Главная / Генеалогия / Астафьевы и Михеевы. Мои хвалынские корни.

Астафьевы и Михеевы. Мои хвалынские корни.

В документах XVIII века о заселении Хвалынского уезда, опубликованных в сборниках СУАК, есть упоминание о мордовских мурзах Астафьевых. Можно зять на себя смелость предположить, что род именно этих Астафьевых продолжался в городе несколько поколений.  Людьми они были не из бедных и спустя сто лет. Так или иначе, но хвалынский мещанин Сергей Куприянович Астафьев в 1863 году открыл на южной окраине Хвалынска кирпичное производство. Строить из кирпича в те времена могли позволить себе немногие, поэтому кирпичные заводы в губернии существовали, кроме Саратова только в Аткарске и Царицыне. В Хвалынске материал для производства кирпича был под «боком» — высокий волжский берег имел мощную глинистую основу.

В XIX веке из финансовых соображений кирпич чаще всего использовался преимущественно для наружной обкладки деревянных домов. В 1906 году подобный дом на улице Купеческой под номером 200 построил себе один из сыновей Сергея Куприяновича – Василий (1874-1942). Неподалеку уже под номером 221 возвёл себе деревянный дом и другой его сын – Егор. Были ли ещё дети у Сергея Куприяновича и его жены Анастасии Яковлевой неизвестно, но наследником, управлявшим кирпичным производством стал Василий Сергеевич.

Кирпичные сараи, располагавшиеся на берегу Волги, находились неподалеку от дома Василия Сергеевича. Его дочь Алевтина вспоминала, что работники собирались у них во дворе на обеденный перерыв отдохнуть и перекусить. Простые взаимоотношения работодателя с сотрудниками спасли ему жизнь в 1930-е годы, когда в стране происходила плановая ликвидация бывших эксплуататорских классов. В семейном архиве хранится письмо, подписанное несколькими рабочими мастерских, которые объясняли власти, что Василий Сергеевич для них не был «буржуем» и угнетателем.

Женой Василия Сергеевича стала Елена Алексеевна Романова (1875-1924). Её семья была из соседнего Вольска, где у Романовых был собственный дом. Кем был глава семейства – Алексей Александрович установить, пока не удалось. Но сохранилась фотография его супруги – Полины Антоновны, которая демонстрирует, что семья Романовых тоже была не из бедных. Об этом говорит и тот факт, что Полина Антоновна могла позволить себе паломничество в Иерусалим по святым местам. Сувениры, которые она привезла из Палестины (морские раковины), долго хранились в семье её дочери Елены в Хвалынске.

В просторном доме Василия Сергеевича был виден достаток: резная мебель, картины, книги, музыкальные инструменты и хорошая посуда. На фотографиях у Елены Алексеевны красивые платья и ювелирные украшения. Всё это является подтверждением того, что дела у хозяина шли неплохо и свою жену он мог побаловать.

Из кирпича производства В. С. Астафьева в 1907-1914 гг. был построен Крестовоздвиженский храм в Хвалынске. Также кирпич с его клеймом был обнаружен в кладке печи деревянной церкви во имя Рождества Богородицы в селе Никольское Николаевского уезда (реконструирован в 1896-1898 годах). О других строениях информацию найти пока не удалось но, по словам дочери, кирпичи с клеймом «В.С. Астафьев» зачастую грузились на баржи в другие города и сёла.

В Хвалынске промышленных предприятий было не так уж много. Хозяин завода, на котором более полувека изготавливали кирпич для строительства в уезде и за его пределами, принадлежал к местной элите. Предприниматели такого уровня, как правило, участвовали в городском самоуправлении. И мы знаем, что в 1914 году сорокалетний Василий Сергеевич Астафьев состоял гласным городской думы. Надо полагать, что в городе он был известен, не только среди предпринимателей, но и в интеллигентных кругах Хвалынска, в чём мы и убедимся далее.

Мировая война вызвала кризис в строительной отрасли России, поэтому в 1916 году производство было остановлено. Приход советской власти вынудил 42-х летнего Василия Сергеевича  передать свои мастерские новым хозяевам города. После этого производство попало в ведение местного совнархоза. По словам дочери в сложившейся ситуации была и положительная сторона: национализация банков – кредиторов предприятия после прихода большевиков освободила бывшего «буржуя» от выплаты кредита, висевшего на его производстве. Василию Сергеевичу пришлось поступить на работу на свой бывший завод, который объединили с меломольным производством, где он получал зарплату государственного служащего, что позволило ему в дальнейшем сводить концы с концами.

Вскоре, как и по всей России в Хвалынске начали проводить уплотнение домов и квартир состоятельных людей. Астафьевым пришлось отделить в пользу трудящихся половину особняка, и в большом зале, который мы можем увидеть на фотографии, вскоре появилась перегородка. В 1918 году в доме проводили обыски. Василия Сергеевича арестовывали с целью вымогания денег, выпускали и вновь грозили заключить под стражу. Дочь Алевтина запомнила, как они прятали украшения матери в укромных уголках дома. Но большая часть ценных вещей семьи из-за пришедшей нужды ушла на прилавки «Торгсина»[1]. В 1930 году коллективное письмо бывших работников В.С. Астафьева, которое уже было упомянуто выше, помогло фактически раздавленному «капиталисту» пережить все чистки, проходившие в стране, и спокойно умереть в своём доме в 1942 году в возрасте 68 лет.

В.С. Астафьев был очень заботливым отцом: он дал своей единственной дочери Алевтине достойное образование, а также тщательно следил за кругом её общения. Совсем юной девушкой она пережила роман с двоюродным братом К.С. Петрова-Водкина — Александром Трофимовым. Того самого, который в 1912 году позировал живописцу в качестве наездника для знаменитого «Купания красного коня». Матери художника, которая воспитывала рано осиротевшего Александра, Алевтина была симпатична, и она привечала её. С подачи Анны Пантелеевны Шура делал девушке изящные и недешёвые подарки. Но Кузьма Сергеевич журил брата за этот роман и даже напрямую писал матери, что Шуре рановато думать о семье (Александру в то время было 19 лет, а Алевтине — всего16). Девушка часто бывала в доме К.С. Петрова-Водкина, он даже собирался написать её портрет, но к сожалению это не осуществилось. Алевтина вспоминала, как во время бомбёжки города артиллерией красных в августе 1918 года она вместе с семьёй художника пряталась в его мастерской в Красулинке. Вскоре Александр был мобилизован в Красную Армию и роман с Астафьевой не получил продолжения. Возможно, их отношения не сложились, и по той причине, что Алевтина была из буржуазной семьи, а Шура — сиротой, которому всего лишь кое-что перепадало от уже знаменитого брата.

Среди знакомых Алевтины Васильевны, благодаря хвалынскому художнику И.А. Елатонцеву (1873-1950), который был ровесником и товарищем её отцу, оказался  и известный по всей России живописец И.С. Горюшкин-Сорокопудов (1873-1954). Жена Ивана Силыча была родом из Хвалынска, а дружба с Елатонцевым началась во время совместных занятий живописью в Астрахани у П.А. Власова. Дача Елатонцевых находилась неподалёку от дома Астафьевых. Вероятно, здесь Горюшкин-Сорокопудов познакомил юную Алевтину с азами живописи. Этюды, сделанные под его руководством, сохранились в семье до наших дней.

В 1920 году в Хвалынск на место переведённых в Архангельск проверенных коммунистов из местного партактива присылают команду москвичей. Среди них был Павел Григорьевич Михеев (ок. 1880-1930-е годы), который сначала возглавил уездный партийный суд, а затем — уездный профсоюзный комитет. В первый год работы Михеев попадал в переделку. В марте 1921 года мятежный отряд Попова арестовал его в числе других советских работников. Около ста человек собирали в большом помещении, отобрав на всякий случай одежду и обувь. Павлу Григорьевичу повезло — после ночи, проведённой взаперти с коллегами, он благополучно выскользнул из оставленного без охраны здания вместе с С.М. Симоновым. На их глазах отряд (или банда в терминологии советского времени) покинул Хвалынск. Спрятавшись в пустующей лавке в нижнем белье и босиком, они ждали в мартовский морозец приближения красных. Симоновым рассказал этом в своих воспоминаниях, хранящихся в бывшем партийном архиве Саратовской области.

Уже на посту профсоюзного лидера Павел Григорьевич проводил передачу недвижимого имущества старообрядческих монастырей в окрестностях Хвалынска в ведение подведомственной ему организации. После чего они были преобразованы в санатории и дома отдыха «Черемшаны» – под номерами 1,2 и 3. На территории монастырей находились дачи состоятельных столичных старообрядцев, которые приезжали сюда доживать в покое остаток дней. Благодаря усилиям Михеева в советское время в них смогли отдохнуть и поправить своё здоровье многие жители нашей страны. Павла Григорьевича в начале 1930-х перевели на следующую номенклатурную должность в Сталинград, где он незадолго до Великой Отечественной войны умер от воспаления лёгких.

Вместе с Павлом Григорьевичем из Москвы  приехал его сын – Иван (1902-1989). Революцию он вместе с отцом пережил в столице, о чём успел рассказать своему внуку. У семнадцатилетнего юноши в памяти осталась не столько стрельба на улицах города, сколько торжественные шествия и выступления на площадях революционных поэтов, в частности, Маяковского. У Ивана Павловича вскоре после приезда в Хвалынск начался роман с Алевтиной Астафьевой. Отношения их развивались и вскоре молодые заключили брак. В феврале 1925 года у них родилась дочь Лидия – мать автора этих строк. Лидия Ивановна в 1942 году уехала в Саратов, где поступает в Саратовский университет на биологический факультет. Будучи студенткой она вышла замуж за Вадима Андреевича Кумакова (1925-2005), который, став доктором наук и профессором, возглавил Саратовскую школу физиологии растений, известную учёным всей России и за рубежом.

[1] «Торгсин – Всесоюзное объединение по торговле с иностранцами на территории СССР, образованное 18 июля 1930 года. По всей стране была создана весьма разветвлённая сеть магазинов, ассортимент которых в основном был представлен изъятыми у населения вещами. Приобрести здесь товары можно было как за валюту, так и в обмен на изделия из драгоценных металлов.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *