[xxix]. Но в стране началась подготовка к  реформам, и отношения с крестьянами у барыни испортились. Почти вся деревня подписала жалобу в Сенат «о защите их от произвола помещицы: переселения на неудобные земли, захват садов и имущества, разорения домов»[xxx]. Дело получило огласку. Раздосадованная барыня передумала строить церковь в деревне, и испросила у консистории разрешение на строительство монастыря на территории своего имения в 4 верстах от деревни. Разрешение было получено, а жителям Грязнухи позднее пришлось сложиться и построить себе церковь самим, но вновь деревянную и небольшую[xxxi].

Так в начале 60-х годов началась история Свято-Троицкого монастыря при селе Грязнуха, которая была подробно описана в статье, вышедшей к сорокалетию обители, и принадлежала перу священника Василия Ласточкина, долгие годы служившего в монастыре[xxxii]. Приведём её краткое содержание.

По его рассказу, инициатива строительства монастыря на территории имения исходила от Мины Максимовича, поскольку Пелагея Хрисанфовна, затруднялась «по некоторым соображениям, открыть обитель собственным иждивением». Надо полагать, что ей мешало нежелание ущемлять свои барские привычки, либо чувство ответственности за пятерых детей (в 1865 г. старшему – Виктору было 36, а младшему – Хрисанфу всего 18 лет), которых она не хотела оставлять без наследства.  «Но веские убеждения Мины Максимовича оказались неоспоримыми, а сам он, в порыве восторга, даже вбил кол на том самом месте, где теперь построен большой каменный храм, и сказал: „здесь быть церкви»».

Нужно отметить, что дочь Хрисанфа Ивановича унаследовала практичность и расчётливость своего отца. Сама шестидесятилетняя Пелагея Хрисанфовна принимать на себя все сложные заботы об общине на первых порах её существования не стала. «На семейном совете, — пишет Ласточкин, — решено было пригласить для этого дела … Марию Андреевну Зедлер, проживавшую в то время в г. Камышине, занимавшуюся  в своей частной, келейной школе обучением грамоте детей горожан[xxxiii]».

Для обеспечения обители Пелагея Хрисанфовна по­жертвовала 124 десятины усадебной земли (из около 4000, ей принадлежавших). Помимо материальных вложений Бурковым пришлось принять на себя различные стеснения на благо создаваемой обители. Первоначально, за отсутствием, какого бы ни было жилья на отведенном месте, сестры поместились в доме помещицы в с. Грязнухе. Затем, был построен каменный дом (на пожертвования Пелагеи Хрисанфовны и её присных, а также на собранные сестра­ми средства) на отведённом месте из тех самых кирпичей, история которых упомянута выше, и сестры перебрались в него. На  втором этаже этого корпуса, устроена была домовая церковь. Питались сёстры в первые годы на средства Пелагеи Хрисанфовны[xxxiv].

Окончательно община была открыта указом Святейшего Синода от 27 мая 1866 года[xxxv].

Основательница монастыря прожила подле него последние двадцать лет своей жизни и была похоронена на его кладбище 18 октября 1889 года[xxxvi].

Община росла трудами послушниц и пожертвованиями прихожан. Земли прибавилось, путем покупки соседних угодий  больше чем вдвое против первоначального владения в 124 десятины (надо понимать, у той же Пелагеии Хрисанфовны или её наследников). В составе земельного владения, как описывает Василий Ласточкин «есть и лес, и сады, и луга, и огороды и пахотная земля с пастбищем». С ростом числа послушниц росло и число зданий монастыря[xxxvii].

В 1894 году в монастыре всех строений — 11, из них: деревянных — 8 и каменных —  3; крытых деревом — 4, железом — 7[xxxviii].

Основным событием, конечно, было постройка величественной трехпрестольной церкви во имя Пресвятой Троицы (освящена 19 сентября 1891 г.), которая сестрами именовалась собором. А летом 1902 года была открыта также теплая церковь, на втором этаже нового корпуса обители[xxxix].

Летом 1911 года на колокольню собора были подняты колокола, а семь куполов украсили золочёные кресты – дар астраханского благотворителя купца Иноземцева. Статья в «Братском листке», посвящённая этому событию содержит описание монастыря и его обитателей[xl].

Всего в монастыре на 1894 г. проживало двое мужчин и 150 женщин. Духовенства монастырю было положено одно семейство[xli].

Сохранились сведения о жизни первой настоятельницы монастыря — Марии Андреевны Зедлер, в пострижении – Херувимы. Происходила она из небогатой дворянской семьи. Образование получила домашнее, должностей, как написано в документах саратовской епархии, не проходила. Послушницей монастыря, как мы знаем, была с момента его официального открытия в 1866 г. В первые два года проходила разные послушания, а в 1869 г уже состояла церковницею. В 1870 — 1871 г. состояла в должности Благочинной[xlii]. Начальницей монастыря назначена в ноябре 1872 года. А 21 сентября 1885 года пострижена в монахини епископом Саратовским и Царицинским Павлом[xliii] и наречена Херувимою[xliv].

Последняя Игуменья монастыря была так же дворянкой, в пострижении – Макрина. После революции она неоднократно навещала Готовицких покинувших Саратовскую губернию[xlv].

Послушницы же монастыря в большинстве своём были из простых людей и жизнь их протекала в труде. К сельскохозяйственным работам привлекалось всего 3-4 наемных работника. Была построена ветряная мельница, что позволяло сёстрам вести обособленный образ жизни. По рукодельной части приняты в этой обители «шитье, вышивки, тканье ковров, шелковых и шерстяных поясов и убранство ис­кусственными цветами икон в рамах, а равно и другие виды женского труда[xlvi]».

 Как и у многих русских монастырей у обители были свои святые источники. Излюбленным сестрами и известным даже в окрестностях считается так называ­емый Ольгин родник, по имени вырывшей его Ольги Степановны Плотниковой. Так как эта сестра вела очень строгую жизнь, её родник и могила служат предметом особого почитания. Ежегодно, в день святителя Николая 9 мая на этот родник бывал крестный ход для освящения во­ды и служился молебен. Этот источник недавно вновь обустроен и привлекает к себе паломников.

Сведения о состоянии монастыря в предреволюционные годы можно почерпнуть из сохранившихся документов. Из клировой ведомости Свято-Троицкой церкви Грязнухинского женского монастыря Камышинского уезда Саратовской Епархии за 1912 год[xlvii] можно узнать, что последняя «утварью – достаточна»,  и что « по штату при ней положено быть одному священнику», казённого жалования которому не положено. Дома для священно и церковнослужителей на монастырской земле «построены тщанием монастыря и составляют собственность монастыря. Состояние священнического дома порядочное[xlviii]».

При монастыре существовала церковная школа, в которой обучалось 18 девочек,  больница на — 6 и богадельня на 10 человек[xlix].

Обитателей в монастыре на 1912 г. — 240 (настоятельница; схимонахинь – 2; монахинь – 37; послушниц — 194; живущих ради бога — 2 муж. и 2 жен.).

Доходная часть бюджета монастыря за 1912 год по ведомости о приходе денежных сумм и капиталов составил 6887 р. 88 к.,а расходная — 8648 р. 2 к. В результате остаток капитала на 1913 год — 19 749 р. 91 к[l].

III.

События двух русских революций не прошли мимо Грязнухи и её обитателей. О событиях 1905-06 годов, именовавшихся в официальных документах того времени «аграрными беспорядками», можно привести два эпизода.

Первый – это обращение жителей деревни к царю с предложениями об улучшении их положения, с заверениями о лояльности к существующему порядку, и второй – убийство неизвестными монахини монастыря.

Как видно из датированного декабрём 1905 года приговора, крестьяне села верили в желание царя облегчить их жизнь, и не спешили бунтовать. Ожидая реформ и веря, что собственники земли поделятся с ними, они соглашались даже на выкуп последней по «справедливой» цене. «При  таком малом наделе мы терпим большую тесноту в земле и существование  наше вполне не обеспечено; неурожаи же последних лет приводят крестьянское хозяйство в полное разорение. Усилия наши пополнить  недостаток земли покупкою через посредство Крестьянского Поземельного Банка … не принесли облегчения, ибо высокие платежи на эту землю и постигшие нас неурожаи приводят нас еще в более бедственное положение. … не имея возможности собственными усилиями выйти из этого  бедственного положения, мы приходим к убеждению … , что намеченные нами улучшения крестьянской жизнимогут быть осуществлены лишь в законодательном порядке через посредство Государственной Думы».

Выход крестьяне видели в следующем: 1) Скорейшее наделение всех разрядов крестьян землею в том количестве, которое может быть обработано каж­дою семьею своими средствами, без наемных рабочих … ; 2) Понизить существующие платежи за земли, а числящиеся за покупщиками недоимки, отсрочить за пределы рассрочки платежа выданной ссуды; 3) Ввести в стране справедливое распределение Государственных налогов, для чего установить подоходный налог и обложить крестьянские земли налогом в зависимости от истинной доходности этой земли; 4) Немедленно приступить к выборам в Государственную Думу с тем, чтобы количество крестьянских представителей в Думе отвечало занимаемому крестьянством положению в Государстве[li].

В 1919 году, когда были арестованы Хрисанф Михайлович и его два сына Константин и Михаил, которые вплоть до 1917 года проводили в Грязнухе каждое лето, местные жители написали в Революционный трибунал следующее ходатайство[lii]: «Общим собранием единогласно постановлено: в виду того, что гр-не Готовицкие: Хрисанф Михайлович, Михаил Хрисанфович и Константин Хрисанфович с семействами в бытность своего проживания при Грязнухинском женском монастыре никаких грубых и репрессивных мер или других каких либо давлений в 1905 году и никогда по отношению к гражданам не принимали, а на оборот всегда шли на встречу таковым, своими добрыми и полезными советами, зачастую ходатайствуя перед бывшим старым пра­вительством о нуждах граждан, чем заслужили всеобщую любовь всех окружающих граждан и полного доверия, почему и выда­ется им настоящее постановление».

Второй эпизод из жизни монастыря в 1905 году, о котором стоит упомянуть говорит о том, что беспорядки в Грязнухе всё же были. Однако, это были не революционные выступления, как это могло показаться пристрастным политикам, а вылазки уголовного элемента. Правительство же поддерживая войсками и казаками напуганных землевладельцев и местных чиновников, только нагнетало обстановку.

Впрочем, обратимся к документам, дающим живую картину из жизни Грязнухи того времени.  24 ноября 1905 года в Саратов по адресу Введенская улица (между Приютской и Гимназической) Михаилу Викторовичу Готовицкому приходит телеграмма следующего содержания[liii]: «Сегодня ночью убиты сестра и караульщик Монастырь в опасности. Просим помощи. Монахиня Херувима».

По всей видимости, Михаил Викторович немедленно обратился к губернатору, и реакция последовала незамедлительно, что говорит как об уважительном отношении Петра Аркадьевича Столыпина к Готовицким, так и его нетерпимости к необоснованному насилию. Вот текст телеграммы, датированной тем же 24 ноября и адресованной земскому начальнику и исправнику: «Получили сведения монастырь при Грязнухе опасности ночью 22 ноября убита монахиня караульщик Примите меры Донесите. Губернатор Столыпин[liv]».

Кстати, среди телеграмм того дня отправленных губернатором на места была и следующая: «Подтверждаю при открытых грабежах войска не должны стесняться случае необходимости действовать крайними мерами чтобы самом начале положить конец насилиям[lv]».

Через два дня (!) на запрос губернатора пришёл ответ: «Убийство монастыре произведено шайкой грабителей покушение грабёж не удалось опасаюсь массового нападения монастырские амбары с хлебом признано полезным присутствие военной охранной силы местной полиции не достаточно настроение участках тревожное угрожают насилием прошу вашего прибытия земский начальник Булатов[lvi]»

В тот же день Столыпин отвечает Булатову: «Охрана монастыря будет усилена Сам приеду при первой возможности». И даёт распоряжение камышинскому исправнику: «Немедленно донесите можете ли передвинуть какую либо пехотную часть из находящихся в вашем распоряжении войск монастырь где ожидается разгром[lvii]».

На следующий день исправник докладывает губернатору: «Получив телеграмму Вашего превосходительства о монастыре телеграфировал исправляющему должность пристава Чарыкаеву отправиться  монастырь принять меры охраны телеграфировать положение.

Виновные не известны. Сообщено следователю. Не знаю цели убийства … сейчас командирую туда Гончаренко предложу ему стянуть в монастырь больше стражи … при крайней необходимости разрешите передвинуть в монастырь взвод от Бореля …»[lviii].

Но этим дело не заканчивается, Столыпин следит за ситуацией вокруг монастыря и в тот же день отвечает исправнику:

«Ваше распоряжение командирован полицейский чиновник. Случае необходимости передвиньте монастырь взвод Бореля…[lix]»

Месяц спустя (1 января 1906 г.) губернатор вновь телеграфирует исправнику: «Побудите монастырь учредить за свой счёт две должности пеших стражников. Если согласятся, то оставьте охрану до найма стражников»[lx].

Однако, 26 января Михаил Хрисанфович Готовицкий (младший сын Хрисанфа Михайловича) – бывший земским начальником соседнего участка просит губернатора забрать казаков из монастыря и соответственно своего имения. По всей видимости, такая охрана сама по себе создавала местным жителям проблемы. «Прошу разрешить взять монастыря казаков … Земский начальник Готовицкий[lxi]».

Столыпин ответил: «Разрешаю временно взять казаков монастыря обеспечив охрану его на это время несколькими пешими стражниками»[lxii].

Настоятельница же монастыря Херувима пишет губернатору о том, что «наличность усиленных слухов о готовящемся по снятии военной охраны вторичном нападении на монастырь, вынуждает меня почтительнейше ходатайствовать перед Вашим превосходительством об оставлении военной охраны, хотя бы до мая месяца текущего года. … Вверенный мне монастырь, имеет возможность с большими для себя затруднениями вознаградить испрашиваемых 5 стражников содержанием в 15-20 рублей в месяц каждому».

На этом, судя по всему, события 1905-1906 годов для Грязнухи и закончились. Усадьба Готовицких нападению не подвергалась. Скорее всего, так было потому, что семья их была действительно демократична. Кстати, Михаил Хрисанфович, самый деятельный из всех, был женат на крестьянке. Долгое время он возглавлял уездную земскую управу и вскоре стал депутатом IV–й Государственной думы[lxiii].

Во время мировой войны М.В.Готовицкий организует в своём имении приют-ясли на 20 детей, женский монастырь в с.Грязнухе — на такое же число[lxiv].

События  революции 1917 года, прокатившись по губернии, перевернули жизнь всего населения, в том числе, и ушедших от мира монахинь. Монастырь был разграблен и полуразрушен уже к 1918 году. Как и кем, сказать трудно, поскольку фронт Гражданской волны в течение короткого периода дважды проходил по этим местам.  Отношение новой власти к послушницам, которые были главным образом из «низших сословий»[lxv] можно увидеть по следующей газетной заметке, опубликованной в местной газете и касающейся другого монастыря губернии: «Ввиду недостатка рабочих рук городской земельный отдел обратился в исполком с просьбой о присылке для полевых работ в полях советского хозяйства 250 монахинь Грушницкого монастыря[lxvi]».

Известно, что на базе монастыря бедняки организовали коммуну «Пионер». Однако, она просуществовала недолго, оставив в памяти людей яркий след. В  1921-м году «банда» Вакулина[lxvii] окружила монастырские стены, пытаясь уничтожить рассадник советской власти. Осада была упорной. Но ничего у нападавших не вышло, если бы учитель Карфункель не открыл ворота. Холодной мартовской ночью вакулинцы вошли на территорию коммуны. Детей и женщин они отпустили по домам, а с мужчинами жестоко расправились.

Разорённый монастырь, попавший на баланс местного совхоза, не давал покоя новым властям. Никому не хотелось нести ответственность за здания и имущество бывшего монастыря. В 1925 году губернское начальство поручает местному завхозу провести инвентаризацию. В результате в Губернский исполком приходит акт, в котором  сообщается что кроме 4-х колоколов «больше не числится никакого церковного имущества, кроме одних стен собора и внутри него старые разбитые киоты сложены в кучу в углу собора…»[lxviii].

Два года спустя из Саратова, однако, снова идёт очередной запрос в Грязнуху. В ответ сообщается следующее:

   «1) Здание б. Дивногорского Монастыря построено из жженого кирпича, покрыто железом.

2) Ни в чьём пользовании в настоящее время не находится, т.к. последний из себя представляет лишь капитальные стены.

3) Данный монастырь закрыт во время гражданской войны в 1918 г. после чего там была организована коммуна «Пионер».

4) Имеющееся в то время культовое имущество тоже вероятно было передано этой коммуне, но официальных документов на этот счёт нет и установить за давностью лет не представляется возможным.

5) Здание монастыря и вообще другие постройки его в настоящее время находятся в распоряжении Подотдела госимущества под наблюдением находящегося там Совхоза.

7)  Взгляд населения на ликвидацию означенного здания в настоящее время безразличен.

8) В отношении мнения ВИКа о ликвидации, то последний считает фактически здание уже ликвидированным, т.к. никакого культового имущества нет, за исключением пришедших в негодность жилых построек.

9) В настоящее время жилые постройки монастыря заняты Совхозом УЗУ и Детдомом, а с будущего учебного года намечено открытие с/х школы повышенного типа, т.к. на это имеется желание со стороны населения.

Со своей стороны Адмотд Камышинского УИКа считает ликвидацию необходимой для разрешения вопроса в окончательном смысле»[lxix].

И на заседании Президиума Саратовского Губисполкома от 20 июля 1927 года было постановлено в «окончательном смысле»:

«а) Имея в виду, что здание хра­ма Дивногородского монастыря при с Грязнуха, Камышинского уезда не используется для культовых целей с 1918 года, таковое ликвидировать поручив ГЗУ по согласованию с Камышинским Уисполкомом разрешить вопрос о назначении построек монастыря, числящихся в составе государствен­ных неземельных имуществ.

б) Предложить Губ. Адм. Отд. оставшиеся четыре колокола храма общим весом в 270 пудов 33 фун., передать в Госфонд»[lxx].

Старожилы села Грязнухи, которое зачем-то совсем недавно переименовано в Вишнёвое и находится в пределах Волгоградской области (всего в 3-4 км. от границы с Саратовской), рассказывают, что разборка стен зданий монастыря происходила в середине 50-х годов 20 века.

Ныне о местонахождении монастыря говорят только кусты одичавшей сирени и окультуренный недавно Ольгин родник.

О точном расположении зданий нет никакой подсказки. А о расположении усадьбы подсказывает одичавший парк на противоположном склоне поймы речки Добринки.

[i] Минх А. Н. Историко-географический словарь Саратовской губернии. Саратов. 1898. Т. 1. С. 187.

[ii] Саратовский исторический сборник. Саратов 1891. Т. 1. С. 19.

[iii] Биография А.А.Волкова // Московский телеграф. 1833. Ч.51. № 12. С.527.

[iv] ГАСО. Ф. 407. Оп. 1. Д.1600.

[v] Шильдер Н.К. Император Павел первый. СПб, 1901.

[vi] ГАСО

[vii] ГАСО

[viii] Написаны на французском языке, в 1812 — 1818 гг. Часть их была напечатана в «Русском Архиве» 1872 г. под заглавием: «Частные письма 1812 года», а затем целиком, в переводе М.П. Свистуновой, в «Вестнике Европы» (1874, № 8, 9, 10 и 12, и 1875, № 1, 2 и 8) под заглавием: «Грибоедовская Москва в письмах Марии Аполлоновны Волковой к В.А. Ланской».

[ix]  ГАСО. Ф. 107. Оп. 1. Д.743. Л. 1.

[x] ГАСО. Ф. 107. Оп.1. Д.743. Л. 1.

[xi] ГАСО. Ф. 2. Оп. 2. Д. 3072. Л. 56-61.

[xii] Минх А.Н., С. 174

[xiii] там же, С. 174

[xiv] там же, С. 188

[xv] там же, С. 188

[xvi] там же, С. 190

[xvii] Василий Ласточкин. Свято-Троицкий Грязнухинскй женский монастырь. Саратовские епархиальные ведомости. 1904. № 5. С. 316.

[xviii] ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 2244. С. 13 об.

[xix] Попов К.И. Записки о Саратове.// Саратовский край Исторические очерки, воспоминания, материалы. Выпуск первый. Саратов. 1893. Стр.178-179.

[xx] ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 2244. С. 13 об.-14.

[xxi] Свято-Троицкий монастырь при селе Грязнуха был основан на территории имения Готови­цких (Василий Ласточкин. Свято-Троицкий Грязнухинскй женский монастырь.//Саратовские епархиальные ведомости. 1904, № 5).

[xxii] «1 ноября 1859 г. купеческий (официально — коммерческий) клуб был открыт в доме Готовицкого на приютской улице». Одним из старшин клуба был Хрисанф Петрович Образцов – племянник Пелагеи Хрисанфовны. (Немецкий и коммерческий клуб в Саратове.// Саратовский край. Исторические очерки, воспоминания, материалы. Выпуск первый. Саратов. 1893.  С. 355).

[xxiii] Скуфья – небольшой ало-синий бархатный головной убор подобный тюбетейке, знак отличия белого духовенства.

[xxiv] ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 2244. С. 24 об.

[xxv] ГАСО. Ф. 407. Оп. 2. Д. 2244. С. 30

[xxvi] Василий Ласточкин, С. 318.

[xxvii] ГАСО, Ф.1 Оп.1. Д.1472. Л.81.

[xxviii] Минх А.Н. С. 187.

[xxix] Василий Ласточкин. С. 318.

[xxx] Крестьянское движение в России в 1857-61 гг. М.1963. с.642

[xxxi] ГАСО, Ф.135, оп.1., д.4631

[xxxii] Василий Ласточкин. Свято-Троицкий Грязнухинскй женский монастырь.//Саратовские епархиальные ведомости. 1904, № 5.

[xxxiii] Василий Ласточкин. С. 319.

[xxxiv] Василий Ласточкин. С. 321.

[xxxv] Василий Ласточкин. С. 321.

[xxxvi] Василий Ласточкин. С. 316.

[xxxvii] Василий Ласточкин. С. 322-323.

[xxxviii] Минх А. Н., С. 194.

[xxxix] Василий Ласточкин. С. 323.

[xl] Братский листок. 1911. № 186.

[xli] ГАСО, Ф.135, оп.1, д. 4650, л. 2об

[xlii] Благочинная — на обязанности благочинной лежит надзор за сохранением внешнего порядка и нравственным поведением сестер монастыря, за дисциплиной и отношением их к своим послушаниям, как в храме, так и по монастырю.

[xliii] В миру Вильчинский, епископ саратовский и царицынский 1882-1889 гг.

[xliv] ГАСО, Ф.135, оп.1, д.3854, л.10.

[xlv] Со слов  правнучки В. М. Готовицкого.

[xlvi] Василий Ласточкин. С. 325.

[xlvii] ГАСО, Ф.135, оп.1, д.4650

[xlviii] ГАСО, Ф.135, оп.1, д.6962

[xlix] там же.

[l] ГАСО, Ф.135, оп.1. д.7052

[li] ГАСО, Ф.1, оп.1, д.6742, л.71

[lii] ГАСО, Ф.507, , оп.1, д.725. Л.

[liii] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л.  25.

[liv] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л.  26.

[lv] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л.  24.

[lvi] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л.  14.

[lvii] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л.  15.

[lviii] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л. 10.

[lix] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6715. Л. 18.

[lx] ГАСО, Ф.1, оп.1. д.6714. Л. 82.

[lxi] ГАСО. Ф.1. оп.1. д. 7059. Л. 2.

[lxii] ГАСО, Ф.1, оп.1. д. 7059. Л. 1.

[lxiii]

[lxiv] Саратовский листок. 1914, 14 августа.

[lxv] ГАСО, Ф.135, оп.1, д.7049

[lxvi] Саратовские Известия, 1918, 7 мая

[lxvii] Вакулин —

[lxviii] ГАСО, ф.521, оп.4, д.190

[lxix] там же

[lxx] там же

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *