Статьи Фотогалерея Библиотека Генеалогия Интересное Карта сайта
Поделиться с друзьями:

Книга автора сайта "Пролетарская революция, какой мы её не знаем"

Рассказы о домах и людях старого Саратова.
Города


Люди

Издательский дом "Волга"



13 декабря 2008 (3056 дней 4 часа назад)

Сигары и шоколад для русского полковника в австрийском плену

Кумаков А.В.
Сигары и шоколад для русского полковника в австрийском плену.

В апреле 1915 года в Заднестровье на поля Юго-Западного фронта российской армии из Маньчжурии были переброшены Заамурские полки. Летом следующего года они приняли участие в наступлении, известном всему миру, как брусиловский прорыв. 28 июля 1916 года в первый день третьей волны этого наступления во время конной атаки был ранен и остался на территории противника подполковник 2-го Заамурского конного полка Лев Васильевич Скопин. С этого дня он разделил участь 2 200 000 наших соотечественников, находившихся к тому времени в плену на территории Австро-Венгрии и Германии.
Лев Васильевич не имел семьи, и в России у него было всего два близких че-ловека: некто Михаил Аркадиевич Полумордвинов, служивший в Томске в Управ-лении Земледелия, и уроженка Саратова - Елизавета Алексеевна Иванова, с которой у Скопина на протяжении 15 лет длился роман. Тогда ей было уже 52 года. Она принадлежала к старинному дворянскому роду, некогда богатому, но обедневшему после реформы 1861 г. Её дед построил в 1811 году в центре Саратова особняк, в котором ныне находится Государственный банк. Дом её отца, который она унасле-довала вместе с сестрой, также сохранился (Б. Кострижная, 4). Личная жизнь Елиза-веты Алексеевны по ряду причин не сложилась. В зрелом возрасте она многие годы служила сестрой милосердия в госпиталях и лазаретах на полях Русско-японской и Первой мировой войны. В её дневнике за 1905 год находим такую запись: «Объявле-ние войны застало меня в Саратове. Через неделю я уже ехала доброволкой в Порт-Артур». А с 1914 года она медсестра лазарета №4 Саратовского дворянства в Румы-нии (располагался в Радоме, Кильцах, Плавно, Борках).
Достаток Ивановой был крайне скромен, но она имела высокопоставленных родственников, что позволяло ей в своё время способствовать военной карьере Скопина. Лев Васильевич был на 16 лет моложе Елизаветы Алексеевны, и его отно-шение к ней, очевидно, не было бескорыстным. Но во все трудные моменты его жизни именно эта женщина оказывалась рядом. Она бережно хранила всё, что было связано со Скопиным, и благодаря этому мы сегодня можем восстановить эпизод из жизни этих людей времён Первой мировой войны.
Когда Елизавета Алексеевна потеряла связь с Львом Васильевичем, мы точно не знаем, но, уже 16 августа Елена Алексеевна разослала телеграммами запросы в Петроград и штаб армии в Киев. Вскоре на её саратовский адрес стали телеграммами же приходить ответы из инстанций.
Первая из них пришла 21 августа из Кореиза за подписью Орбелиани: «Справ-ки наводятся. Как только получатся сведения, сообщу, Орбелиани».
Джамбакуриан-Орбелиани Дмитрий Иванович - князь, полковник Кавалер-гардского полка - был адъютантом великого князя Александра Михайловича (шури-на и друга Николая II), служившего в штабе Юго-Западного фронта. Дочь великого князя жила в то время в Крыму, в местечке Кореиз. Неясно, каким образом Елизаве-та Алексеевна смогла обратиться к столь высокопоставленным особам, но именно на этот запрос быстрее всех получен ответ, и это понятно.
Через два дня Орбелиани прислал следующее сообщение: «Подполковник Ско-пин при осмотре места конной атаки не был найден … среди пленных у австрийцев не зарегистрирован, по мнению начальника дивизии может быть ещё не успел зарегистрироваться … среди похороненных германцами его останки не обнаруже-ны».
Лишь двумя днями позднее Справочное бюро армии уведомило, «что сведе-ний о подполковнике Скопине до настоящего времени не поступало; по сведениям же Генерального штаба (Русский Инвалид №207-16г) подполковник Лев Васильевич Скопин (военная часть не указана) ранен и пропал без вести. Телеграмма Ваша вместе с сим переправлена в Центральное Справочное бюро о военнопленных (Пет-роград, Инженерная ул., д.4).
И только 29-го августа из штаба 9 армии была выслана копия ответа на запрос о подполковнике Скопине. Некто Рогов сообщает капитану Акитиевскому: «Думаю, что не успели ещё зарегистрировать ... Видел после второй атаки раненым за проволочным заграждением. Достать в тот день и ночь нельзя было».
Ответ из Петрограда из Центрального справочного бюро пришёл ещё позднее - 8 сентября: «Сведений о подполковнике 2 заамурского конного полка Льве Скопине не имеется. Заведующий бюро генерал лейтенант Очинников».
И только Русский комитет в Стокгольме ответил на запрос Ивановой, «что Скопин Лев Васильевич подполковник 2 Заамурского полка (род.1878 в Харбине) находится в лагере Контермезо у Эстергома (Венгрия)».
Уже 11 сентября из Саратова в Эстергом летит первая телеграмма от Елизаве-ты Алексеевны. Она покидает Саратов и, судя по адресам корреспонденции, приез-жает сначала в Петроград и живёт у неких Никитиных.
А в ноябре она уже работает медсестрой в госпитале св. Евгении в Орше. С де-кабря Елизавета Алексеевна активно начинает помогать своему возлюбленному. Сначала она отправляет через Шведский Красный Крест в Стокгольме 100 рублей, которые для неё были очень значительной суммой. Но получает вскоре телеграмму: «Вещи не покупайте, денег больше 50 руб. не посылайте. Полк пусть не посылает денег. Подробности письмом».
Сохранилась телеграмма, полученная 21 декабря в Орше от Полумордвинова: «Левушкины вещи здесь. Сегодня выслал частью Никитиной деньги. Триста вам телеграфом». Неделю спустя Михаил Аркадиевич выслал ей для пересылки в лагерь военнопленных вещи Льва Васильевича.
Ещё одна посылка от Полумордвинова ушла 31 декабря на адрес Никитиной: «Глубокоуважаемая Маргарита Петровна! Посылаю тёплые вещи подполковнику Скопину для переотправки в Венгрию в Esztergom. Елизавету Алексеевну уведомим об этом по телеграфу. Думаю, что она приедет сама. Глубоко извиняюсь за беспо-койство».
Лишь 15 февраля 1917 года Елизавете Алексеевне приходит открытка от Льва Васильевича на адрес Никитиной в Петроград. «Дорогой друг! Зачем написала мне про каких-то друзей, что они мне всё сделают, тогда как я сегодня получил первые деньги (полтора месяца спустя после отправки – прим.авт), причём отправителем их указана ты. Кроме того, получил я вчера от Мих. Арк. Письмо, что он все вещи отправляет через тебя. Ужасно жаль, что дня три назад послал тебе письмо с воплями, прошу его не считать. Крепко тебя обнимаю за все твои хлопоты обо мне и прошу меня извинить, что многим тебя утрудил. Целую тебя крепко и Маргарите Петровне ручку, а Ивану Фёдоровичу привет. Твой Лёва».
Очевидно, открытка находит Елизавету Алексеевну, работающую в прифрон-товом госпитале не сразу. Но уже 25 февраля из Орши в Эстергом уходит новая посылка Скопину. Ещё месяц спустя Лев Васильевич получает от Елизаветы Алексе-евны очередное письмо.
Отправка посылок на другую сторону фронта была не так проста, и Елизавета Алексеевна активно ищет возможности помогать любимому. В её архиве сохрани-лись бланки Отдела о военнопленных при Петроградском Областном Комитете Всероссийского Союза Городов (Б. Конюшенная, 12). Заполнив напечатанное теле-графным способом заявление с текстом: «Прошу отдел послать из Голландии по-сылку …», указав, кому и подчеркнув в перечне наименование товаров первой необходимости желаемые и в каком количестве (цена обозначена в бланке), вы при наличии оплаты получали гарантию доставки вашей посылки. (Всероссийский Союз городов был основан в Москве на съезде городских голов в августе 1914 года для работы по помощи раненым воинам, русским военнопленным, семьям призванных в армию, а также по снабжению и снаряжению армии. В 1915 объединился с Всерос-сийским земским союзом. Существовали уездные, губернские, фронтовые и област-ные комитеты этих организаций).
Первая посылка через эту организацию на сумму 30 рублей 90 копеек ушла 21 марта.
24 марта из Петрограда от Комитета Помощи Военнопленным старшей сестре 4-го госпиталя общества св. Евгении Е.А.Ивановой в Оршу Могилёвской губернии приходит следующее письмо, свидетельствующее о том, что она беспокоилась о судьбе своих отправлений. «Милостивая Государыня! При сём препровождаю лично подписанную квитанцию в получении г-ном полковником Л.Скопиным, выслан-ных Вами 100 руб. Получение сей квитанции просим нам подтвердить обратной почтой в Представительство Шведского Красного Креста».
15 апреля 1917 года через Всероссийский Союз Городов Елизавета Алексеевна делает заказ вещей и продуктов Скопину уже через Англию на сумму 74 рубля 50 копеек.
6 мая из лагеря в городке Kleinmunchen в Петроград опять на адрес Никити-ных для Елизаветы Алексеевны Ивановой приходит открытка.
«Дорогой мой Друг! О том, что я переведён в другой лагерь, ты по всей веро-ятности уже знаешь, т.к. я Тебе послал об этом телеграмму. Большое, большое тебе спасибо за все заботы обо мне, не сердись, что я наделал Тебе столько хлопот. Надо полагать, что связь моя с Вами уже установилась прочно – я уже получил деньги не только от тебя, но из полка. Посылки твои я получил две: тужурку, рейтузы, фуфайку, бельё и кое-какую мелочь… Письма от Тебя получаются, за что тоже большое спасибо… Здоровье моё так себе ни шатко, ни валко, крупных дефектов нет, а так что-то, то побаливает, то поскрипывает, мало крови, ибо много её выпустили, а главное зря. Получил от Тебя телеграмму, что произведён в полковники. Правда ли это? Целую тебя крепко и также благодарю за все твой Л.С.».
На следующий день Лев Васильевич высылает ещё одну открытку: «Дорогой мой Друг! ... Ранен я не в руку, а в правую сторону груди. Пуля вошла над соском и вышла внизу лопатки. Система рычагов руки нарушилась, рука плохо действует и часто немеет. Лёгкое, по всей видимости, зарубцевалось, ибо врачи, слушая ничего не находят. Не знаешь ли ты, когда эта “danse macabre” (пляска смерти – франц.) кончится? А так же не знаешь ли ты, что я буду делать, когда вернусь домой? За ранами, болезнями и … и в общем, во всяком случае я служить буду не в состоянии. Не возьмёшь ли ты меня к себе дворником, но с условием не колоть дрова и не носить воды – раны не позволяют. Улицы же мести могу бесподобно. А может быть какая-нибудь и повыше найдётся должность, например, швейцара – приму с восторгом. Кое-какие данные на это имею: три-четыре медали, кое-какие ордена, также даю слово отпустить бороду. Большое тебе спасибо за твои обо мне хлопоты, крепко, крепко тебя целую и прошу не забывать преданного тебе Л.С.». С таким настроением полковник русской армии воспринял известия о рево-люционных событиях на родине. Видно, что он не был идеалистом.
16 мая Елизавета Алексеевна делает перевод ещё на 100 руб. В свою очередь деньгами ей помогает Полумордвинов, так как такие расходы ей попросту не по плечу. «Извините, что задержал отсылку денег, но не было возможности проехать в город из-за распутицы. Дружеский привет. Искренне уважающий вас М. Полу-мордвинов».
В личном архиве Елизаветы Алексеевны среди квитанций о посылках и пере-водах Скопину лежит и вырезка из газеты:
Воззвание к женщинам.
Кружок приемных матерей русских военнопленных в Германии и Австрии, об-ращается с горячим призывом к русским женщинам, придти на помощь нашим военным в плену.
Нужда велика безмерно и помощь нужна беспрестанно. Одна посылка в месяц (отправление которой берет на себя союз городов и американское бюро ул.Гоголя, 19) стоимостью в 3 и 5 рублей, каждая из вас может поддержать жизнь военно-пленных.
Кружок завален письмами солдат и офицеров с просьбой о присылке съестные припасы, но за недостатком средств удовлетворить просьбы удается лишь в минимальном количестве. Во всех письмах полная надежда на то, что русские матери не забудут своих сыновей, голодных и одиноких во вражеской стране.
Не обманем же эти надежды, все дружно придём им на помощь.
И рядом квитанция Саратовской Городской Общественной управы и Город-ского комитета помощи русским военнопленным: «Принято от Ивановой для оказа-ния помощи русским военнопленным в Австрии и Германии». Даты к сожалению нет. Но в любом случае это характерный штрих к портрету Ивановой.
В конце мая она вновь посылает с помощью Всероссийского Союза Городов посылку через Англию. Отдел по военнопленным при Петроградском Областном Комитете, находящийся по адресу: Миллионная, 34, берётся переправить для Ско-пина 2 посылки общей стоимостью 9 рублей. Об отправке посылки она сообщает Льву Васильевичу телеграммой.
В тот же день 19 мая, она получает уведомление о получении Скопиным 50 рублей (конвертированных в 71 франк 50 грошей) через Швейцарский банк в городе Невшатель. Уведомление подписано председательницей Русского Отдела М. Кокор-да-Николенко.
В июле она отправляет посылку через Копенгаген, воспользовавшись услугами правительственного Комитета помощи военнопленным, который выдаёт ей квитан-цию в получении денег. Об этой посылке она сообщает телеграммой от 10 июля, адресованной в лагерь в городке Kleinmunchen.
12 августа приходит телеграмма о том, что Полумордвинов скончался. Подпи-сана неким Соболевским. В этом месяце Лев Васильевич получает 25 руб. и вещи: хлеб, сало, папиросы, кофе, шоколад и консервы.
Через месяц Елизавета Алексеевна делает Скопину заказное отправление из Петрограда. И ещё через неделю уходит из Саратова посылка в Австрию. И допол-нительно через комитет по военнопленным: 14 руб. и вещами хлеб, соль, шоколад, сахар, чай, папиросы.
В начале октября Елизавета Алексеевна получает заказное отправление из Томска от Соболевского. И вновь Лев Васильевич получает две посылки и 30 руб-лей. В посылках по описи: шоколад, сухари, сыр, сало, табак, чай, папиросы, сигары и масло.
Среди бумаг Елизаветы Алексеевны сохранилось и такое письмо:
«Полковник Скопин Лев Васильевич просит передать Вам привет. Некоторое время я жил с ним вместе в одном лагере в Клейнмюнхене. В названном лагере его признали полуинвалидом, и он должен был приехать в Россию, но в последней ин-станции на австро-германской границе в Брюкке, мы все ещё раз были подвергнуты медицинскому освидетельствованию и его не пропустили. Отсюда его перевели обратно в лагерь, но не в Клейнмюнхен, где он раньше жил, а в Браунау на Инне. Прапорщик Каск(неразб). Петроград 30 августа 1917 г».
Более поздних документов, связанных со Скопиным, в архиве Ивановой не со-хранилось. Октябрь 1917 года окончательно разорвал их судьбы.
Лев Васильевич, находясь в плену, почти угадал своё будущее. Он закончил свою жизнь - кладовщиком Ленбазы Союзоблгалантереи. Проживал в г. Ленинграде по ул. Кирочной д. 32, кв. 18. Был арестован 22 сентября 1937 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР. 11 декабря 1937 г. приговорен по ст. ст. 58-6-8-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинграде 20 декабря 1937 г.
Елизавета Алексеевна после прекращения войны возвращается в Саратов и ра-ботает учительницей в школе 1-й ступени №55 до выхода на пенсию в 1922 г. Новая власть не засчитала ей в трудовой стаж годы скитаний по прифронтовым госпиталям поскольку «в Центральном историческом архиве документов о службе в Россий-ском обществе красного креста Елизаветы Ивановой не было найдено». Дом мате-ри, где она жила вместе с братом был национализирован. Летом 1923 года гр. Ивано-вой домовой комитет предлагает «произвести ремонт, занимаемого помещения, вследствие бесплатного пользования жилой площадью с 1918 г. Квартира должна быть отремонтирована в двухнедельный срок со дня получения настоящего отно-шения, в противном случае дело будет передано в Нарсуд для выселения, за небреж-ное отношение к своей квартире». Тогда же Елизавета Алексеевна просит домком перемерить её комнату, так как квартплата на её взгляд неоправданно большая. Дворянское происхождение и отсутствие документов о трудовой деятельности до революции дали основание НКВД для лишения Елизаветы Ивановой в 1928 г изби-рательных прав. Через полгода она добилась восстановления для себя избирательно-го права, но воспользоваться ими она уже не смогла, поскольку вскоре скончалась. Впрочем, и избирательное право к тому времени стало фикцией.
В заключение стоит отметить, что благодаря наличию в России в годы Первой мировой войны общественных и правительственных организаций, наши соотечест-венники имели возможность получать помощь от своих близких. Конечно, это было не всем по карману, но, читая квитанции, понимаешь, что посылка простенького гостинца была доступна для многих граждан страны. И можно лишь предполагать какую радость приносили нашим пленным письма и посылки с родной земли.

версия для печати


Поиск по сайту:  

13 декабря 2008 (3056 дней 4 часа назад)

Сигары и шоколад для русского полковника в австрийском плену

Кумаков А.В.
Сигары и шоколад для русского полковника в австрийском плену.

В апреле 1915 года в Заднестровье на поля Юго-Западного фронта российской армии из Маньчжурии были переброшены Заамурские полки. Летом следующего года они приняли участие в наступлении, известном всему миру, как брусиловский прорыв. 28 июля 1916 года в первый день третьей волны этого наступления во время конной атаки был ранен и остался на территории противника подполковник 2-го Заамурского конного полка Лев Васильевич Скопин. С этого дня он разделил участь 2 200 000 наших соотечественников, находившихся к тому времени в плену на территории Австро-Венгрии и Германии.
Лев Васильевич не имел семьи, и в России у него было всего два близких че-ловека: некто Михаил Аркадиевич Полумордвинов, служивший в Томске в Управ-лении Земледелия, и уроженка Саратова - Елизавета Алексеевна Иванова, с которой у Скопина на протяжении 15 лет длился роман. Тогда ей было уже 52 года. Она принадлежала к старинному дворянскому роду, некогда богатому, но обедневшему после реформы 1861 г. Её дед построил в 1811 году в центре Саратова особняк, в котором ныне находится Государственный банк. Дом её отца, который она унасле-довала вместе с сестрой, также сохранился (Б. Кострижная, 4). Личная жизнь Елиза-веты Алексеевны по ряду причин не сложилась. В зрелом возрасте она многие годы служила сестрой милосердия в госпиталях и лазаретах на полях Русско-японской и Первой мировой войны. В её дневнике за 1905 год находим такую запись: «Объявле-ние войны застало меня в Саратове. Через неделю я уже ехала доброволкой в Порт-Артур». А с 1914 года она медсестра лазарета №4 Саратовского дворянства в Румы-нии (располагался в Радоме, Кильцах, Плавно, Борках).
Достаток Ивановой был крайне скромен, но она имела высокопоставленных родственников, что позволяло ей в своё время способствовать военной карьере Скопина. Лев Васильевич был на 16 лет моложе Елизаветы Алексеевны, и его отно-шение к ней, очевидно, не было бескорыстным. Но во все трудные моменты его жизни именно эта женщина оказывалась рядом. Она бережно хранила всё, что было связано со Скопиным, и благодаря этому мы сегодня можем восстановить эпизод из жизни этих людей времён Первой мировой войны.
Когда Елизавета Алексеевна потеряла связь с Львом Васильевичем, мы точно не знаем, но, уже 16 августа Елена Алексеевна разослала телеграммами запросы в Петроград и штаб армии в Киев. Вскоре на её саратовский адрес стали телеграммами же приходить ответы из инстанций.
Первая из них пришла 21 августа из Кореиза за подписью Орбелиани: «Справ-ки наводятся. Как только получатся сведения, сообщу, Орбелиани».
Джамбакуриан-Орбелиани Дмитрий Иванович - князь, полковник Кавалер-гардского полка - был адъютантом великого князя Александра Михайловича (шури-на и друга Николая II), служившего в штабе Юго-Западного фронта. Дочь великого князя жила в то время в Крыму, в местечке Кореиз. Неясно, каким образом Елизаве-та Алексеевна смогла обратиться к столь высокопоставленным особам, но именно на этот запрос быстрее всех получен ответ, и это понятно.
Через два дня Орбелиани прислал следующее сообщение: «Подполковник Ско-пин при осмотре места конной атаки не был найден … среди пленных у австрийцев не зарегистрирован, по мнению начальника дивизии может быть ещё не успел зарегистрироваться … среди похороненных германцами его останки не обнаруже-ны».
Лишь двумя днями позднее Справочное бюро армии уведомило, «что сведе-ний о подполковнике Скопине до настоящего времени не поступало; по сведениям же Генерального штаба (Русский Инвалид №207-16г) подполковник Лев Васильевич Скопин (военная часть не указана) ранен и пропал без вести. Телеграмма Ваша вместе с сим переправлена в Центральное Справочное бюро о военнопленных (Пет-роград, Инженерная ул., д.4).
И только 29-го августа из штаба 9 армии была выслана копия ответа на запрос о подполковнике Скопине. Некто Рогов сообщает капитану Акитиевскому: «Думаю, что не успели ещё зарегистрировать ... Видел после второй атаки раненым за проволочным заграждением. Достать в тот день и ночь нельзя было».
Ответ из Петрограда из Центрального справочного бюро пришёл ещё позднее - 8 сентября: «Сведений о подполковнике 2 заамурского конного полка Льве Скопине не имеется. Заведующий бюро генерал лейтенант Очинников».
И только Русский комитет в Стокгольме ответил на запрос Ивановой, «что Скопин Лев Васильевич подполковник 2 Заамурского полка (род.1878 в Харбине) находится в лагере Контермезо у Эстергома (Венгрия)».
Уже 11 сентября из Саратова в Эстергом летит первая телеграмма от Елизаве-ты Алексеевны. Она покидает Саратов и, судя по адресам корреспонденции, приез-жает сначала в Петроград и живёт у неких Никитиных.
А в ноябре она уже работает медсестрой в госпитале св. Евгении в Орше. С де-кабря Елизавета Алексеевна активно начинает помогать своему возлюбленному. Сначала она отправляет через Шведский Красный Крест в Стокгольме 100 рублей, которые для неё были очень значительной суммой. Но получает вскоре телеграмму: «Вещи не покупайте, денег больше 50 руб. не посылайте. Полк пусть не посылает денег. Подробности письмом».
Сохранилась телеграмма, полученная 21 декабря в Орше от Полумордвинова: «Левушкины вещи здесь. Сегодня выслал частью Никитиной деньги. Триста вам телеграфом». Неделю спустя Михаил Аркадиевич выслал ей для пересылки в лагерь военнопленных вещи Льва Васильевича.
Ещё одна посылка от Полумордвинова ушла 31 декабря на адрес Никитиной: «Глубокоуважаемая Маргарита Петровна! Посылаю тёплые вещи подполковнику Скопину для переотправки в Венгрию в Esztergom. Елизавету Алексеевну уведомим об этом по телеграфу. Думаю, что она приедет сама. Глубоко извиняюсь за беспо-койство».
Лишь 15 февраля 1917 года Елизавете Алексеевне приходит открытка от Льва Васильевича на адрес Никитиной в Петроград. «Дорогой друг! Зачем написала мне про каких-то друзей, что они мне всё сделают, тогда как я сегодня получил первые деньги (полтора месяца спустя после отправки – прим.авт), причём отправителем их указана ты. Кроме того, получил я вчера от Мих. Арк. Письмо, что он все вещи отправляет через тебя. Ужасно жаль, что дня три назад послал тебе письмо с воплями, прошу его не считать. Крепко тебя обнимаю за все твои хлопоты обо мне и прошу меня извинить, что многим тебя утрудил. Целую тебя крепко и Маргарите Петровне ручку, а Ивану Фёдоровичу привет. Твой Лёва».
Очевидно, открытка находит Елизавету Алексеевну, работающую в прифрон-товом госпитале не сразу. Но уже 25 февраля из Орши в Эстергом уходит новая посылка Скопину. Ещё месяц спустя Лев Васильевич получает от Елизаветы Алексе-евны очередное письмо.
Отправка посылок на другую сторону фронта была не так проста, и Елизавета Алексеевна активно ищет возможности помогать любимому. В её архиве сохрани-лись бланки Отдела о военнопленных при Петроградском Областном Комитете Всероссийского Союза Городов (Б. Конюшенная, 12). Заполнив напечатанное теле-графным способом заявление с текстом: «Прошу отдел послать из Голландии по-сылку …», указав, кому и подчеркнув в перечне наименование товаров первой необходимости желаемые и в каком количестве (цена обозначена в бланке), вы при наличии оплаты получали гарантию доставки вашей посылки. (Всероссийский Союз городов был основан в Москве на съезде городских голов в августе 1914 года для работы по помощи раненым воинам, русским военнопленным, семьям призванных в армию, а также по снабжению и снаряжению армии. В 1915 объединился с Всерос-сийским земским союзом. Существовали уездные, губернские, фронтовые и област-ные комитеты этих организаций).
Первая посылка через эту организацию на сумму 30 рублей 90 копеек ушла 21 марта.
24 марта из Петрограда от Комитета Помощи Военнопленным старшей сестре 4-го госпиталя общества св. Евгении Е.А.Ивановой в Оршу Могилёвской губернии приходит следующее письмо, свидетельствующее о том, что она беспокоилась о судьбе своих отправлений. «Милостивая Государыня! При сём препровождаю лично подписанную квитанцию в получении г-ном полковником Л.Скопиным, выслан-ных Вами 100 руб. Получение сей квитанции просим нам подтвердить обратной почтой в Представительство Шведского Красного Креста».
15 апреля 1917 года через Всероссийский Союз Городов Елизавета Алексеевна делает заказ вещей и продуктов Скопину уже через Англию на сумму 74 рубля 50 копеек.
6 мая из лагеря в городке Kleinmunchen в Петроград опять на адрес Никити-ных для Елизаветы Алексеевны Ивановой приходит открытка.
«Дорогой мой Друг! О том, что я переведён в другой лагерь, ты по всей веро-ятности уже знаешь, т.к. я Тебе послал об этом телеграмму. Большое, большое тебе спасибо за все заботы обо мне, не сердись, что я наделал Тебе столько хлопот. Надо полагать, что связь моя с Вами уже установилась прочно – я уже получил деньги не только от тебя, но из полка. Посылки твои я получил две: тужурку, рейтузы, фуфайку, бельё и кое-какую мелочь… Письма от Тебя получаются, за что тоже большое спасибо… Здоровье моё так себе ни шатко, ни валко, крупных дефектов нет, а так что-то, то побаливает, то поскрипывает, мало крови, ибо много её выпустили, а главное зря. Получил от Тебя телеграмму, что произведён в полковники. Правда ли это? Целую тебя крепко и также благодарю за все твой Л.С.».
На следующий день Лев Васильевич высылает ещё одну открытку: «Дорогой мой Друг! ... Ранен я не в руку, а в правую сторону груди. Пуля вошла над соском и вышла внизу лопатки. Система рычагов руки нарушилась, рука плохо действует и часто немеет. Лёгкое, по всей видимости, зарубцевалось, ибо врачи, слушая ничего не находят. Не знаешь ли ты, когда эта “danse macabre” (пляска смерти – франц.) кончится? А так же не знаешь ли ты, что я буду делать, когда вернусь домой? За ранами, болезнями и … и в общем, во всяком случае я служить буду не в состоянии. Не возьмёшь ли ты меня к себе дворником, но с условием не колоть дрова и не носить воды – раны не позволяют. Улицы же мести могу бесподобно. А может быть какая-нибудь и повыше найдётся должность, например, швейцара – приму с восторгом. Кое-какие данные на это имею: три-четыре медали, кое-какие ордена, также даю слово отпустить бороду. Большое тебе спасибо за твои обо мне хлопоты, крепко, крепко тебя целую и прошу не забывать преданного тебе Л.С.». С таким настроением полковник русской армии воспринял известия о рево-люционных событиях на родине. Видно, что он не был идеалистом.
16 мая Елизавета Алексеевна делает перевод ещё на 100 руб. В свою очередь деньгами ей помогает Полумордвинов, так как такие расходы ей попросту не по плечу. «Извините, что задержал отсылку денег, но не было возможности проехать в город из-за распутицы. Дружеский привет. Искренне уважающий вас М. Полу-мордвинов».
В личном архиве Елизаветы Алексеевны среди квитанций о посылках и пере-водах Скопину лежит и вырезка из газеты:
Воззвание к женщинам.
Кружок приемных матерей русских военнопленных в Германии и Австрии, об-ращается с горячим призывом к русским женщинам, придти на помощь нашим военным в плену.
Нужда велика безмерно и помощь нужна беспрестанно. Одна посылка в месяц (отправление которой берет на себя союз городов и американское бюро ул.Гоголя, 19) стоимостью в 3 и 5 рублей, каждая из вас может поддержать жизнь военно-пленных.
Кружок завален письмами солдат и офицеров с просьбой о присылке съестные припасы, но за недостатком средств удовлетворить просьбы удается лишь в минимальном количестве. Во всех письмах полная надежда на то, что русские матери не забудут своих сыновей, голодных и одиноких во вражеской стране.
Не обманем же эти надежды, все дружно придём им на помощь.
И рядом квитанция Саратовской Городской Общественной управы и Город-ского комитета помощи русским военнопленным: «Принято от Ивановой для оказа-ния помощи русским военнопленным в Австрии и Германии». Даты к сожалению нет. Но в любом случае это характерный штрих к портрету Ивановой.
В конце мая она вновь посылает с помощью Всероссийского Союза Городов посылку через Англию. Отдел по военнопленным при Петроградском Областном Комитете, находящийся по адресу: Миллионная, 34, берётся переправить для Ско-пина 2 посылки общей стоимостью 9 рублей. Об отправке посылки она сообщает Льву Васильевичу телеграммой.
В тот же день 19 мая, она получает уведомление о получении Скопиным 50 рублей (конвертированных в 71 франк 50 грошей) через Швейцарский банк в городе Невшатель. Уведомление подписано председательницей Русского Отдела М. Кокор-да-Николенко.
В июле она отправляет посылку через Копенгаген, воспользовавшись услугами правительственного Комитета помощи военнопленным, который выдаёт ей квитан-цию в получении денег. Об этой посылке она сообщает телеграммой от 10 июля, адресованной в лагерь в городке Kleinmunchen.
12 августа приходит телеграмма о том, что Полумордвинов скончался. Подпи-сана неким Соболевским. В этом месяце Лев Васильевич получает 25 руб. и вещи: хлеб, сало, папиросы, кофе, шоколад и консервы.
Через месяц Елизавета Алексеевна делает Скопину заказное отправление из Петрограда. И ещё через неделю уходит из Саратова посылка в Австрию. И допол-нительно через комитет по военнопленным: 14 руб. и вещами хлеб, соль, шоколад, сахар, чай, папиросы.
В начале октября Елизавета Алексеевна получает заказное отправление из Томска от Соболевского. И вновь Лев Васильевич получает две посылки и 30 руб-лей. В посылках по описи: шоколад, сухари, сыр, сало, табак, чай, папиросы, сигары и масло.
Среди бумаг Елизаветы Алексеевны сохранилось и такое письмо:
«Полковник Скопин Лев Васильевич просит передать Вам привет. Некоторое время я жил с ним вместе в одном лагере в Клейнмюнхене. В названном лагере его признали полуинвалидом, и он должен был приехать в Россию, но в последней ин-станции на австро-германской границе в Брюкке, мы все ещё раз были подвергнуты медицинскому освидетельствованию и его не пропустили. Отсюда его перевели обратно в лагерь, но не в Клейнмюнхен, где он раньше жил, а в Браунау на Инне. Прапорщик Каск(неразб). Петроград 30 августа 1917 г».
Более поздних документов, связанных со Скопиным, в архиве Ивановой не со-хранилось. Октябрь 1917 года окончательно разорвал их судьбы.
Лев Васильевич, находясь в плену, почти угадал своё будущее. Он закончил свою жизнь - кладовщиком Ленбазы Союзоблгалантереи. Проживал в г. Ленинграде по ул. Кирочной д. 32, кв. 18. Был арестован 22 сентября 1937 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР. 11 декабря 1937 г. приговорен по ст. ст. 58-6-8-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинграде 20 декабря 1937 г.
Елизавета Алексеевна после прекращения войны возвращается в Саратов и ра-ботает учительницей в школе 1-й ступени №55 до выхода на пенсию в 1922 г. Новая власть не засчитала ей в трудовой стаж годы скитаний по прифронтовым госпиталям поскольку «в Центральном историческом архиве документов о службе в Россий-ском обществе красного креста Елизаветы Ивановой не было найдено». Дом мате-ри, где она жила вместе с братом был национализирован. Летом 1923 года гр. Ивано-вой домовой комитет предлагает «произвести ремонт, занимаемого помещения, вследствие бесплатного пользования жилой площадью с 1918 г. Квартира должна быть отремонтирована в двухнедельный срок со дня получения настоящего отно-шения, в противном случае дело будет передано в Нарсуд для выселения, за небреж-ное отношение к своей квартире». Тогда же Елизавета Алексеевна просит домком перемерить её комнату, так как квартплата на её взгляд неоправданно большая. Дворянское происхождение и отсутствие документов о трудовой деятельности до революции дали основание НКВД для лишения Елизаветы Ивановой в 1928 г изби-рательных прав. Через полгода она добилась восстановления для себя избирательно-го права, но воспользоваться ими она уже не смогла, поскольку вскоре скончалась. Впрочем, и избирательное право к тому времени стало фикцией.
В заключение стоит отметить, что благодаря наличию в России в годы Первой мировой войны общественных и правительственных организаций, наши соотечест-венники имели возможность получать помощь от своих близких. Конечно, это было не всем по карману, но, читая квитанции, понимаешь, что посылка простенького гостинца была доступна для многих граждан страны. И можно лишь предполагать какую радость приносили нашим пленным письма и посылки с родной земли.

версия для печати

 
Использование материалов сайта,
только с разрешения правообладателя © Old-Saratov.ru
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100