Статьи Фотогалерея Библиотека Генеалогия Интересное Карта сайта
Поделиться с друзьями:

Книга автора сайта "Пролетарская революция, какой мы её не знаем"

Рассказы о домах и людях старого Саратова.
Города


Люди

Издательский дом "Волга"


информация размещена: 14 декабря 2008 (3052 дня назад)

2З июня. — Весело видеть людей хороших, - старинного покроя; здесь экспедитор почты, тридцать лет на одном месте, и все-таки беден, а очень доволен сво¬ею судьбой и тридцатилетним рыжим париком своим. Выпивши кофею, поехали; дорога от Сызрани - степи гладкая, редко увидишь деревцо и земля не вспаха¬на. Грустно видеть верст сто и более нагую природу, и трава сквозь известь мало выказывается; верст также более ста, гора за горою известковые. Пешком должны были идти почти до города Хвалынска; по охоте раз можно видеть, а на картине красивее. Лишь Хвалынск проехали, почва земли лучше, и рука человеческая видна, везде хлеб; солнечные лучи, ударяясь о горы известковые, пре¬красными их кажут; тут начинаются горы, зеленью покрытые, и до самой Алексеевки: Саратовской Губернии, деревня моего товарища с 1500 душ. Сколько мы были восхищены в Богородицком селе или Капцове, столько здесь не то по всем отношениям; от чего же такая разность? От того, что бурмистр не по выбору крестьян. В три часа лишь приехали, принесли и стерлядей и осетра аршина полтора длиною, в челноке, да всё так сухо; - поели, и в девять часов, поговоря и о том и о другом, заснули. Итак в двадцать один день езды, мы останавливались ночевать в Тихвине, Капцове, Ярославле, в Нижнем Новгороде и здесь, в Алексеевке.
24-го. Праздник у моего товарища, были у обедни, церковь в самом горестном положении; душа моя тронута была во время службы; мало крестьян у обедни, хотя великий праздник, церковью установленный, Иоанна Предтечи. Товарищ мой недовольный поехал по другим своим деревням, а я обходил избы, и по расспросам моим, много крестьян имеют по десяти лошадей, столько же коров и по пятидесяти овец, а бурмистр впятеро более, не говоря о деньгах; от чего же церковь Божья в бедности, и мало было и бывает у обедни? Не смотря, что деревня богатая, дом или лучше сказать изба для приезда ба¬рина, не отвечает избытку крестьян. В шесть часов обедали, погуляли без удовольствия; никогда не видел столь бесчисленного множества мух; однако в поставленных стаканах с вином, поминутно исчезало тысяч по нескольку. Что ежели бы люди злые и делающие пагубу ближнему, так скоро умирали, когда не хотят покаяться и вести жизнь добродетельную?
25-го июня, десять часов .утра выехали из села Алексеевки, не слишком довольны, по многим отношениям. На второй станции; проехав 36 верст, Широкой Буерак - в деревне графа Кочу¬бея; лопнул ремень задней рессоры: благодарение Богу, с нами ничего не случи¬лось! запасными веревками завязали. В имении графини Ливен, Терса, шли две версты пешком, переезжали на дурненьком пароме; лошадь у брички попала в воду, от дурного списку; вытащили. От Алексеевки до Широкого Буерака до¬рога хороша, не смотря, что с горы на гору, но можно без трудности ехать. До Вольска дорога гориста, известкова, виды очень часто хороши, особенно подъезжая к Вольску, спускаясь к городу версты полторы, хотя и кажется кру¬то, но с осторожностью можно, не тормозя, ехать, а подниматься рысью. Честь Губернатору Алексею Давыдовичу Панчулидзеву, что так устроил гору. В Вольске остановились в доме вдовы Плехановой; чисто живет, но дурна со¬бою, учтива хорошо говорит жаль только, что старообрядица! Здесь много каменных строений, но пусты; две цер¬кви и одна старообряд-ческая, ныне запе¬чатана; жителей мужского пола четыре тысячи, всего около десяти тысяч. Вольск - родина Злобина, бывшего купца богача, и называлась, тридцать пять лет тому назад, Маловка, ныне лучше Костро-мы и грязного Симбирска. Городничий, Коллежский Советник Струков, порядочного обращения, шестнадцать лет в одной должности и доволен. В городе ярмонка до 1-го июля. Из Вольска на второй станцш, ямщик, от не-осторожности сломал два валка: это ничего; потом тучи, каких не видывал, дождь проливной, грязь, темнота ветер, холод, я в беспокойствии, то¬варищ мой спит, а я сам не свой; наконец, в закрытой коляске, задернув и занавеску, помолясь и без стыда со слезами, предал себя Богу, заснул, и беды не было.
26-го июня. - Доехав до Жуковки, в семь часов утра, у старосты на дворе, кончили утреннее убранство и пили кофе; но как доехали не на почтовьх лошадях? увы! часа три в темноте плутали; из Жуковки поехали на лоша¬дях моего товарища, и в Алексеевке (экономическое дело Саратовской губернии) чрез гнилейший деревянный и без перил мостик, искусством кучера, мы переехали благополучно. Беда же обру¬шилась на бричке, которая с двумя ку¬черами, камердинером и поваром опро¬кинулась в ров и повисла на деревьях; две лошади остались на мостике, никто из людей не ушибся, одна бричка сильно пострадала; общий испуг надолго останется у всех. Нельзя не по¬вторить мосты и мостики, дороги и дорожки проселочные, большею частью, новые не доделаны, а старые запущены. Кое как доехали до деревни Матюшкиной, принадлежащей моему товарищу, в прекраснейшую погоду. Здесь крестьяне добрые люди, со слезами радости встретили своего молодого барина; хотя не богаты, претерпев два раза пожар, но большую каменную церковь строят при некоторой помощи молодого барина. Проехав семь верст, въехали в село Никольское, также моего товарища; види¬мо, что иго бурмистра не тяготит крестьян; от старого до малого и. женский пол в нарядах, окружили сво¬его помещика, и обвились около него, как дети около своего отца; говорили, рассуждали, им хорошо, дельно ответствовали, и душа моя была в восторге; тут любят и бурмистра и старосту, от того, что из среды своих выбирают лучшего. Мы ночевали покойно, бу¬дучи счастливы, - счастьем поселян; я вчуже радовался!
27-го июня. Победа под Полтавою 1709 года; мы были у обедни, хорошо служили, были у бурмистра, чисто, и три сына женатых, молодцы; заехали и в другую деревню моего товарища; поели и прямо — в Саратов; дорога хороша. В семь часов вечера были уже в доме, принадлежащем губернато¬ру, на берегу Волги. Здесь заочно угостил нас гостеприимный Алексей Давыдович Панчулидзев, которого по С.-Петербургу знаю. Довольные, предались власти сна. Тут полу¬чил от кровных письмо: здоровы, и другое — от молодой особы; второе, роковое огорчило меня до слёз; да будут счастливы все достойные девицы; мне осталось ожидать очереди, Бог и меня не оставит. Саратов чистый город и много церквей; мы проехали почти весь, въезжая в оный.
28-го июня. Погода прекрасная, в девять часов были у губернатора, который принял чрезвычайно хорошо, пригласил обедать, и так как почта отходит раз в неделю, то мы поторопились домой, написали письма, отпра¬вили; приезжал к нам благосклонный гу¬бернатор в два часа; вместе поехали к нему обедать; стол отличный по всему. Тут позна¬комился с супругою его Екатериною Петров¬ною, приветливою дамою; увиделся с давно знакомыми, Екатериною Ивановною Резановой, почтенною девицею, с дочерью покойного почтеннейшего сенатора Сушкова Софьей Николаевной, которой красота наружная со¬гласна с красотами душевными; она замужем за сыном губернаторским Александром Алек¬сеевичем, чувствующим цену своей супру¬ги, отличной молодой матери; все её почитают и в один голос превозносят её сердце, ум, душу. Тут же свиделся с совестным судьёю Иваном Михайловичем Веденяпиным, точно честным человеком; он мне обрадовался; мы давно приятели; он для своего места создан. Все отменно учтивы, зять хозяина живой; приезжий Н. А. Норов, похожий на почтенно¬го моего наставника Евграфа Петровича Батурина, с приятным просвещением человек; председатель уголовной палаты Н. Л. Б., тихий. После обеда сидел у нездорового сына губернаторского, с которым по Петербургу знаком: с достоинствами молодой человек; дома писал, в девять часов ужинали — и день миновал. До полуночи собрались грядами тучи, блеснули молнии, грянул гром при сильном ветре и полился ливнем дождь.
29-го июня, Петра и Павла Апостолов; оделись, хотели нас видеть некоторые чи¬новники, голова градский и несколько куп¬цов, по виду и разговорам люди порядочные; жаль, что из купечества много старообрядцев, однако губернатор и ими нахвалиться не может, зато и его все любят; вся полиция посетила нас; слушали обедню в Соборе: церковь хотя не из ярославских, но поря¬дочна, особенно иконостас; по окончании службы поехали в новостроящуюся церковь Пророка Илии: прекрасная, живопись хоро¬ша, приметно и богатство; стены и плафон будут расписаны алфеско; с час гуляли по городу чистому, жар несносный. В сие время, по приходе домой, вручил мне провиантский чиновник, в Грузии служащий, описание дороги от Моздока до Тифлиса; изрядно написано. В два часа поехали обедать к губернатору. Беседа с хозяйкой была приятна, тут были миловидные особы, обратившие моё внимание; о Софии Николаевне нечего и гово-рить, всё в ней достойно внимания. В семь часов были уже мы в театре, и сие невинное занятие для города не менее приписывают стараниям губернатора. Театр не велик, но очень миленький, если можно так сказать, освещен хорошо; оркестр весьма хорош; играли комедию, сочинение князя А. А. Шаховского, «Своя семья», не хуже пе¬тербургских актёров, особенно госпожа Грузинова вдова, украшением была бы и Пе¬тербургскому театру, если не лучше, то ничем не хуже славной нашей актрисы Рахмановой старухи; и молодая Грузинова недурно игра¬ла; мужчины отстали от актрис. За комедией следовала опера «Певец и портной», музы¬ка Г. Гаво, тоже недурно, лучшенькие: Давыдова, игравшая роль старухи, и опять вдова Грузинова; будучи доволен почти всеми, должен сказать, что декламация у всех слаба, кроме вдовы Грузиновой. Сутки про¬текли в приятных занятиях.
30 июня. Очень жарко, ездили осматри¬вать примечательное в городе, больница в самом лучшем порядке, дай Бог видеть
везде то же: доктор Ренгольм, заботливый и всеми хвалимый человек; богадельня для обоего пола прекрасна; старость имеет особое прибежище; и всё это труды Панчулидзева, так как Собор и монастырь недоконченный, вскоре будет готов. Жар заставил броситься в Волгу, воды которой своими лобзаниями оставляли здравие на телах наших; обедали в три часа у губернатора; гулял в саду его: хорош, но много ещё денег нужно, чтоб привести оный в совершенство; ванна пре¬красна. Концерт, составленный из людей его, при иностранце Казели, виолончелисте, вос¬хищал; особенно сей последний, подражая Ромбергу в русских песнях; всеми весьма довольный, и знакомством с молодою, умною и любезною Н. Н. Р-ю.
1 июля. Целое утро занимался писанием; посетили нас многие, большею частью люди мыслящие, обедали у губернатора, познако¬мился с француженкой Штот, женою учителя музыки; собою недурна, но образованием подобна всем француженкам; это первая по выезде из Петрова-града встреча; как весело душе моей видеть одни русские лица, и слав¬ный, полный гармонический русский язык всюду слышен, не так как в столице; редко даже в средних домах говорят на отече¬ственном наречии. По сие время не выходят из жалкого заблуждения, полагая воспитание в знании многих языков! Забыли бедненькие, что древние греки изучались одному своему языку во всю жизнь, и одним родным наречием достигли во всех почти частях совершенства, бессмертия; римляне: сверл своего языка, знали и греческий; а ныне, говоря на многих языках, тонут в невежестве, и только из маленьких книжонок вытвердя кое-что, мечтают обнять все познания; го¬ре! — после обеда гуляли в саду и поехали в театр; играли «Одну шалость», нельзя сказать, чтоб хорошо, но и сего довольно; во время представления мучил меня один сосед французским языком; я ему отвечал всё по-русски, видя, однако, что он не перестаёт, принужденным нашёлся уверить его - я сыт и в С.-Петербурге от сего лепетания, и радё¬хонек, что изредка слышу говорящих на сем языке в путешествии; сосед удивился, осо¬бенно, что я всю жизнь провёл в столице, в кругу большом, а всё остался любителем российского языка. По закате солнца благо¬датная Волга манила к себе, повинуясь её воле, бросился в струи её и вышел здоровее.
2 июля. Странно, однако, случается в све¬те, что правда хотя и глаза колет, но бывает иногда причиною тесной дружбы, соединяет два сердца навсегда; первый раз быв в Саратовском театре, заметя в ложе сидящую молодую даму, с огромным веером, приметно улыбнулся, потом усмешка обратилась в ти¬хий смех, потом пересказал моё замечание некоторым дамам; они передали приятной даме с опахалом мои слова: что не должно обращать на себя внимание бабушкиными нарядами, особенно пригожей особе и проч. Она перед ужином подошла ко мне, благода¬рила так умно, так кротко и чистосердечно, что приведши меня в краску, заполонила сердце и доставила случай, беседуя с нею, познать прямое не иноземное воспитание; я увидел в ней то, что должно ожидать во всём нежном поле: знание хорошо своего родного языка, начитанность полезного с при¬ятным, обращение благородное без кокетства; все сии качества, при добром сердце, при пылком с кротостью уме, при наружных прелестях, соединённые с возвышенными чувствами, нехотя заставляют навсегда вспо¬минать сию особу, которая должна бы счастьем пользоваться, счастьем истинным; но увы! Всегда ли бывают достоинства награждаемы? И так мудрено ли, что Ваш покорный слуга, сидя за ужином подле сей любезной особы, сожалел, что завтра должно расстаться и с Саратовом, и может быть, долго не беседовать столь приятно, невинно и поучи¬тельно.
3 июля. Рано встал, уложился, оделся по¬-дорожному, сел к окну, смотрел с полными слёз глазами на Волгу, думал много - особенно о счастье земном, повторил ска¬занное кем-то: далеко от глаз, далеко от сердца, и что печаль, тоска и грусть ложатся очень близко к сердцу; слёзы тихо катились по полным ланитам моим, я сам не знал причины; письма ли, полученные мною изда¬лека, заставили горевать, или что другое, но всё равно, по крайней мере я ещё не разрывал кольца, связывающего меня с кругом счастья мира сего; читатель смеётся, что сорокапяти¬летний молодой человек разнежился и селадонит! В девятом часу товарищ мой проснулся, экипажи готовы, мы их отправили вперёд, а сами пошли к почтенному гостеприимному губернатору, вместе с ним, его семейством, Норовым и интересною Н. Ив. Род., поехали званые к его родственнику обедать, четырнадцать вёрст от Саратова. Богатый поме¬щик М. А. Устинов, чем мог, тем угостил; в дорогу снабдили нас, губернатор и Устинов, хлебом, вином и плодами; между тем дождь лил, гром гремел, молнии блистали, дорога портилась; распростясь со всеми как с родны¬ми, особенно с прелюбезнейшею Н. И. Р...; и у неё из значительных глаз катились горячие слёзы; что же я делал? просто плакал: и принеся чистую благодарность за всё, всем и каждому, пустились в путь, пополудни в восемь часов с провожатым, данным Устиновым. Здесь долгом поставляю упомянуть о сцене француза с женою своею; пусть из сего увидят читатели, что так называемая нация полированная имеет также недостатки, даже в общежитии. Когда готови¬лись ехать из Саратова, то молодая, недурненькая французенка надела своей работы чепчичек, который был ей к лицу, учтивый муж и гувернёр, забыв всякую благопристой¬ность, только по своенравию своему, велел ей снять оный; она, прося остаться в оном, не снимала; любезный муженёк сорвал с неё, вместе со многими волосами; она, расплаканная, рассказала не мне одному, но и всем; я его журил, говоря, что у нас сего не делают, даже в деревнях; уговаривал быть примером кротости для детей, кои ему поручены; в противном случае, он, лишась почтенного дома, никогда не сыщет другого. Ей дал наставление повиноваться супругу и наря¬жаться по вкусу его, чтоб тем прекратить распри, кои могут иметь последствия для неё же неприятные; оба остались, кажется, мною довольны. Прощание с обеих сторон было слёзное: я во всю жизнь мою не забуду Саратова: начиная с губернатора, его семей¬ства, всеми обласкан, скажу утвердительно без лицемерия: нежный пол надолго оставил впечатление в сердце моём.
4-го июля. - Воскресенье, в семь часов утра, остановились в Каменке, у колонистихи, старухи Марьи Степано¬вны с дурненькими внучками; напоила своим прежидким кофем; сверх денег, я дал внучатам шесть персиков, а у нас разбились семь бутылок с белым вином: это великая потеря в дороге! До Камышина все степь; тут упросил нас Городничий Будищев, бывший мой кадет в Греческом Корпусе, угостил обедом и приятным разговором моло¬дой своей супруги. Весело встречать благодарных людей. От Камышина до посада Дубовки степь; грустно! трава желтая! дорога - ох! особливо ночью.
5-го июля. - в Дубовке. Полицмейстер Александр Осипович Ребиндер, своим обращением, гостеприимством, приобрел нашу благодарность; дочь его видел в Саратове, хорошо воспитанную девицу; мать сама образует детей; - поехали довольные; дождь, молнии, гром и еще проливный дождь очень испортил дороги. Послали повара вперед, в Сарепте приготовить обед: наше желание не выполнилось; то-то! человек предполагает, а Бог располагает. В пять часов приехав в Царицын, дол¬жны были остановиться у Городничего Петра Ивановича Быкова, бывшего моего кадета в первом Кадетском Корпусе; душою рад, увидев старого своего наста¬вника; и мне много приятности для серд¬ца; хорошо начальнику вести себя хоро¬шо; даже взыскание строгое, но справе¬дливое, со временем приобретает благодарных. Речка Царицына, от дож¬дей, от прорвания плотины при мельнице, так разлилась, что потопила берега, стала быстра, и воспретила ехать; тут молодой мой товарищ хотел переехать; я настоятельно говорил, что не поеду, без нужды не хочу лишиться жизни; и Городничий, исполняя свою дол¬жность, не допуская ехать, угостил нас славным обедом и покойным ночлегом. Был в раскольничьем молитвенном доме; чисто, образов много, женский пол завесой отделен; Евангелие писан¬ное. В присутственном месте видел картуз Петра Великого, который, отдавая дворянству Царицынскому, сказал: „ как никто не смеет снять с меня картуз, так и вы останетесь на своем месте." Видел дубинку сего же Императора, выше моего роста. По¬знакомился с некоторыми чиновниками и с умным Протопопом. После прекрас¬ной Русской бани, обедали в девять часов вечера; в одиннадцать были на свежем сене.
6-го июля. Переехав бурливую вче¬ра речку Царицыну, ниже ступицы, сего утра, въехали в 10 часов в Сарепту. Говорят, что речка Царицына получила название от Княжны Татарской, кото¬рая, приняв Христианскую веру, была, по приказанию отца своего, Хана, утоплена в сей речке. Вчера от разлития, берега сея речки сделались круты; сего дня, по приказанию отличного Городничего Быко¬ва, исправлены. Дорога до Сарепты изрядна; город сей получил имя свое от реки Сарпы; дай Бог видеть иные губернские города в такой чистоте точно миленькой, чист как на ладони; дома снаружи и изнутри гордятся опрятством, перед домами возвышаются кра¬сивые тополи. Мы остановились в общественном трактире; тут приветствовал нас общества Полицмейстер, молодой человек, говорящий хорошо по-русски, с краснейшими щеками, дышащий здоровьем, и предложил показать нам заведения.

категория: Воспоминания / ключслова: Саратов, Саратовская губерния, В. И. Беккер / печать / rss комментариев

рейтинг: 5 / оценить статью:

Коментарии:


Поиск по сайту:  
информация размещена: 14 декабря 2008 (3052 дня назад)

2З июня. — Весело видеть людей хороших, - старинного покроя; здесь экспедитор почты, тридцать лет на одном месте, и все-таки беден, а очень доволен сво¬ею судьбой и тридцатилетним рыжим париком своим. Выпивши кофею, поехали; дорога от Сызрани - степи гладкая, редко увидишь деревцо и земля не вспаха¬на. Грустно видеть верст сто и более нагую природу, и трава сквозь известь мало выказывается; верст также более ста, гора за горою известковые. Пешком должны были идти почти до города Хвалынска; по охоте раз можно видеть, а на картине красивее. Лишь Хвалынск проехали, почва земли лучше, и рука человеческая видна, везде хлеб; солнечные лучи, ударяясь о горы известковые, пре¬красными их кажут; тут начинаются горы, зеленью покрытые, и до самой Алексеевки: Саратовской Губернии, деревня моего товарища с 1500 душ. Сколько мы были восхищены в Богородицком селе или Капцове, столько здесь не то по всем отношениям; от чего же такая разность? От того, что бурмистр не по выбору крестьян. В три часа лишь приехали, принесли и стерлядей и осетра аршина полтора длиною, в челноке, да всё так сухо; - поели, и в девять часов, поговоря и о том и о другом, заснули. Итак в двадцать один день езды, мы останавливались ночевать в Тихвине, Капцове, Ярославле, в Нижнем Новгороде и здесь, в Алексеевке.
24-го. Праздник у моего товарища, были у обедни, церковь в самом горестном положении; душа моя тронута была во время службы; мало крестьян у обедни, хотя великий праздник, церковью установленный, Иоанна Предтечи. Товарищ мой недовольный поехал по другим своим деревням, а я обходил избы, и по расспросам моим, много крестьян имеют по десяти лошадей, столько же коров и по пятидесяти овец, а бурмистр впятеро более, не говоря о деньгах; от чего же церковь Божья в бедности, и мало было и бывает у обедни? Не смотря, что деревня богатая, дом или лучше сказать изба для приезда ба¬рина, не отвечает избытку крестьян. В шесть часов обедали, погуляли без удовольствия; никогда не видел столь бесчисленного множества мух; однако в поставленных стаканах с вином, поминутно исчезало тысяч по нескольку. Что ежели бы люди злые и делающие пагубу ближнему, так скоро умирали, когда не хотят покаяться и вести жизнь добродетельную?
25-го июня, десять часов .утра выехали из села Алексеевки, не слишком довольны, по многим отношениям. На второй станции; проехав 36 верст, Широкой Буерак - в деревне графа Кочу¬бея; лопнул ремень задней рессоры: благодарение Богу, с нами ничего не случи¬лось! запасными веревками завязали. В имении графини Ливен, Терса, шли две версты пешком, переезжали на дурненьком пароме; лошадь у брички попала в воду, от дурного списку; вытащили. От Алексеевки до Широкого Буерака до¬рога хороша, не смотря, что с горы на гору, но можно без трудности ехать. До Вольска дорога гориста, известкова, виды очень часто хороши, особенно подъезжая к Вольску, спускаясь к городу версты полторы, хотя и кажется кру¬то, но с осторожностью можно, не тормозя, ехать, а подниматься рысью. Честь Губернатору Алексею Давыдовичу Панчулидзеву, что так устроил гору. В Вольске остановились в доме вдовы Плехановой; чисто живет, но дурна со¬бою, учтива хорошо говорит жаль только, что старообрядица! Здесь много каменных строений, но пусты; две цер¬кви и одна старообряд-ческая, ныне запе¬чатана; жителей мужского пола четыре тысячи, всего около десяти тысяч. Вольск - родина Злобина, бывшего купца богача, и называлась, тридцать пять лет тому назад, Маловка, ныне лучше Костро-мы и грязного Симбирска. Городничий, Коллежский Советник Струков, порядочного обращения, шестнадцать лет в одной должности и доволен. В городе ярмонка до 1-го июля. Из Вольска на второй станцш, ямщик, от не-осторожности сломал два валка: это ничего; потом тучи, каких не видывал, дождь проливной, грязь, темнота ветер, холод, я в беспокойствии, то¬варищ мой спит, а я сам не свой; наконец, в закрытой коляске, задернув и занавеску, помолясь и без стыда со слезами, предал себя Богу, заснул, и беды не было.
26-го июня. - Доехав до Жуковки, в семь часов утра, у старосты на дворе, кончили утреннее убранство и пили кофе; но как доехали не на почтовьх лошадях? увы! часа три в темноте плутали; из Жуковки поехали на лоша¬дях моего товарища, и в Алексеевке (экономическое дело Саратовской губернии) чрез гнилейший деревянный и без перил мостик, искусством кучера, мы переехали благополучно. Беда же обру¬шилась на бричке, которая с двумя ку¬черами, камердинером и поваром опро¬кинулась в ров и повисла на деревьях; две лошади остались на мостике, никто из людей не ушибся, одна бричка сильно пострадала; общий испуг надолго останется у всех. Нельзя не по¬вторить мосты и мостики, дороги и дорожки проселочные, большею частью, новые не доделаны, а старые запущены. Кое как доехали до деревни Матюшкиной, принадлежащей моему товарищу, в прекраснейшую погоду. Здесь крестьяне добрые люди, со слезами радости встретили своего молодого барина; хотя не богаты, претерпев два раза пожар, но большую каменную церковь строят при некоторой помощи молодого барина. Проехав семь верст, въехали в село Никольское, также моего товарища; види¬мо, что иго бурмистра не тяготит крестьян; от старого до малого и. женский пол в нарядах, окружили сво¬его помещика, и обвились около него, как дети около своего отца; говорили, рассуждали, им хорошо, дельно ответствовали, и душа моя была в восторге; тут любят и бурмистра и старосту, от того, что из среды своих выбирают лучшего. Мы ночевали покойно, бу¬дучи счастливы, - счастьем поселян; я вчуже радовался!
27-го июня. Победа под Полтавою 1709 года; мы были у обедни, хорошо служили, были у бурмистра, чисто, и три сына женатых, молодцы; заехали и в другую деревню моего товарища; поели и прямо — в Саратов; дорога хороша. В семь часов вечера были уже в доме, принадлежащем губернато¬ру, на берегу Волги. Здесь заочно угостил нас гостеприимный Алексей Давыдович Панчулидзев, которого по С.-Петербургу знаю. Довольные, предались власти сна. Тут полу¬чил от кровных письмо: здоровы, и другое — от молодой особы; второе, роковое огорчило меня до слёз; да будут счастливы все достойные девицы; мне осталось ожидать очереди, Бог и меня не оставит. Саратов чистый город и много церквей; мы проехали почти весь, въезжая в оный.
28-го июня. Погода прекрасная, в девять часов были у губернатора, который принял чрезвычайно хорошо, пригласил обедать, и так как почта отходит раз в неделю, то мы поторопились домой, написали письма, отпра¬вили; приезжал к нам благосклонный гу¬бернатор в два часа; вместе поехали к нему обедать; стол отличный по всему. Тут позна¬комился с супругою его Екатериною Петров¬ною, приветливою дамою; увиделся с давно знакомыми, Екатериною Ивановною Резановой, почтенною девицею, с дочерью покойного почтеннейшего сенатора Сушкова Софьей Николаевной, которой красота наружная со¬гласна с красотами душевными; она замужем за сыном губернаторским Александром Алек¬сеевичем, чувствующим цену своей супру¬ги, отличной молодой матери; все её почитают и в один голос превозносят её сердце, ум, душу. Тут же свиделся с совестным судьёю Иваном Михайловичем Веденяпиным, точно честным человеком; он мне обрадовался; мы давно приятели; он для своего места создан. Все отменно учтивы, зять хозяина живой; приезжий Н. А. Норов, похожий на почтенно¬го моего наставника Евграфа Петровича Батурина, с приятным просвещением человек; председатель уголовной палаты Н. Л. Б., тихий. После обеда сидел у нездорового сына губернаторского, с которым по Петербургу знаком: с достоинствами молодой человек; дома писал, в девять часов ужинали — и день миновал. До полуночи собрались грядами тучи, блеснули молнии, грянул гром при сильном ветре и полился ливнем дождь.
29-го июня, Петра и Павла Апостолов; оделись, хотели нас видеть некоторые чи¬новники, голова градский и несколько куп¬цов, по виду и разговорам люди порядочные; жаль, что из купечества много старообрядцев, однако губернатор и ими нахвалиться не может, зато и его все любят; вся полиция посетила нас; слушали обедню в Соборе: церковь хотя не из ярославских, но поря¬дочна, особенно иконостас; по окончании службы поехали в новостроящуюся церковь Пророка Илии: прекрасная, живопись хоро¬ша, приметно и богатство; стены и плафон будут расписаны алфеско; с час гуляли по городу чистому, жар несносный. В сие время, по приходе домой, вручил мне провиантский чиновник, в Грузии служащий, описание дороги от Моздока до Тифлиса; изрядно написано. В два часа поехали обедать к губернатору. Беседа с хозяйкой была приятна, тут были миловидные особы, обратившие моё внимание; о Софии Николаевне нечего и гово-рить, всё в ней достойно внимания. В семь часов были уже мы в театре, и сие невинное занятие для города не менее приписывают стараниям губернатора. Театр не велик, но очень миленький, если можно так сказать, освещен хорошо; оркестр весьма хорош; играли комедию, сочинение князя А. А. Шаховского, «Своя семья», не хуже пе¬тербургских актёров, особенно госпожа Грузинова вдова, украшением была бы и Пе¬тербургскому театру, если не лучше, то ничем не хуже славной нашей актрисы Рахмановой старухи; и молодая Грузинова недурно игра¬ла; мужчины отстали от актрис. За комедией следовала опера «Певец и портной», музы¬ка Г. Гаво, тоже недурно, лучшенькие: Давыдова, игравшая роль старухи, и опять вдова Грузинова; будучи доволен почти всеми, должен сказать, что декламация у всех слаба, кроме вдовы Грузиновой. Сутки про¬текли в приятных занятиях.
30 июня. Очень жарко, ездили осматри¬вать примечательное в городе, больница в самом лучшем порядке, дай Бог видеть
везде то же: доктор Ренгольм, заботливый и всеми хвалимый человек; богадельня для обоего пола прекрасна; старость имеет особое прибежище; и всё это труды Панчулидзева, так как Собор и монастырь недоконченный, вскоре будет готов. Жар заставил броситься в Волгу, воды которой своими лобзаниями оставляли здравие на телах наших; обедали в три часа у губернатора; гулял в саду его: хорош, но много ещё денег нужно, чтоб привести оный в совершенство; ванна пре¬красна. Концерт, составленный из людей его, при иностранце Казели, виолончелисте, вос¬хищал; особенно сей последний, подражая Ромбергу в русских песнях; всеми весьма довольный, и знакомством с молодою, умною и любезною Н. Н. Р-ю.
1 июля. Целое утро занимался писанием; посетили нас многие, большею частью люди мыслящие, обедали у губернатора, познако¬мился с француженкой Штот, женою учителя музыки; собою недурна, но образованием подобна всем француженкам; это первая по выезде из Петрова-града встреча; как весело душе моей видеть одни русские лица, и слав¬ный, полный гармонический русский язык всюду слышен, не так как в столице; редко даже в средних домах говорят на отече¬ственном наречии. По сие время не выходят из жалкого заблуждения, полагая воспитание в знании многих языков! Забыли бедненькие, что древние греки изучались одному своему языку во всю жизнь, и одним родным наречием достигли во всех почти частях совершенства, бессмертия; римляне: сверл своего языка, знали и греческий; а ныне, говоря на многих языках, тонут в невежестве, и только из маленьких книжонок вытвердя кое-что, мечтают обнять все познания; го¬ре! — после обеда гуляли в саду и поехали в театр; играли «Одну шалость», нельзя сказать, чтоб хорошо, но и сего довольно; во время представления мучил меня один сосед французским языком; я ему отвечал всё по-русски, видя, однако, что он не перестаёт, принужденным нашёлся уверить его - я сыт и в С.-Петербурге от сего лепетания, и радё¬хонек, что изредка слышу говорящих на сем языке в путешествии; сосед удивился, осо¬бенно, что я всю жизнь провёл в столице, в кругу большом, а всё остался любителем российского языка. По закате солнца благо¬датная Волга манила к себе, повинуясь её воле, бросился в струи её и вышел здоровее.
2 июля. Странно, однако, случается в све¬те, что правда хотя и глаза колет, но бывает иногда причиною тесной дружбы, соединяет два сердца навсегда; первый раз быв в Саратовском театре, заметя в ложе сидящую молодую даму, с огромным веером, приметно улыбнулся, потом усмешка обратилась в ти¬хий смех, потом пересказал моё замечание некоторым дамам; они передали приятной даме с опахалом мои слова: что не должно обращать на себя внимание бабушкиными нарядами, особенно пригожей особе и проч. Она перед ужином подошла ко мне, благода¬рила так умно, так кротко и чистосердечно, что приведши меня в краску, заполонила сердце и доставила случай, беседуя с нею, познать прямое не иноземное воспитание; я увидел в ней то, что должно ожидать во всём нежном поле: знание хорошо своего родного языка, начитанность полезного с при¬ятным, обращение благородное без кокетства; все сии качества, при добром сердце, при пылком с кротостью уме, при наружных прелестях, соединённые с возвышенными чувствами, нехотя заставляют навсегда вспо¬минать сию особу, которая должна бы счастьем пользоваться, счастьем истинным; но увы! Всегда ли бывают достоинства награждаемы? И так мудрено ли, что Ваш покорный слуга, сидя за ужином подле сей любезной особы, сожалел, что завтра должно расстаться и с Саратовом, и может быть, долго не беседовать столь приятно, невинно и поучи¬тельно.
3 июля. Рано встал, уложился, оделся по¬-дорожному, сел к окну, смотрел с полными слёз глазами на Волгу, думал много - особенно о счастье земном, повторил ска¬занное кем-то: далеко от глаз, далеко от сердца, и что печаль, тоска и грусть ложатся очень близко к сердцу; слёзы тихо катились по полным ланитам моим, я сам не знал причины; письма ли, полученные мною изда¬лека, заставили горевать, или что другое, но всё равно, по крайней мере я ещё не разрывал кольца, связывающего меня с кругом счастья мира сего; читатель смеётся, что сорокапяти¬летний молодой человек разнежился и селадонит! В девятом часу товарищ мой проснулся, экипажи готовы, мы их отправили вперёд, а сами пошли к почтенному гостеприимному губернатору, вместе с ним, его семейством, Норовым и интересною Н. Ив. Род., поехали званые к его родственнику обедать, четырнадцать вёрст от Саратова. Богатый поме¬щик М. А. Устинов, чем мог, тем угостил; в дорогу снабдили нас, губернатор и Устинов, хлебом, вином и плодами; между тем дождь лил, гром гремел, молнии блистали, дорога портилась; распростясь со всеми как с родны¬ми, особенно с прелюбезнейшею Н. И. Р...; и у неё из значительных глаз катились горячие слёзы; что же я делал? просто плакал: и принеся чистую благодарность за всё, всем и каждому, пустились в путь, пополудни в восемь часов с провожатым, данным Устиновым. Здесь долгом поставляю упомянуть о сцене француза с женою своею; пусть из сего увидят читатели, что так называемая нация полированная имеет также недостатки, даже в общежитии. Когда готови¬лись ехать из Саратова, то молодая, недурненькая французенка надела своей работы чепчичек, который был ей к лицу, учтивый муж и гувернёр, забыв всякую благопристой¬ность, только по своенравию своему, велел ей снять оный; она, прося остаться в оном, не снимала; любезный муженёк сорвал с неё, вместе со многими волосами; она, расплаканная, рассказала не мне одному, но и всем; я его журил, говоря, что у нас сего не делают, даже в деревнях; уговаривал быть примером кротости для детей, кои ему поручены; в противном случае, он, лишась почтенного дома, никогда не сыщет другого. Ей дал наставление повиноваться супругу и наря¬жаться по вкусу его, чтоб тем прекратить распри, кои могут иметь последствия для неё же неприятные; оба остались, кажется, мною довольны. Прощание с обеих сторон было слёзное: я во всю жизнь мою не забуду Саратова: начиная с губернатора, его семей¬ства, всеми обласкан, скажу утвердительно без лицемерия: нежный пол надолго оставил впечатление в сердце моём.
4-го июля. - Воскресенье, в семь часов утра, остановились в Каменке, у колонистихи, старухи Марьи Степано¬вны с дурненькими внучками; напоила своим прежидким кофем; сверх денег, я дал внучатам шесть персиков, а у нас разбились семь бутылок с белым вином: это великая потеря в дороге! До Камышина все степь; тут упросил нас Городничий Будищев, бывший мой кадет в Греческом Корпусе, угостил обедом и приятным разговором моло¬дой своей супруги. Весело встречать благодарных людей. От Камышина до посада Дубовки степь; грустно! трава желтая! дорога - ох! особливо ночью.
5-го июля. - в Дубовке. Полицмейстер Александр Осипович Ребиндер, своим обращением, гостеприимством, приобрел нашу благодарность; дочь его видел в Саратове, хорошо воспитанную девицу; мать сама образует детей; - поехали довольные; дождь, молнии, гром и еще проливный дождь очень испортил дороги. Послали повара вперед, в Сарепте приготовить обед: наше желание не выполнилось; то-то! человек предполагает, а Бог располагает. В пять часов приехав в Царицын, дол¬жны были остановиться у Городничего Петра Ивановича Быкова, бывшего моего кадета в первом Кадетском Корпусе; душою рад, увидев старого своего наста¬вника; и мне много приятности для серд¬ца; хорошо начальнику вести себя хоро¬шо; даже взыскание строгое, но справе¬дливое, со временем приобретает благодарных. Речка Царицына, от дож¬дей, от прорвания плотины при мельнице, так разлилась, что потопила берега, стала быстра, и воспретила ехать; тут молодой мой товарищ хотел переехать; я настоятельно говорил, что не поеду, без нужды не хочу лишиться жизни; и Городничий, исполняя свою дол¬жность, не допуская ехать, угостил нас славным обедом и покойным ночлегом. Был в раскольничьем молитвенном доме; чисто, образов много, женский пол завесой отделен; Евангелие писан¬ное. В присутственном месте видел картуз Петра Великого, который, отдавая дворянству Царицынскому, сказал: „ как никто не смеет снять с меня картуз, так и вы останетесь на своем месте." Видел дубинку сего же Императора, выше моего роста. По¬знакомился с некоторыми чиновниками и с умным Протопопом. После прекрас¬ной Русской бани, обедали в девять часов вечера; в одиннадцать были на свежем сене.
6-го июля. Переехав бурливую вче¬ра речку Царицыну, ниже ступицы, сего утра, въехали в 10 часов в Сарепту. Говорят, что речка Царицына получила название от Княжны Татарской, кото¬рая, приняв Христианскую веру, была, по приказанию отца своего, Хана, утоплена в сей речке. Вчера от разлития, берега сея речки сделались круты; сего дня, по приказанию отличного Городничего Быко¬ва, исправлены. Дорога до Сарепты изрядна; город сей получил имя свое от реки Сарпы; дай Бог видеть иные губернские города в такой чистоте точно миленькой, чист как на ладони; дома снаружи и изнутри гордятся опрятством, перед домами возвышаются кра¬сивые тополи. Мы остановились в общественном трактире; тут приветствовал нас общества Полицмейстер, молодой человек, говорящий хорошо по-русски, с краснейшими щеками, дышащий здоровьем, и предложил показать нам заведения.

категория: Воспоминания / ключслова: Саратов, Саратовская губерния, В. И. Беккер / печать / rss комментариев

рейтинг: 5 / оценить статью:

Коментарии:

 
Использование материалов сайта,
только с разрешения правообладателя © Old-Saratov.ru
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100