Статьи Фотогалерея Библиотека Генеалогия Интересное Карта сайта
Поделиться с друзьями:

Книга автора сайта "Пролетарская революция, какой мы её не знаем"

Рассказы о домах и людях старого Саратова.
Города


Люди

Издательский дом "Волга"



21 декабря 2008 (3047 дней 17 часов назад)

В. А. Шомпулев - автор "Записок старого помещика".

В мае 1873 года вдова штабс-капитана Анна Степановна Шомпулева, урож-дённая Долгово-Сабурова подала на имя губернского предводителя М. М. Михай-лова-Рославлева ходатайство о передаче её девичьей фамилии своему единствен-ному сыну саратовскому уездному предводителю дворянства Виктору Антоно-вичу. В прошении она пишет, что «за смертью её родителей, никого кроме неё из потомков надворного советника Степана Григорьевича Долгово-Сабурова в живых не находится, а единственным мужского пола наследником рода остаётся (тогда сорокатрёхлетний – ред.) Виктор Антонович Шомпулев ». Ходатайство, по всей видимости, хода не получило, а полгода спустя, продвигать бумагу пришлось бы самому Шомпулеву, который к тому времени стал губернским предводителем дворянства и вероятно охладел к идее о смене фамилии. В течение следующих трёх лет он находился на вершине своей карьеры. Будучи не только губернским предводителем дворянства, но и председателем губернского земского собрания, губернской земской управы и председателем съезда мировых судей он становится кавалером ордена св. Владимира 4-й степени. Служебные дела дали ему тогда возможность встретиться со многими первыми лицами государства и, в том числе, с императором Александром II. Очевидно, вращаясь в высоких кругах, Шомпулев желал иметь более именитую фамилию, ведь редкий русский дворянин не «ста¬вил семисотлетнее дворян¬ство выше всякого богатства и чинов ». Это желание сменить фамилию в зрелом возрасте многое говорит нам о личности автора записок, который и в начале двадцатого столетия подписывался псевдонимом «Старый помещик». А в романе «Быль» он присвоил себе звучную по-княжески фамилию Заряжский, которого в отличие от своего прототипа наделил «большими поместья-ми» и известностью в губернии. Это обнаруживает скрытый комплекс, не дававший успешному чиновнику получить полное удовлетворение от своих достижений по карьере.
Фамилия автору публикуемых записок досталась действительно не знатная. По утверждению Виктора Антоновича, его дедушка «был полковник венгер¬ской службы, принявший русское подданство и приписавшийся к Екатеринославскому дворянству, где ему в этой губернии были пожалованы 3000 десятин земли ». Приехал он в Россию, вероятнее всего, в середине XVIII века, когда молодая им-перия вербовала для охраны своих границ бежавших с турецких территорий дво-рян восточноевропейских стран. Молодой венгр, ставший после крещения Иваном Шомпулевым (фамилия, по словам Виктора Антоновича, была сильно искажена православным священником) родословной с собой не привёз, и никаких докумен-тов о нём в семье не хранилось.
Зато по материнской линии дедом Шомпулева был Степан Григорьевич Долгово-Сабуров – представитель одной из древнейших русских дворянских фа-милий. Пращуры из этого рода служили ещё Александру Невскому, и их вотчины под Старой Ладогой, полученные в те времена, принадлежали отцу Степана. Сте-пан Григорьевич мальчиком поступил в квартировавший в Новой Ладоге Суздаль-ский полк, командиром которого был полковник А. В. Суворов и пробыл на воин-ской службе 16 лет. Ему довелось быть адъютантом великого полководца во время русско-турецкой войны, и, выйдя в отставку секунд-майором, С. Г. Долгово-Сабуров, перешёл на гражданскую службу. Дойдя до должности городничего Ца-рицына (ныне г. Волгоград, тогда уездный город Саратовской губернии), получил за многолетнюю службу 800 десятин земли в Кузнецком уезде и стал одним из помещиков губернии. Документы, связанные со Степаном Григорьевичем, бережно хранились в семье Шомпулевых и впоследствии были переданы в местную ар-хивную комиссию.
Степан Григорьевич Долгово-Сабуров поселился в Саратове в 1783 году и поступил на службу заседателем в Дворянское собрание. А в 1788 году в возрасте 37 лет он женился на дочери казначея саратовской казённой палаты, титулярного советника Фёдора Артамоновича Быкова – Александре. Мать Виктора Антоновича сохранила поздравление, написанное по этому случаю А.В.Суворовым: «Поздрав-ляю вас с новым семейством, желаю жить в спокойствии… Пребываю с истинным моим почтением. Государь мой, Вашего высокоблагородия покорный слуга Александр Суворов ».
Быковы же уже тогда были старожилами саратовского края. Дед Александры Фёдоровны – Артамон (Автоном) Быков, офицер астраханского гарнизона, был пожалован в дворянство в 1739 году и поселился под Саратовом (тогда находив-шимся в Астраханской губернии), получив за службу более 5000 десятин при селе Елшанке, ставшим впоследствии Быковкой. А в конце 60-х годов имение перешло его четверым сыновьям, двое из которых, однако, погибли во время пугачёвщины. У старшего - Фёдора Артамоновича, помимо бабушки Шомпулева Александры, было ещё три дочери: Мария, Прасковья и Елизавета. Четыре сестры стали на-следницами родительского имения . Каждая из них, выйдя замуж, переехала на свою часть владений. Так в версте от Быковки Александрой впоследствии будет построена усадьба Приют. Марии досталась Студёнка в паре вёрст южнее Быковки, а Прасковье – Неклюдовка, также в паре вёрст севернее Быковки по течению речки Латрык. Дети сестёр женятся на детях соседей, благодаря чему почти вся округа в Саратовском уезде находится у Виктора Антоновича в различной степени родства. (Дмитриевы, Неклюдовы, Григорьевы, Казариновы, Хрещатинские, Якубовичи). Хорошо осведомлённый в семейных тайнах своей родни Шомпулев вывел их дей-ствующими лицами в своих воспоминаниях.
Но вернёмся к биографии самого автора «Записок». Родившаяся в 1803 году в семье Долгово-Сабуровых дочь Анна в начале 20-х годов выходит замуж за на-чальника саратовской жандармской команды Антона Ивановича Шомпулева. Для жениха, приехавшего в чужой город, Анна Степановна была выгодной невестой с приданым, состоявшим из несколько крепостных и трёх небольших имений. Из-вестно, что в 1824 году Шомпулев для обеспечения своих крепостных землёй оформляет в оброк участок в Саратовском уезде.
Антон Иванович был участником отечественной войны 1812 года. По выходе в отставку устраивается офицером на создаваемую в то время в России жан-дармскую службу. Сначала на родине в Елисаветграде, а затем переезжает в 1819 году в Саратов, где уже возглавляет местную жандармскую команду. Чин штабс-капитана, полученный Антоном Ивановичем на этой должности, дал ему право на потомственное дворянство, которое унаследовал Виктор Антонович.
В 1825 г. в семье Шомпулевых рождается дочь Екатерина, а 17-го июня 1830 г. - мальчик Виктор - автор «Записок старого помещика». Всего через месяц во время эпидемии холеры в Саратове умирает отец новорожденного.
Сведений о жизни Анны Степановны и её детей в 1830-е годы почти не со-хранилось. В её доме было множество дворовых - только из имения в с. Чирчим было взято в Саратов 12 человек. У Виктора Антоновича, как и у большинства его современников была «мамка» из крепостных и француз - гувернёр Позе. Анна Степановна могла вести вполне светский образ жизни, поскольку от родителей ос-тались поместья и крепостные, а от мужа - пенсион вдовы обер-офицера.
Заботу о детях покойного жандарма взяло на себя государство, которое бес-покоилось о судьбе сирот дворян, погибших на службе. После холеры 1830 года были открыты дополнительные кадетские корпуса. Девочек за неимением в то время провинциальных институтов благородных девиц определяли в столичный. Не оставлял без внимания семью умершего предшественника и штаб-офицер От-дельного корпуса жандармов подполковник П. И. Быков, устроивший вдове с сы-ном в 1837 г. первую в жизни Виктора высочайшую аудиенцию у посетившего Саратов наследника престола цесаревича Александра Николаевича. Её описание в «Записках» явно вымышлено и никак не подтверждается свидетельствами совре-менников. Несомненно только то, что именно тогда на имя императора было пере-дано прошение Анны Степановны об определении сына на казённое воспитание в Александровский корпус для малолетних сирот в Царском Селе. Из которого Вик-тор в 1839 г. был переведен в Павловский кадетский корпус. Можно представить, как чувствовал себя мальчик, оторванный от матери и находившийся в тысяче вёрст от дома. Возможно, из-за желания показать себя с сильным характером, В. А. Шомпулев вспоминает о пребывании в казённых стенах эмоционально сдер-жанно. А вот Л. М. Жемчужников, который в те же годы находился в том же кор-пусе писал: «мало-помалу я грубел и свыкался с обычаями и порядками корпуса, … и украдкою плакал ».
Замену родительскому вниманию Витя искал у служившего в Санкт Петербурге А. П. Иванова – будущего супруга его сестры . В записках до-чери последнего - Елизаветы говорится, что по праздникам к Алексею Петровичу «приходили кадеты и ученики заведений, которых родители доверили отцу моему. Из числа последних был и кадет Шомпулев, брат будущей жены отца и моей ма-тери». С семьёй Ивановых и их родственным окружением мемуарист поддерживал тесные отношения в течение всей жизни, а многих из них он позже описал в своих воспоминаниях.
Вите, однако, не удалось окончить корпус. В 1845 году во время летних ла-герей он заболевает воспалением легких и прерывает дальнейшее обучение. В том же году Шомпулев возвращается в Саратов, где в течение трёх лет (1846 -1849) служит чиновником в канцелярии губернатора по уголовному столу, как тогда это часто бывало, без жалования и вне штата.
В марте 1849 г. В. А. Шомпулев, исполняя легендарное напутствие уми-рающего отца: «будь военный и пролей кровь за царя и отечество», уехал на Кав-каз, где был зачислен юнкером в знаменитый Куринский егерский полк. Для ха-рактеристики его поступка применимы строки из первого «кавказского» рассказа Л. Н. Толстого «Набег»: «это был один из наших молодых офицеров, образовав-шихся по Марлинскому и Лермонтову. Эти люди смотрят на Кавказ не иначе, как сквозь призму героев нашего времени, Мулла Нуров и т. п., и во всех своих дейст-виях руководствуются не собственными наклонностями, а примером этих обра-зов ».
Много лет спустя Шомпулев описывает в своих воспоминаниях пережитые на Кавказе события в романтическом духе.
Кавказские воспоминания В. А. Шомпулева настолько органично соотносят-ся с культурной традицией эпохи, что при чтении его очерков легко поймать себя на мысли, что всё это уже знакомо по хрестоматийной литературе. Вспомним опи-сание юнкера Грушницкого из «Героя нашего времени» М. Ю. Лермонтова: «При-езд его на Кавказ — следствие его романтического фанатизма: я уверен, что нака-нуне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хо-рошенькой соседке, что он едет не так, просто служить, но что ищет смерти, пото-му что... ». У В. А. Шомпулева тоже читаем, что он поехал на Кавказ из за несча-стной любви к некоей Катеньке. «Он был ранен пулей в ногу и поехал на воды», пишет далее о своём герое М. Ю. Лермонтов. «Он только год в службе, носит, по особенному роду франтовства, толстую солдатскую шинель. У него георгиевский солдатский крестик, …ему едва ли двадцать один год, … слывет отличным храб-рецом; я его видел в деле: он махает шашкой, кричит и бросается вперед, зажмурив глаза». Шомпулев тоже юнкер, тоже после ранения отдыхает «на водах» и носит солдатскую шинель. Правда, его крестик ещё в пути и двадцати одного года пока не исполнилось, зато совпадения дополняет ранение в ногу. А девушка Хейкла из очерка «Быль. Из прошлого» чем не лермонтовская Бэла?
Но ещё большие пересечения встречаются у В. А. Шомпулева с творчеством другого современника и почти ровесника мемуариста - Л. Н. Толстого. В своих скитаниях по Кавказу их пути едва не пересеклись, и воспоминания нашего героя могут служить прекрасным дополнением к повестям последнего «Казаки» и «Хаджи Мурат»: оба побывали там в одно время, общались с одними людьми и вынесли общие впечатления. Более того, «Хаджи Мурата» Л. Н. Толстой закончил после публикации кавказских воспоминаний В. А. Шомпулева, записки которого вполне могли быть прочитаны и использованы при создании повести.
Описание возвращения Заряжского с Кавказа в неоконченной рукописи ро-мана «Быль» удивительно напоминает аналогичную сцену приезда домой Николая Ростова в «Войне и мире». Так удивительным образом жизнь давала героев лите-ратуре, а она переносила их в жизнь. Ко времени приезда нашего героя на Кавказ творчество Лермонтова уже почти десять лет будоражило умы честолюбивой мо-лодёжи. «Казаки» Толстого были опубликованы ещё в начале 60 х гг. и едва ли прошли мимо дорожившего кавказской героикой в своей судьбе Шомпулева. Ко-гда в печати наконец появились воспоминания нашего героя, от событий тех лет автора отделяла бездна в полстолетия. Реалии жизни и события, описанные в ли-тературе, могли уже смешаться так, что и сам мемуарист не сумел бы отделить правду от вымысла и невольно подпасть под обаяние расхожих литературных ти-пов его эпохи. Но не следует забывать, что типы эти, по определению Достоевско-го, часто бывают «действительнее самой действительности»
Но вернёмся к биографии нашего героя. В первый год службы Виктор Анто-нович побывал в двух экспедиции против горцев. Первая из них в мае – июне, вторая - с начала августа по конец октября. За отвагу в бою 13 августа 1849 г. при переправе через реку Сунжу он был произведен в офицеры.
В январе 1850 г. Шомпулев участвует в крупной зимней экспедиции, но уже в Большой Чечне. Во время этой операции Шомпулев получил ранение в ногу и был представлен к Знаку отличия Военного ордена, более известного как «солдат-ский Георгий». Эту боевую награду он носил до конца жизни.
Выйдя из госпиталя, Шомпулев отправился на лечение на Михайловский минеральный источник по приглашению легендарного кавказского героя и сара-товского дворянина Николая Павловича Слепцова, который был хорошо знаком с шурином Виктора Антоновича – А. П. Ивановым, своим соседом по саратовскому имению. Очевидно, благодаря этому Николай Павлович отнёсся к раненому юно-ше-земляку по-отечески.
Виктор Антонович был произведен в прапорщики в январе 1851 г. со стар-шинством с августа 1849 года. А поскольку «Георгий» был получен им в период между представлением в офицеры и утверждением в чине, при назначении пен-сиона возник спор, длившийся более четверти века. Инстанции не могли придти к общему мнению, с какой ставки, рядового или офицера, его исчислять. Пенсион в конечном итоге был получен отставным поручиком большой суммой сразу за все годы.
Лето 1851 г. Шомпулев провёл в Саратовской губернии, поправляясь после ранения, а затем по его просьбе был прикомандирован к Сунженскому линейному казачьему полку , где пережил роман с казачкой Фросей. Осенью того года он в последний раз участвовал в боевых действиях.
Виктор Антонович провел ещё одну зиму на Кавказе, но вследствие раны, признанной врачами «не уступающей врачебным средствам», был уволен со службы 24 мая 1852 г. с мундиром и полным пенсионом. Всю оставшуюся жизнь он так и оставался отставным подпоручиком, хотя должность губернского предво-дителя дворянства позволяла ему получить чин статского советника.
Вернувшись в Саратов, Виктор Антонович не спешил поступать на службу. Как раз в то время его матери от двоюродной бабушки по наследству перешло солидное поместье с 260 крестьянами. И он занялся оформлением прав собствен-ности на это имение, находившееся в селе Старый Чирчим Кузнецкого уезда Сара-товской губернии. Зиму с 1852 на 1853 год Виктор Антонович провёл в Петербур-ге и Нижегородской губернии, к дворянству которой была приписана покойная. Возникшие в связи с этим делом затруднения помог разрешить начинавший тогда свою карьеру помощником статс-секретаря государственного совета племянник шурина Шомпулева - Петр Иванович Саломон, впоследствии ставший сенатором. Благодаря знакомствам последнего двадцатитрёхлетний провинциал добился ау-диенции с Николаем I. По словам Шомпулева, его отказ от ежегодного пособия для раненых в пользу более бедных офицеров побудил императора поставить по-ложительную резолюцию на поданном прошении.
В Государственном архиве Саратовской области сохранилось дело, касаю-щееся передачи Шомпулевым этого имения, в котором содержатся сведения о его доходности . Из документов видно, что до середины 1830-х гг. оброк с него со-ставлял 2200 руб. в год, а к 1850 г. после размежевания упал до 198 руб. в год со всех крестьян. Тем не менее, влюблённый юнкер Шомпулев в 1851 г. мог позво-лить себе дать 500 руб. на откуп от обязательств по помолвке казачьей девушки.
В упомянутом деле обращают на себя ещё внимание и копии записок барыни к старосте села, в которых ярко проявился властный характер матери нашего героя .
В последующие годы Шомпулев летом живёт в своём имении Приют, зани-маясь ведением хозяйства и охотой, а зиму проводит в Саратове, где вращается в светском обществе губернской столицы, посещая балы и театр. Известный рос-сийский актёр того времени пишет о своём пребывании в Саратове: «Театралов было много, но избранных мало… За кули¬сами постоянно бывали … В. А. Шом-полов ... Мы постоянно вращались в их обществе, они старались доставлять все-возможные удовольствия труппе, устраивали обеды, вечера, пикники, жили весело. Вели они себя прилично, с полным уважением относились к нашим дамам … ».
В 1855 г. Виктор Антонович женится на Марии Михайловне Готовицкой, дочери отставного гусара и внучке саратовского откупщика-миллионера, потомст-венного почётного гражданина и купца 1-й гильдии Хрисанфа Ивановича Образ-цова, умершего семью годами ранее. Образцов оставил своим потомкам немалое состояние, в том числе в виде земель и крепостных, которых он скупал на своего зятя – дворянина. У Михаила Ивановича Готовицкого было пятеро детей, но хва-тило всем. Приданое невесты Шомпулева помимо почти тысячи душ крестьян, включало 320 десятин в Саратовском (деревня Топовка) и 1283 - в Камышинском (село Грязнуха) уездах. На Малой Дворянской (ныне Советской) улице Саратова у молодой четы появился роскошный особняк, обстановку которого Шомпулев опи-сал в неоконченном романе «Быль».
Однако брак этот продержался недолго. Среди причин развода основная – недворянское происхождение тёщи. Шомпулев пишет в своём неоконченном ро-мане, что он «как дворянин в душе был далёк от всяких коммерческих дел, и купе-ческое родство тёщи всегда его шокировало». Разница во взглядах на жизнь суп-ругов и разрушила семью.
В том же произведении Шомпулев рисует себя мужчиной, пользующимся успехом у женщин. Наверное, его нескромность имела основания. Более четверти века своей жизни он жил отдельно от жены, без постоянной спутницы. Все эти го-ды влиятельный красавец вряд ли страдал от одиночества. В одном из писем 90-х гг. его гражданская жена пишет о браке племянника В. А. Шмпулева - П. П. Мейера: «Безусловно, дядя (В.А.-ред.) на стороне Пети, так как в позапрошлый приезд характер Л. Л. (Лиды, супруги Мейера - ред.) обрисовался рельефно. Да кроме того, как знаток женщин он не раз заводил речь о том, что не может быть, чтобы она была ему верна» . Чутьё подсказывало видавшему виды мужчине, что Л. Л. не тяготит себя супружеской верностью.
Женившись, В. А. Шомпулев начал карьеру общественного деятеля с бла-гоприятной позиции состоятельного помещика и семьянина. В январе 1856 г. его избрали депутатом губернского дворянского собрания от Кузнецкого уезда и ут-вердили кандидатом на должность уездного предводителя. Многократно и подол-гу, замещая предводителя, Виктор Антонович в 1861 г. окончательно вступил в эту должность.
Как писал М. Е. Салтыков-Щедрин, «предводитель дворянства в своём уезде был подлинным козырным тузом. Он распоряжался земской полицией, он влиял на решение суда, он аттестовал уездных чиновников, он кормил губернатора во время ревизий» . Для тридцатилетнего Шомпулева это время стало хорошей школой. С началом масштабных перемен в стране ему довелось исполнять ответственные роли в осуществлении государственных преобразований в уездах, где он избирался на должности, председательствовал и участвовал в работе различных комиссий.
С декабря 1864 г. Виктор Антонович четыре трёхлетия был предводителем дворянства Саратовского уезда. Поскольку предводитель уезда, в котором нахо-дился губернский город, по закону являлся заместителем губернского предводите-ля, он периодически исполнял функции последнего. В период с 1867 по 1869 г. Шомпулев тринадцать раз замещал должность губернского предводителя на срок от 2 недель до 2 месяцев.
Постоянно занимая дворянские выборные должности в уездных и губернских дворянских собраниях, Виктор Антонович участвовал в проведении освобо-дительных реформ 1861 года. В это время, он был активным участником и предсе-дателем различных комиссий и общественных организаций.
В 1865-1866 гг. он участвовал в создании саратовского земства, работая председателем уездной комиссии по введению в действие положения о земских учреждениях. В октябре 1869 г. он был избран председателем уездной земской управы и пробыл на этой должности семь лет, по май 1876 г.
В 1868 г. Шомпулев работал над введением новых судебных учреждений. На земском собрании Саратовского уезда в мае 1869 г. Виктор Антонович был избран почётным мировым судьёй, а в июне того же года на первом съезде мировых судей его председателем. Для изучения новых обязанностей Виктор Антонович ездил в Петербург на заседания столичного мирового съезда. В должности почётного мирового судьи он оставался до 1875 г. Таким образом, с 1869 г. он занимал сразу три должности.
Кроме того, с июля 1866 по январь 1868 г. он возглавлял комиссию по пере-смотру городового положения Саратова. Эта комиссия в январе 1871 года приняла новое положение и сформировала городскую управу, начавшую работать в апреле того же года.
В составе этой комиссии работал уже тогда известный писатель Д. Л. Мор-довцев. Приблизительно в это время Дмитрий Лукич пишет свой роман «Идеали-сты и реалисты», главным героем которого выступает Василий Левин - предок Шомпулева в 5 колене. Трудно предположить, что коллеги ни разу не обмолви-лись словом на эту тему. Не исключено, что и сюжет этой книги обсуждался в их совместных беседах. Более того, отметим, что реальную историческую личность XVIII столетия несколькими годами раньше вывел из мрака забвения сосед нашего героя по имению в с. Старый Чирчим, известный археограф Г. В. Есипов .
На трёхлетие с 1872 по 1875 г. Виктор Антонович вновь был выбран на должность Саратовского уездного предводителя дворянства. В августе 1872 г. он участвовал в торжественном приёме, посетивших Саратов Александра II с супру-гой Марией Фёдоровной и цесаревичем, будущим Александром III. На балу в дво-рянском собрании Шомпулев танцевал с императрицей, о чём она вспомнила три-дцать лет спустя, принимая его в Гатчине. И, наконец, 23 сентября 1873 г. Виктор Антонович был утверждён в должности губернского предводителя дворянства и председателя Губернского земского собрания, так как М. М. Михайлов-Рославлeв вышел в отставку. А в сентябре 1874 г. он получил орден соответствующий его рангу - Св. Владимира 4-й степени .
Как губернский предводитель дворянства он возглавляет различные благо-творительные организации, становится попечителем арестантского дома и дирек-тором саратовского комитета попечительства о тюрьмах.
Будучи относительно молодым, незнатной фамилии и среднего достатка, Шомпулев тем не менее в течение нескольких лет смог войти в административную верхушку богатой и обширной губернии. Неудивительно, что такой взлёт вполне мог вскружить ему голову. Имея независимый, горделивый и, вероятно, властный характер, он, несомненно, должен был приобрести себе немало врагов и завистни-ков. В своих записках В. А. Шомпулев обошёл некоторые неудобные для него мо-менты биографии, восстановить которые удаётся только с помощью документов.
Широкую огласку получил скандал, инициатором которого стал известный в губернии «борец за справедливость», отставной офицер Генерального штаба и со-сед В. А. Шомпулева по имению М. Н. Самбикин. Он постоянно судился то с ос-корбившими его газетчиками, то с окрестными землевладельцами , а в 1874 г. его гнев обрушился на В. А. Шомпулева. Председателя управы Самбикин заподозрил в злоупотреблении служебным положением и попустительстве в растрате земских денег. Виктор Антонович публично, по пунктам опровергал все приводимые до-воды. Но Самбикин не унимался и повторял свои нападки от одного собрания к другому. Вот характерные образчики взаимоотношений двух противников, по-черпнутые из их заявлений. М. Н. Самбикин в своей жалобе губернскому земскому собранию писал, что « г. Шомпулев, подойдя ко мне в зале, объявил мне наедине, что если я на будущее время буду идти против него на уездном земском собрании, а, тем более, заявлю кое-что из того, что мне известно по соседству наших усадеб, … предупреждал меня, что у него на всякий случай будет всегда в кармане револьвер, и чтобы я знал, что у него на шее не сидит — ни семьи, ни детей, а мне как семейному человеку с малыми детьми может предстоять риск громадный… г. Шомпулев не раз уже делал подобные угрозы револьвером разным лицам, пользующимся в саратовском обществе полным уважением, и даже по одной из них, сделанной члену судебной палаты Веселкину при исполнении им должности губернского прокурора, был под следствием и судим ».
Не остался в долгу и В. А. Шомпулев, обратившийся непосредственно к гу-бернатору: «Самбикин, питая ко мне личные неприязненные отношения, подал в губернскую управу на меня как председателя саратовской уездной земской управы оскорбительное для моего достоинства и совершенно им вымышленное заявление по разным предметам моей земской деятельности… некоторые из заявлений г. Самбикина переступают уже всякие пределы его недостойной клеветы и направ-лены с видимою целью поколебать ко мне с давних лет установившееся общест-венное доверие ... По поводу чего имею честь покорнейше просить ваше превос-ходительство не оставить с вашей стороны распоряжение к административному исследованию… Это исследование даст вашему превосходительству возможность убедиться в несправедливости возводимых злоупотреблений в районе управляемой вами губернии, а меня оградить от дальнейшей клеветы со стороны Самбикина, желающего унизить моё общественное положение, связанное с должностью председателя управы и губернского предводителя дворянства ».
То, что Виктор Антонович умел с особым достоинством держаться в обще-стве подтверждает и эпитет, данный ему дальним родственником Николаем Вла-димировичем Мачевариани, который называет его в письмах к кузине не иначе, как «патрицием» .
Однако Шомпулев мог, когда этого требовало дело, твёрдо отстаивать свою позицию и не избегал конфликтных ситуаций с сильными противниками. Приме-ром тому служит его участие в так называемом «железнодорожном деле», когда противники действий Виктора Антоновича пытались убрать его с должности, оп-ротестовав результаты выборов 1869 года в уездную земскую управу. По заявле-нию одного из землевладельцев Саратовского уезда - Н. И. Буковского были вы-явлены нарушения при проведении выборов со стороны Шомпулева, получивше-го должность председателя управы. Согласно разбирательству, проведённому Гу-бернским земским собранием по этому заявлению, Шомпулев «имел на своей сто-роне незаконный состав гласных от землевладельцев, уклонил собрание от надле-жащей проверки» своих действий, которые «клонились единственно к достижению личных целей ». Однако последствий это разбирательство не имело. Очевидно, Виктор Антонович умел отвечать оппонентам, и к тому же был в близких от-ношениях с губернатором, князем Гагариным, которому чуть не стал зятем.
Работа в должности губернского предводителя при губернаторе М. Н. Гал-кине-Врасском проходила в совсем другой обстановке. Кроме вышеупомянутого Самбикина, никто уже к Виктору Антоновичу претензий не предъявлял. Очевидно, его связи в столице охладили пыл оппонентов. А с Михаилом Николаевичем Шомпулев сохранил самые тёплые отношения до конца своих дней.
В 1876 г. В. А. Шомпулев покинул все свои посты в губернии. Но его опыт и связи не остались невостребованными. Вскоре его избрали председателем окруж-ного отделения общества взаимного поземельного кредита, а в 1882 г. акционеры стоявшего на грани разорения Саратовско Симбирского земельного банка пред-ложили ему стать председателем правления. Для получения права участия в соб-раниях акционеров за него внесли акции на сумму в 6500 руб. Он составил и опуб-ликовал в «Биржевых ведомостях» подробный план спасения банка, но осущест-вить его не успел в связи с ликвидацией учреждения по распоряжению министер-ства финансов.
О жизни В. А. Шомпулева в 80 е гг. известно очень мало. Он пропускает эти годы в своих воспоминаниях, а формулярный список Виктора Антоновича с 1876 по 1891 годы имеет пробел. Достаточно долго после увольнения с государствен-ной службы Шомпулев мог позволить себе жить на нажитое ранее. Саратовский дворянин А. Н. Минх в своём дневнике, изобилующем резкими высказываниями о современниках, называет Виктора Антоновича «гадиной и ростовщиком». Оче-видно, Шомпулев не гнушался в это время давать деньги под проценты .
Живёт он зимой во флигеле дома сестры, а летом в своём имении Приют, которое, согласно описанию в статистическом сборнике, располагаясь на бедных почвах, дохода не приносило . В 80-е годы Шомпулев неоднократно пытался продать его, в том числе, давая объявления в газеты. Позднее он стал предлагать в наём «дачу в 3-х часах конной езды от Саратова при дер. Приют; особый вполне меблированный большой флигель, расположенный на берегу рыболовной реки Латрык, в парке и с хозяйским отоплением кухни ».
В эти годы в жизни Виктора Антоновича появилась Александра Петровна Рентшке – певица, немка по национальности, исполнявшая итальянские оперные арии, из-за чего в семье её называли «итальянкой». Её брат был прокурором в Во-ронеже, она прекрасно владела русским языком. Об отношениях Рентшке с Шом-пулевым известно из её переписки с близкой подругой Елизаветой Алексеевной Ивановой – племянницей Шомпулева. Александра Петровна пишет в одном из пи-сем: «У меня есть теперь своя семья … теперь, 10 лет спустя, когда только что моё положение оформилось, так сказать, теперь иметь ребёнка, это значит снова начи-нать борьбу, а я чувствую, что если мне снова всё придётся начинать, у меня нет сил, а ведь они вдвойне нужны будут тогда. Да и кто поверит теперь, да ещё после заграницы, что это дядин ребёнок. Дядино положение и т.д., т.д. остальное сама можешь дополнить…Трудно совместить восторженную любовь к богу с сильным чувством к человеку, а я дядю люблю так сильно, что мне иногда кажется, что это даже грешно. И моё желание умереть раньше его, есть безусловно эгоизм непозволительный ». Александра Петровна была маленькой хрупкой женщиной, и, по рассказам дочери Шомпулева Веры, он, имея крупное телосложение, носил её на ладонях в присутствии гостей вокруг стола. До конца жизни, не оформляя развод, Виктор Антонович прожил с А. П. Рентшке в гражданском браке, сохранив с ней самые тёплые отношения.
Реформа земского управления 1891 г. предоставила право занимать должно-сти земских начальников предводителям дворянства, прослужившим полное трёх-летие. Так, в 1891 г., после пятнадцати лет жизни в отставке, В. А. Шомпулев вновь был призван к службе. По его воспоминаниям, занять учреждаемый пост в Саратовской губернии ему предложил министр внутренних дел И. Н. Дурново, ко-гда он встречался с ним в Санкт Петербурге. Наверное, не последним стимулом была и материальная сторона, поскольку назначенное жалование составляло 2200 рублей в год. Деньги по тем временам не такие уж и малые.
Несмотря на возраст Шомпулев рьяно взялся за дело. Тогда А. П. Рентшке писала Е. А. Ивановой: «Виктор Антонович встаёт в 4 часа, и я целый день одна, он только на минутку заходит пообедать на скорую руку ». В саратовской газете тех дней в сообщении о происшествиях мы читаем, что «владелец имения, земский начальник В. А. Шомпулев, возвращался после занятий в канцелярии около 2-х часов ночи ». И такой режим, видимо, был для него привычным.
Когда он повредил ногу и не мог вставать, по словам А. П. Рентшке, его не так тревожила физическая боль, «как мысль, что в таком состоянии он не может вполне выполнять свои обязанности; крестьян он принимает лёжа, администра-тивные распоряжения тоже отдаёт, но судить ему нельзя… ». Постоянные про-блемы у него с его подопечными - волостными старостами: «Дядя в такой степени раздражительный, что почти всё время приходится быть с ним. Мирошников делает один промах за другим, в Синеньких Ржехин , которого он восстановил, начинает делать ему неприятности; тут эта перепись, всем объясняй, всем толкуй, да и текущие дела запускать нельзя ».
Шомпулев не сторонник заигрывания с безалаберными крестьянами. На уездном земском собрании он докладывает: «На моём участке кто не вывозит на-воз, не очищает улиц – сидит под арестом ». Виктор Антонович против выдачи земством крестьянам зерновых ссуд, поскольку по его словам кредиты ссудно-сберегательных обществ крестьяне разбирали «на свадьбы, крестины, гармоники, различные кутежи и прочие крестьянские имущества, рассчитывая, что долги кре-стьян рано или поздно сложат по манифесту ». В то же время он размещает шко-лы грамоты в удобных домах и трогательно беспокоится о справедливом возна-граждении бедного крестьянина, передавшего найденный им клад в Саратовскую учёную архивную комиссию . При этом В. А. Шомпулев между прочим предпо-лагает, что найденный клад был зарыт во время нашествия Пугачёва, который, по семейному преданию, уходя из Саратова на юг, останавливался в этих местах.
Деятельность Шомпулева в должности земского начальника была отмечена, в октябре 1894 г. ему был пожалован орден св. Анны 2-й степени.
Шомпулев несмотря на свою деревенскую жизнь оставался увлечённым те-атралом. В его архиве хранятся фотографии с автографами артистов, а их фамилии упоминаются в письмах Виктора Антоновича. Но особо часто он упоминает Веру Петрову - звезду мирового масштаба, молодость которой прошла в Саратове. Вик-тор Антонович впоследствии встречался с ней, бывая в Москве. В одном из писем к сестре он пишет: «Быть может, посмотрим на сцене Верочку Петрову, которая сильно просит нас об этом ».
Тягу к театральной жизни он сохранил до конца дней. Когда Екатерина Ан-тоновна пустила к себе квартирантами актёров театра, Шомпулев проводил с ними много времени. «Виктор очень полюбил моих постояльцев, так бы ему хотелось видеть их чаще. И им тоже – взаимное расположение... Блюменталь-Тамарин … прочитал мне экспромт Виктору, который напишет на своём портрете ».
В имении Шомпулева постоянно гостила местная интеллигенция, по вечерам читали книги, музицировали, спорили об искусстве. Хозяин поместья заказывал в столице новинки литературы. «Жизнь наша теперь устроилась; по вечерам читаем. Вчера, например, зачитались до ½ 2. Слушатели мои были заинтересованы и даже взволнованы, а ведь это так приятно, когда читаешь вслух. Когда приеду в город, если бог позволит, непременно по букинистам похожу», писала в конце 1890-х А. П. Рентшке Е. А. Ивановой .
19 января 1896 г. Виктора Антоновича пригласили на церемонию коронации Николая II. В письме к Е. А. Ивановой он сообщил, что получил от губернатора Б. Б. Мещерского пожелание присутствовать на коронации Николая II, и ответил со-гласием только ради поддержания престижа губернии, так как поездка обременила его почти на 600 рублей. Он пишет: «чиновничьей формы я никогда не носил и имел лишь, кроме дворянского мундира начальника губернского предводителя, ещё военный мундир старой формы, пожалованный мне при отставке за ранами императором Николаем I. Обстоятельство это вынудило приобрести все же непри-вычную мне чиновничью форму и позаботиться приисканием квартиры в центре Москвы… ».
В конце 90-х Виктор Антонович начинает брать отпуска от своей хлопотной службы, которыми в течение первых шести лет земской службы не пользовался. В мае 1897 г. он отправился в поездку по городам России. Июль и август следующе-го года проводит за границей с А. П. Рентшке. Летом 1901 г. два месяца снова проводит по состоянию здоровья за границей.
В конце сентября 1902 г. семидесятидвухлетний земский начальник 8-го участка Саратовского уезда Виктор Антонович Шомпулев уходит в отставку «по случаю преклонных лет и совершенно расстроенного здоровья…». В прошении он пишет также: «О пенсии же за службу я просить никогда не буду, ввиду возмож-ности для меня старика, переживающего восьмой десяток, ещё прожить один или два года не более ». Вместо пенсии в феврале 1903 г. Шомпулеву было выдано за «отказ его от производства в выслуженный гражданский чин надворного советника и коллежского советника три тысячи рублей за установленным 10% вычетом в инвалидный капитал ».
В полученных В. А. Шомпулевым памятных адресах подчёркивались его за-слуги на служебном поприще. Так, золотовская сельская община Рыбушанской волости Саратовского уезда благодарит за постройку его стараниями церкви и школы. Должностные лица Синеньской волости, помимо вручённого почётного адреса, собрали 30 руб. 50 коп и подарили ему на память икону божьей матери. Почётный адрес вручили также служащие волостных и сельских управлений По-повской волости. А поповский и рыбушанский волостные съезды вынесли свои благодарственные приговоры. «В адресах и приговорах должностные лица, духо-венство и крестьяне свидетельствуют, что за все 11 лет, пока Виктор Антонович состоял в должности земского начальника, он ни разу не допустил телесных нака-заний крестьян по приговорам волостных судов, ни разу не подвергал крестьян за разные проступки денежным штрафам, заменяя таковые краткосрочными арестами в свободное от работ время ».
Но не только подчинённые благодарили Виктора Антоновича за службу. Сам император, собственноручно, пожаловал ему орден св. Владимира 3-й сте-пени и свой портрет с автографом: «Отставному подпоручику В. А. Шомпулеву моё спасибо за долголетнюю доблестную службу предводителя дворянства и земского начальника. Николай. 1903 ». М. Н. Галкин-Врасский пишет в письме по этому поводу: «Полученный Вами портрет Государя с собственноручной надписью – превыше всех крестов, обычных наград, и я воображаю Вашу ра-дость, так же как и злобную зависть Ваших недругов ».
Такие высокие монаршие милости Шомпулев получил не без участия старого коллеги, бывшего Саратовского губернатора М. Н. Галкина-Врасского, а тогда – члена Государственного совета. В одном из писем Виктору Антоновичу он пишет: «На этот раз могу Вам сказать словами Плеве «Будьте довольны». «Больших по-здравлений не знаю, но с удовольствием спешу Вам передать приведённые два слова, сказанные мне вчера Вячеславом Константиновичем ». А после аудиенции Виктора Антоновича у Николая II: «Не многим в жизни и по службе выпало на долю столько милостей зараз. Ещё и ещё тысячу раз сердечно поздравляю Вас ».
В отставке В. А. Шомпулев ни в чём не нуждался и мог жить в своё удо-вольствие. Его вдовая сестра Екатерина в письмах к дочери Елизавете с завистью описывала праздничные столы брата: «Новый год встретили с дядей Виктором... От меня взял только икру, сёмгу, селёдку. Ужин с закусками был роскошный. Осетр в соусе провансаль с оливками, индейка, ветчина. Яблоки, апельсины, гру-ши, мандарины. Чудные конфеты в длинной нарядной коробке, думаю, 5 ф. от Блюменталя, пил шампанское по 2 р. 50 к. за твоё здоровье ». «Сегодня Верну-лась с дня рождения Александры Петровны. Вот какое было угощение: пирог с ви-зигой и осетриной, уха, осетрина на холодное с каперцами, оливками и другими приправами, ростбиф, пирожное от Жана. Груши, яблоки с чёрного дерева , апельсины, мандарины, конфекты, шампанское. Много вина и наливок. Они всегда так угощают ». Ещё в одном послании она не без тени зависти констатировала: «Хорошо, что он сумел так устроиться, деньги постоянно есть, что задумает – сей-час исполняет. Тому даст, тому пошлёт, тому подарит, и всё же не отказывает, что захочет сделать. Моим внучкам даёт больше меня… в церкви дают гораздо боль-ше моего, везде пятичницы и рубли, подают не копейки, а гривенники ».
Несмотря на свой преклонный возраст, Виктор Антонович отправился с А. П. Рентшке в путешествие по Европе. Они посетили Вену, Венецию, Флоренцию, Рим, Женеву, Париж, Кёльн, Берлин, Дрезден и Варшаву, где его дальний родст-венник П. П. Мейер был обер-полицмейстером. «В каждом городе брали гида, что довольно дорого. Целыми днями осматривали, ходили, ездили. Дядя, против всех ожиданий, оказался гораздо неутомимей меня ». Во всех городах они посещали музеи, восторгаясь произведениями искусства.
Однако пару лет спустя здоровье всё же не позволило ему повторить путе-шествие. Вот как он сообщает об этом сестре. «Ты конечно не воображаешь, что твой старичишка брат настолько тебя любит, что никак не мог примириться с мыслью расстаться с тобой старушонкой на целых полгода, в продолжении кото-рых ты или я старикашка могли умереть, не простившись в последние минуты жизни. Вот эта-то мысль так сильно преследовала меня от самого Саратова всю дорогу, почему я и решил из Варшавы вернуться обратно ». Однако при этом го-тов задержаться с возвращением домой, поскольку: «Теперь мы пробудем дня два или три в Москве – где слушаем Веру Панину ».
Виктор Антонович вырос в религиозной семье, и его отношения со служите-лями церкви подробно описаны в отдельном очерке. Сохранилась его переписка с саратовскими архимандритами, из которой видно их уважительное отношение к личности автора «Записок». Религиозность Шомпулева видна и в его частной пе-реписке. «Шесть месяцев просидел в четырёх стенах и теперь, наконец, вылез на свежий воздух и, как полагается доживающему восьмой десяток старцу, испо-ведовался и причастился святых тайн. Рассчитывал, если бог позволит, в первых числах мая поехать в Бари на поклонение мощам Николая угодника ».
Обширные личные знакомства и переписка позволяли В. А. Шомпулеву и в отставке быть в курсе событий. Благодаря связям в Санкт Петербурге он помогал не только своим родственникам, но и родне своей спутницы А. П. Рентшке. Своим долгом посещать старика и в дальнейшем поддерживать с ним отношения счёл са-ратовский губернатор и будущий председатель правительства П. А. Столыпин. «Столыпины. … заходил к Виктору с женой поделиться своей радостью: дочь его назначили фрейлиной ». Вернувшись из Бари, где он поклонялся мощам Николая-угодника, Шомпулев завозит больной дочери Столыпина иконку с частицей мощей святого . Пётр Аркадьевич, очевидно, участвовал в организации аудиенции Виктора Антоновича у императора, о чём говорит бережно сохранённое письмо Петра Аркадиевича.
В смутные годы крестьянских волнений Шомпулев обратился к губернатору с просьбой о выделении охраны в его имении. «В настоящее же время этот отда-лённый и заброшенный район Поповской волости остался без ближайшего поли-цейского надзора, несмотря на то, что некоторые из его деревень, как например: Трековка, Быковка и др. наполнены самым неблагонадёжным элементом, которые уже сожгли несколько крупных усадеб, подламывали хлебные амбары и вообще занимаются грабежом и насилием ». Не знаем, была ли выделена стража, но в га-зете вскоре находим подтверждение его опасениям ». Тогда в Приюте гибнут се-мейные реликвии, связанные с А. И. Шомпулевым и С. Г. Долгово-Сабуровым .
Во время празднования в Саратове пятидесятилетия отмены крепостного права Виктор Антонович оказался в центре внимания губернской общественности. В приглашении на торжественное заседание саратовского губернского присутствия, подписанном вице-губернатором П. М. Боярским присутствие Шомпулева названо «особо ценным как деятеля эпохи освобождения крестьян от крепостной за-висимости ». На торжественной церемонии открытия в те дни памятника Алек-сандру II почётные места были отведены для оставшихся в живых четырёх миро-вых посредников первого призыва, одним из которых был В. А. Шомпулев . 19 февраля в юбилейном выпуске «Саратовского листка» была опубликована под-робная биография Шомпулева с его портретом. Из столицы в Саратовскую губер-нию пришла «высочайшая благодарность за понесённые ревностные труды по приведению в действие положений о крестьянах, вышедших из крепостной зави-симости» четырём общественным деятелям, и опять в их числе - подпоручик в от-ставке Шомпулев .
Последние два года жизни стали для Виктора Антоновича испытанием: бо-лезни приходили одна за другой. Виктор Антонович пишет Елизавете Ивановой: «Рот немного «выпрямился», в пальцах ног и рук такое ощущение, как после того, как их обморозил» - это последствия инсульта перенесённого в 1911 г. А летом следующего года у Шомпулева начинает проявляться рак кожи. Он понимал, что жить ему осталось совсем немного. Екатерина Антоновна пишет: «Дядя в тоске от болезни, что никто не приехал из родных на его последний год. Сохрани его бог, дай ему господи пожить, хороший человек … ». Из другого письма, написанного ей в июле 1912 года, узнаём, что «по приезду в Саратов будет делать операцию. Ещё нарост около глаза. Сохрани его бог! ». В следующих письмах к дочери Е. А. Ивановой запечатлена хроника приближавшейся кончины. «У дяди прыщ, который не даёт ему покоя ». «Кажется дядя поедет в Москву для операций, т.к. Ку-ковского ныне в Саратове нет ». «Виктор 19 (июль 1912 – ред.) вернулся из Приюта, где тосковал от боли и скуки. Сегодня ему вырезали больные места около виска и глаза. В первый раз он кричал. Куска из руки не вырезали, но около боль-ного места натянули, чтобы закрылась рана с небольшим надрезом. Оперировал в Николаевской больнице Бибин; присутствовали Разумовский , Гуревич и Сер/гей/ Вас/ильевич , который сейчас у нас пьёт кофе. Дядя вернулся, и ему по-советовали уснуть. Слава богу, тревожное ожидание кончилось, он довольно спо-коен. От Разумовского в восторге, он сидел у дяди в воскресенье целый час. Сам господь благоприятствует Виктору пожить, на зиму уедет за границу ». «Дядя хо-дит в повязке до завтра. Разумовский был сегодня и одобрил, что не дал до суббо-ты перевязывать… (август 1912 – ред.)… Дядя третий день гуляет, но устаёт ».
Мучения закончились почти через год, Виктор Антонович скончался 6-го июля 1913 года . Отпевание тела состоялось в кафедральном соборе, погребение на кладбище Спасо-Преображенского мужского монастыря. На похоронах присут-ствовало много официальных лиц: уездный предводитель дворянства В. Н. Миха-левский, председатель уездной земской управы Б. П. Григорьев и много других, явившихся отдать последний долг почившему .
К этому времени уже умерли его сестра, жена и сын. Душеприказчиком Шомпулева стал его племянник Дмитрий Алексеевич Иванов. Осенью того же года он передал личные вещи и документы Виктора Антоновича в саратовские музеи. В художественный музей им. Радищева попал портрет Николая II (не сохранился) с автографом и документы С.Г. Долгово-Сабурова с подписями Суворова . А в музей Саратовской Учёной Архивной Комиссии - все награды Виктора Анто-новича, наградные листы к ним, а так же уменьшенная копия с картины Рубо «Смерть генерала Слепцова», икона-складень XVII века, и маленькая оловянная нательная икона божьей матери, по-видимому, та самая, что спасла жизнь праба-бушке Шомпулева во время пугачёвского бунта . Вскоре и А.П.Рентшке передаёт в СУАК портреты епископов Тихона, Николая и Павла, П.А.Столыпина, Алексан-дра III и Николая II, раскрашенные фотографии великих князей Николая и Влади-мира Николаевичей . Нам, несомненно, повезло в том, что ближайшие родствен-ники автора «Записок старого помещика» понимали историческую ценность ос-тавшегося после умершего наследия и сохранили его для потомков (отметим, что Д. А. и Е. А. Ивановы и А. П. Рентшке были членами Саратовской Учёной Архив-ной Комиссии).

Мысль написать воспоминания пришла к Шомпулеву в середине 90-х годов, когда он служил земским начальником и практически безвыездно жил в своём имении. А. П. Рентшке в одном из писем к Е. А. Ивановой пишет в середине 90-х годов: «Мы с дядей задумали нечто, про что пока секрет, кроме тебя, Екатерины Антоновны и Дмитрия Алексеевича . Рассказывая как-то о своём прошлом, вспоминая массу действительно интересных фактов и событий из своей общест-венной службы, особенно время введения реформ позапрошлого царствования, дядя воспламенился, и ему захотелось всё это описать. Подумай только, как это оживит дядю, как скрасит ему зиму, которая для него всегда так тяжела. Ах, толь-ко бы осуществить наши мечтания! ». В другом письме, датированном ноябрём 1896 года, сообщается уже о работе над рукописью: «Писали с дядей его роман, но у меня заболели глаза, и вот уже две недели, как не пишем, но завтра начнём ».
По всей видимости, замысел записок в процессе работы неоднократно пре-терпевал изменения. Автору явно хотелось отклониться от чисто мемуарного тек-ста в сторону художественного повествования. В двух произведениях с подзаго-ловком «Мой роман. Быль» он фактический сопровождает материал диалогами и описаниями личных переживаний героев. При этом имена персонажей изменены, но легко узнаваемы, а привязка к местам и времени событий сохранена докумен-тально точно, почему их нельзя отделить от основной части текстов мемуаров. Очевидно, что неоконченная и оставшаяся неопубликованной рукопись, которую В.А.Шомпулев озаглавил «Мой роман», предназначалась для узкого круга близких людей. Это подтверждает и надпись на титульной странице, адресованная А.П. Рентшке: «Оставь это себе». Неопубликованными также остались ещё два очерка. Один о Барятинском, вероятнее всего, потому, что почти целиком основан на рас-сказах третьих лиц, и другой - воспоминание о посещении коронации Николая II, в котором основное место автор уделил собственной персоне. В остальных произве-дениях автобиографическая канва сопровождается богатым историческим мате-риалом и интересными комментариями автора. Более того, нужно отметить, что в большей части очерков Шомпулев лишь вскользь обозначает свою причастность к описываемым событиям, только чтобы подчеркнуть историческую достоверность приводимых фактов.
Шомпулев также, очевидно, долго колебался: выпустить мемуары отдель-ным изданием как цельное произведение или публиковать их фрагментами в пе-риодике. Склонившись ко второму варианту, он, тем не менее, долго не оставлял мысли и об издании книги.
Первые части его «Записок» вышли в «Русской старине» уже в 1897 году и в течение последующих двух лет продолжения публиковались каждые три месяца. Однако, написав воспоминания о войне на Кавказе, по каким-то причинам Шом-пулев пытался найти для их издания другой журнал. «Исторический вестник» не-смотря на обращение непосредственно к А.В.Суворину рукопись не взял, и «Из воспоминаний старого кавказца» вышли вскоре в «Разведчике», специализиро-вавшемся на военной тематике.
После выхода в отставку в 1902 году Виктор Антонович с новыми силами берётся за написание мемуаров. В 1903 году в одной из местных газет читаем: «В настоящее время Виктор Антонович живёт на покое в своём имении и, как мы слышали от него, готовит для отдельного издания обширный труд – исторические воспоминания по Саратовской губернии ».
Однако в течение последующих пяти лет он опубликовал лишь воспомина-ния о своей недавней земской службе в правом журнале «Гражданин». Мысль из-дать свои воспоминания отдельной книгой Виктор Антонович оставил, очевидно, где-то в 1908 году, когда ему уже было 78 лет. В течение последующих двух лет почти непрерывно в «Русской старине» выходили разрозненные фрагменты его воспоминаний. И уже перед самой кончиной, когда смертельно больному Шомпу-леву перевалило за восемьдесят, он опубликовал воспоминания о своём отрочест-ве.
Даже сведённые воедино «Записки Старого помещика» не производят цельного впечатления. В написании и публикации очерков не прослеживается хронологическая последовательность, они неравноценны по объёму и художест-венным качествам. Возможно, что именно изначальное отсутствие последова-тельного, стилистически ровного изложения не позволило В. А. Шомпулеву со-единить свои воспоминания в отдельную книгу. Несмотря на это современники по достоинству оценили «Записки Старого помещика». Их перепечатывали в са-ратовской прессе, на них откликались в письмах к автору. На один из рассказов бывший саратовский губернатор Е. И. Барановский поместил в «Русской стари-не» обстоятельное возражение. Другой бывший начальник губернии друг ме-муариста М. Н. Галкин Врасский откликнулся на публикацию в письме: «Я не хочу отказать себе в удовольствии поделиться с Вами своими приятными впе-чатлениями, которые я вынес из только что прочитанных воспоминаний Ва-ших», писал он В. А. Шомпулеву 19 июля 1908 года, попутно прося его присы-лать оттиски его очерков .
В воспоминаниях В. А. Шомпулева даётся своеобразный культурный, мен-тальный и бытовой срез жизни и нравов русского провинциального дворянства второй половины XVIII – XIX столетий. Обращаясь к дореформенному про-шлому, он вспоминает былое «раздолье», к которому по словам М. Е. Салтыкова-Щедрина «не без тихой грусти обращают свои взоры старички ». Героями мемуаров В. А. Шомпулева были незнаменитые представители «благородного сословия», обречённые кануть в безвестность на просторах хрестоматийной грибоедовской «саратовской глуши». «Куда, бывало, ни повернись - везде либо Арапов, либо Сабуров, а для разнообразия на каждой версте по Загоскину да по Бекетову. И ссорятся, и мирятся все промежду себя; Араповы на Сабуровых женятся, Сабуровы на Араповых; а Бекетовы и Загоскины сами по себе плодятся. Чужой человек попадется – загрызут», в таких нелестных выражениях М. Е. Салтыков Щедрин охарактеризовал помещиков соседней Пензенской губернии . Записки В. А. Шомпулева как будто призваны подтвердить высказывание известного писателя. Дворянские семьи, о которых писал мемуарист, носят распространённые фамилии: Григорьев, Устинов, Аничков, Бахметьев, Рославлев, Левин и Неклюдов. Последние три были настолько обычны, что попали в произведения М. Н. Загоскина, А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого.
Особый интерес представляет на первый взгляд ничем не примечательный очерк «Пикник под Николин день» . В нём рассказывается, как в декабре 1876 г. катавшуюся на санях компанию молодых людей, среди которых была дочь мемуа-риста Вера и будущий министр внутренних дел А. Г. Булыгин, неожиданно за-стигла сильная снежная буря. Об этом происшествии вспоминает ветреная героиня известного рассказа Л. Н. Толстого «Отец Сергий». Почти так же, как и в рассказе В. А. Шомпулева, «после блинов с вином собралась весёлая кампания богатых людей, мужчин и женщин, кататься на тройках». Молодая красавица Маковкина, затосковав, рассуждает про себя: «Мне нужно что нибудь такое, что бы всё рас-строило, перевернуло. Ну, хоть бы как те, в Саратове, кажется, поехали и замёрз-ли» . Таким образом, заурядный сюжет из ничем не примечательного очерка В. А. Шомпулева неожиданно вплёлся в повествование одного из наиболее знако-вых произведений великого писателя. Так, судьбы двух кавказских офицеров снова пересеклись на страницах литературного произведения.
Герои мемуаров В. А. Шомпулева, за редкими исключениями, фигурируют под чужими или сокращёнными до инициалов фамилиями. Для саратовских со-временников автора реальные имена персонажей очерков не составляли особой тайны. Остальным В. А. Шомпулев раскрывал подлинные фамилии и давал пояс-нения по сюжету в письмах или пометках на полях оттисков рассказов. Но даже в этом случае восстановление биографических сведений об упоминаемых в тексте лицах стало для составителей данного издания нелёгкой задачей. Шифрование фамилий, по всей видимости, являлось необходимым условием для публикации записок, многие фигуранты которых ещё здравствовали или имели живых близких родственников. Отсылая свою статью издателю «Исторического вестника» С. Н. Шубинскому, В. А. Шомпулев подчёркивает, что «все лица, упоминаемые в этой статье, уже отошли в вечность, за исключением того адъютанта-поручика, который был в плену у горцев, почему, не зная наверное, жив ли он теперь, я его фамилию обозначил буквою N» .
Достоверность приводимых В. А. Шомпулевым сведений о прошлом прямо зависит от того, являлся ли он участником или очевидцем описываемых событиях или слышал о них от других людей. В последнем случае некоторые происшествия более похожи на анекдоты, а экскурсы в XVIII столетие сближаются с легендар-ными преданиями. Учитывая, что о ведении автором в течение жизни дневниковых записей ничего не известно, в ряде случаев памяти В. А. Шомпулева можно только позавидовать. За некоторыми исключениями, приводимые им факты под-тверждаются архивными документами, а необходимые пояснения к тексту читатель найдёт в примечаниях.
Орфография и пунктуация текста приведены в соответствие с современными правилами русского языка. Иллюстрации к книге извлечены из фондов Государст-венного архива Саратовской области, Саратовского областного музея краеведения и частных собраний.
Авторы вступительной статьи и примечаний выражают скромную надежду, что научная публикация обширного мемуарного наследия русского дворянина Виктора Антоновича Шомпулева вызовет интерес не только у историков и спе-циалистов по дворянской культуре XVIII – начала XX вв., но и у широкого круга читателей.

версия для печати

20 июля 2009 - 18:25
Дмитрий  (вст)
Здравствуйте, Андрей. С интересом познакомился с Вашим сайтом. Причина тому одна, ищу сведения о моем прапрадедушке, который был Председателем Саратовской земской управы - Федоровский Василий Александрович. ум.1883 г. и похоронен в спасо-Преображенском монастыре. Буду рад любой информации.
действие: ответить  
12 мая 2010 - 12:38
Екатерина  (вст)
Спасибо за этот сайт! Мне очень помогли материалы о Шомпулеве. Я заканчиваю истфак СГУ и пишу диплом "Село Синенькие Саратовского уезда в XIX--начале XX вв." А В. А. как раз был земским начальником 8-го участка ,к которому относилось село. Спасибо!
действие: ответить  
18 мая 2010 - 02:39
Владимир Георгиевич  (вст)
Здравствуйте, уважаемый Андрей! С интересом читаю всё по истории Саратовской губернии, в том числе и уникальные публикации на Вашем сайте. Дело в том, что мой прадедушка, герой Шипки, Владимир Егорович (также Георгиевич) Лазо (1855 - 1937) был саратовским дворянином (в Списке дворян, опубликованном ГАСО, он приведён под № 604), с 1884 по 1918 гг. проживал в своём поместьи в селе Никольское (Архангельское, Ново-Мещерское) Сердобского уезда, в то время - части Саратовской губернии. 4 года назад я первым из всех его многочисленных потомков побывал на руинах их поместья, где в 1893 году родилась моя бабушка Нина (как и все 7 её братьев и сестёр) и откуда вся их большая семья поспешно бежала ночью летом 1918 года, своевременно предупреждённая верными крестьянами о предстоящем разгроме. Я также побывал в ГАСО, где нашёл много интересных документов, в том числе о разрыве брачных отношений Владимира Лазо с его первой женой - Марией Ивановной Берновой, дочерью отставного подполковника Ивана Ивановича Бернова, скончавшегося в 1876 году на посту предводителя Саратовского Дворянства, владельца Мещерского (того основного, где сейчас газостанция и сохранились развалины когда-то шикарного старинного дома, в котором в 1830-х гг. гостил поэт Вяземский). Хотя я в детстве многое слышал от своей бабушки (ум. в 1967 г.), меня всё же очень интересуют дюбые детали о жизни моего прадедушки, в т.ч. о причинах его разрыва с Марией Берновой, которая вскоре после этого вышла замуж за саратовского интеллектуала М.Х. Смолдовского. И хотя после этих событий мой прадедушка уединился с новой семьёй в Никольском и, видимо, не желая "пересекаться" с Берновой, ориентировался больше на Пензу, имел там городскую квартиру, а бабушка закончила 1-ю Пензенскую Женскую Гимназию, он всё же должен был как-то участвовать в жизни Саратовской Губернии, общаться с соседями-помещиками (сохранилась его фотография на зимней лесной охоте с бородатым соседом) и т.д. Не могли бы Вы мне как-то помочь в этом? Дело в том, что я уже около 30 лет проживаю в Западной Европе и сейчас заканчиваю многостраничную историю нашего рода, которую хочу оставить в порядке "патриотического воспитания" своим детям, родившимся вне России, в обстановке далёкой от России культуры, и т.п. Буду очень признателен за ЛЮБОЙ Ваш отклик!
действие: ответить  

Поиск по сайту:  

21 декабря 2008 (3047 дней 17 часов назад)

В. А. Шомпулев - автор "Записок старого помещика".

В мае 1873 года вдова штабс-капитана Анна Степановна Шомпулева, урож-дённая Долгово-Сабурова подала на имя губернского предводителя М. М. Михай-лова-Рославлева ходатайство о передаче её девичьей фамилии своему единствен-ному сыну саратовскому уездному предводителю дворянства Виктору Антоно-вичу. В прошении она пишет, что «за смертью её родителей, никого кроме неё из потомков надворного советника Степана Григорьевича Долгово-Сабурова в живых не находится, а единственным мужского пола наследником рода остаётся (тогда сорокатрёхлетний – ред.) Виктор Антонович Шомпулев ». Ходатайство, по всей видимости, хода не получило, а полгода спустя, продвигать бумагу пришлось бы самому Шомпулеву, который к тому времени стал губернским предводителем дворянства и вероятно охладел к идее о смене фамилии. В течение следующих трёх лет он находился на вершине своей карьеры. Будучи не только губернским предводителем дворянства, но и председателем губернского земского собрания, губернской земской управы и председателем съезда мировых судей он становится кавалером ордена св. Владимира 4-й степени. Служебные дела дали ему тогда возможность встретиться со многими первыми лицами государства и, в том числе, с императором Александром II. Очевидно, вращаясь в высоких кругах, Шомпулев желал иметь более именитую фамилию, ведь редкий русский дворянин не «ста¬вил семисотлетнее дворян¬ство выше всякого богатства и чинов ». Это желание сменить фамилию в зрелом возрасте многое говорит нам о личности автора записок, который и в начале двадцатого столетия подписывался псевдонимом «Старый помещик». А в романе «Быль» он присвоил себе звучную по-княжески фамилию Заряжский, которого в отличие от своего прототипа наделил «большими поместья-ми» и известностью в губернии. Это обнаруживает скрытый комплекс, не дававший успешному чиновнику получить полное удовлетворение от своих достижений по карьере.
Фамилия автору публикуемых записок досталась действительно не знатная. По утверждению Виктора Антоновича, его дедушка «был полковник венгер¬ской службы, принявший русское подданство и приписавшийся к Екатеринославскому дворянству, где ему в этой губернии были пожалованы 3000 десятин земли ». Приехал он в Россию, вероятнее всего, в середине XVIII века, когда молодая им-перия вербовала для охраны своих границ бежавших с турецких территорий дво-рян восточноевропейских стран. Молодой венгр, ставший после крещения Иваном Шомпулевым (фамилия, по словам Виктора Антоновича, была сильно искажена православным священником) родословной с собой не привёз, и никаких докумен-тов о нём в семье не хранилось.
Зато по материнской линии дедом Шомпулева был Степан Григорьевич Долгово-Сабуров – представитель одной из древнейших русских дворянских фа-милий. Пращуры из этого рода служили ещё Александру Невскому, и их вотчины под Старой Ладогой, полученные в те времена, принадлежали отцу Степана. Сте-пан Григорьевич мальчиком поступил в квартировавший в Новой Ладоге Суздаль-ский полк, командиром которого был полковник А. В. Суворов и пробыл на воин-ской службе 16 лет. Ему довелось быть адъютантом великого полководца во время русско-турецкой войны, и, выйдя в отставку секунд-майором, С. Г. Долгово-Сабуров, перешёл на гражданскую службу. Дойдя до должности городничего Ца-рицына (ныне г. Волгоград, тогда уездный город Саратовской губернии), получил за многолетнюю службу 800 десятин земли в Кузнецком уезде и стал одним из помещиков губернии. Документы, связанные со Степаном Григорьевичем, бережно хранились в семье Шомпулевых и впоследствии были переданы в местную ар-хивную комиссию.
Степан Григорьевич Долгово-Сабуров поселился в Саратове в 1783 году и поступил на службу заседателем в Дворянское собрание. А в 1788 году в возрасте 37 лет он женился на дочери казначея саратовской казённой палаты, титулярного советника Фёдора Артамоновича Быкова – Александре. Мать Виктора Антоновича сохранила поздравление, написанное по этому случаю А.В.Суворовым: «Поздрав-ляю вас с новым семейством, желаю жить в спокойствии… Пребываю с истинным моим почтением. Государь мой, Вашего высокоблагородия покорный слуга Александр Суворов ».
Быковы же уже тогда были старожилами саратовского края. Дед Александры Фёдоровны – Артамон (Автоном) Быков, офицер астраханского гарнизона, был пожалован в дворянство в 1739 году и поселился под Саратовом (тогда находив-шимся в Астраханской губернии), получив за службу более 5000 десятин при селе Елшанке, ставшим впоследствии Быковкой. А в конце 60-х годов имение перешло его четверым сыновьям, двое из которых, однако, погибли во время пугачёвщины. У старшего - Фёдора Артамоновича, помимо бабушки Шомпулева Александры, было ещё три дочери: Мария, Прасковья и Елизавета. Четыре сестры стали на-следницами родительского имения . Каждая из них, выйдя замуж, переехала на свою часть владений. Так в версте от Быковки Александрой впоследствии будет построена усадьба Приют. Марии досталась Студёнка в паре вёрст южнее Быковки, а Прасковье – Неклюдовка, также в паре вёрст севернее Быковки по течению речки Латрык. Дети сестёр женятся на детях соседей, благодаря чему почти вся округа в Саратовском уезде находится у Виктора Антоновича в различной степени родства. (Дмитриевы, Неклюдовы, Григорьевы, Казариновы, Хрещатинские, Якубовичи). Хорошо осведомлённый в семейных тайнах своей родни Шомпулев вывел их дей-ствующими лицами в своих воспоминаниях.
Но вернёмся к биографии самого автора «Записок». Родившаяся в 1803 году в семье Долгово-Сабуровых дочь Анна в начале 20-х годов выходит замуж за на-чальника саратовской жандармской команды Антона Ивановича Шомпулева. Для жениха, приехавшего в чужой город, Анна Степановна была выгодной невестой с приданым, состоявшим из несколько крепостных и трёх небольших имений. Из-вестно, что в 1824 году Шомпулев для обеспечения своих крепостных землёй оформляет в оброк участок в Саратовском уезде.
Антон Иванович был участником отечественной войны 1812 года. По выходе в отставку устраивается офицером на создаваемую в то время в России жан-дармскую службу. Сначала на родине в Елисаветграде, а затем переезжает в 1819 году в Саратов, где уже возглавляет местную жандармскую команду. Чин штабс-капитана, полученный Антоном Ивановичем на этой должности, дал ему право на потомственное дворянство, которое унаследовал Виктор Антонович.
В 1825 г. в семье Шомпулевых рождается дочь Екатерина, а 17-го июня 1830 г. - мальчик Виктор - автор «Записок старого помещика». Всего через месяц во время эпидемии холеры в Саратове умирает отец новорожденного.
Сведений о жизни Анны Степановны и её детей в 1830-е годы почти не со-хранилось. В её доме было множество дворовых - только из имения в с. Чирчим было взято в Саратов 12 человек. У Виктора Антоновича, как и у большинства его современников была «мамка» из крепостных и француз - гувернёр Позе. Анна Степановна могла вести вполне светский образ жизни, поскольку от родителей ос-тались поместья и крепостные, а от мужа - пенсион вдовы обер-офицера.
Заботу о детях покойного жандарма взяло на себя государство, которое бес-покоилось о судьбе сирот дворян, погибших на службе. После холеры 1830 года были открыты дополнительные кадетские корпуса. Девочек за неимением в то время провинциальных институтов благородных девиц определяли в столичный. Не оставлял без внимания семью умершего предшественника и штаб-офицер От-дельного корпуса жандармов подполковник П. И. Быков, устроивший вдове с сы-ном в 1837 г. первую в жизни Виктора высочайшую аудиенцию у посетившего Саратов наследника престола цесаревича Александра Николаевича. Её описание в «Записках» явно вымышлено и никак не подтверждается свидетельствами совре-менников. Несомненно только то, что именно тогда на имя императора было пере-дано прошение Анны Степановны об определении сына на казённое воспитание в Александровский корпус для малолетних сирот в Царском Селе. Из которого Вик-тор в 1839 г. был переведен в Павловский кадетский корпус. Можно представить, как чувствовал себя мальчик, оторванный от матери и находившийся в тысяче вёрст от дома. Возможно, из-за желания показать себя с сильным характером, В. А. Шомпулев вспоминает о пребывании в казённых стенах эмоционально сдер-жанно. А вот Л. М. Жемчужников, который в те же годы находился в том же кор-пусе писал: «мало-помалу я грубел и свыкался с обычаями и порядками корпуса, … и украдкою плакал ».
Замену родительскому вниманию Витя искал у служившего в Санкт Петербурге А. П. Иванова – будущего супруга его сестры . В записках до-чери последнего - Елизаветы говорится, что по праздникам к Алексею Петровичу «приходили кадеты и ученики заведений, которых родители доверили отцу моему. Из числа последних был и кадет Шомпулев, брат будущей жены отца и моей ма-тери». С семьёй Ивановых и их родственным окружением мемуарист поддерживал тесные отношения в течение всей жизни, а многих из них он позже описал в своих воспоминаниях.
Вите, однако, не удалось окончить корпус. В 1845 году во время летних ла-герей он заболевает воспалением легких и прерывает дальнейшее обучение. В том же году Шомпулев возвращается в Саратов, где в течение трёх лет (1846 -1849) служит чиновником в канцелярии губернатора по уголовному столу, как тогда это часто бывало, без жалования и вне штата.
В марте 1849 г. В. А. Шомпулев, исполняя легендарное напутствие уми-рающего отца: «будь военный и пролей кровь за царя и отечество», уехал на Кав-каз, где был зачислен юнкером в знаменитый Куринский егерский полк. Для ха-рактеристики его поступка применимы строки из первого «кавказского» рассказа Л. Н. Толстого «Набег»: «это был один из наших молодых офицеров, образовав-шихся по Марлинскому и Лермонтову. Эти люди смотрят на Кавказ не иначе, как сквозь призму героев нашего времени, Мулла Нуров и т. п., и во всех своих дейст-виях руководствуются не собственными наклонностями, а примером этих обра-зов ».
Много лет спустя Шомпулев описывает в своих воспоминаниях пережитые на Кавказе события в романтическом духе.
Кавказские воспоминания В. А. Шомпулева настолько органично соотносят-ся с культурной традицией эпохи, что при чтении его очерков легко поймать себя на мысли, что всё это уже знакомо по хрестоматийной литературе. Вспомним опи-сание юнкера Грушницкого из «Героя нашего времени» М. Ю. Лермонтова: «При-езд его на Кавказ — следствие его романтического фанатизма: я уверен, что нака-нуне отъезда из отцовской деревни он говорил с мрачным видом какой-нибудь хо-рошенькой соседке, что он едет не так, просто служить, но что ищет смерти, пото-му что... ». У В. А. Шомпулева тоже читаем, что он поехал на Кавказ из за несча-стной любви к некоей Катеньке. «Он был ранен пулей в ногу и поехал на воды», пишет далее о своём герое М. Ю. Лермонтов. «Он только год в службе, носит, по особенному роду франтовства, толстую солдатскую шинель. У него георгиевский солдатский крестик, …ему едва ли двадцать один год, … слывет отличным храб-рецом; я его видел в деле: он махает шашкой, кричит и бросается вперед, зажмурив глаза». Шомпулев тоже юнкер, тоже после ранения отдыхает «на водах» и носит солдатскую шинель. Правда, его крестик ещё в пути и двадцати одного года пока не исполнилось, зато совпадения дополняет ранение в ногу. А девушка Хейкла из очерка «Быль. Из прошлого» чем не лермонтовская Бэла?
Но ещё большие пересечения встречаются у В. А. Шомпулева с творчеством другого современника и почти ровесника мемуариста - Л. Н. Толстого. В своих скитаниях по Кавказу их пути едва не пересеклись, и воспоминания нашего героя могут служить прекрасным дополнением к повестям последнего «Казаки» и «Хаджи Мурат»: оба побывали там в одно время, общались с одними людьми и вынесли общие впечатления. Более того, «Хаджи Мурата» Л. Н. Толстой закончил после публикации кавказских воспоминаний В. А. Шомпулева, записки которого вполне могли быть прочитаны и использованы при создании повести.
Описание возвращения Заряжского с Кавказа в неоконченной рукописи ро-мана «Быль» удивительно напоминает аналогичную сцену приезда домой Николая Ростова в «Войне и мире». Так удивительным образом жизнь давала героев лите-ратуре, а она переносила их в жизнь. Ко времени приезда нашего героя на Кавказ творчество Лермонтова уже почти десять лет будоражило умы честолюбивой мо-лодёжи. «Казаки» Толстого были опубликованы ещё в начале 60 х гг. и едва ли прошли мимо дорожившего кавказской героикой в своей судьбе Шомпулева. Ко-гда в печати наконец появились воспоминания нашего героя, от событий тех лет автора отделяла бездна в полстолетия. Реалии жизни и события, описанные в ли-тературе, могли уже смешаться так, что и сам мемуарист не сумел бы отделить правду от вымысла и невольно подпасть под обаяние расхожих литературных ти-пов его эпохи. Но не следует забывать, что типы эти, по определению Достоевско-го, часто бывают «действительнее самой действительности»
Но вернёмся к биографии нашего героя. В первый год службы Виктор Анто-нович побывал в двух экспедиции против горцев. Первая из них в мае – июне, вторая - с начала августа по конец октября. За отвагу в бою 13 августа 1849 г. при переправе через реку Сунжу он был произведен в офицеры.
В январе 1850 г. Шомпулев участвует в крупной зимней экспедиции, но уже в Большой Чечне. Во время этой операции Шомпулев получил ранение в ногу и был представлен к Знаку отличия Военного ордена, более известного как «солдат-ский Георгий». Эту боевую награду он носил до конца жизни.
Выйдя из госпиталя, Шомпулев отправился на лечение на Михайловский минеральный источник по приглашению легендарного кавказского героя и сара-товского дворянина Николая Павловича Слепцова, который был хорошо знаком с шурином Виктора Антоновича – А. П. Ивановым, своим соседом по саратовскому имению. Очевидно, благодаря этому Николай Павлович отнёсся к раненому юно-ше-земляку по-отечески.
Виктор Антонович был произведен в прапорщики в январе 1851 г. со стар-шинством с августа 1849 года. А поскольку «Георгий» был получен им в период между представлением в офицеры и утверждением в чине, при назначении пен-сиона возник спор, длившийся более четверти века. Инстанции не могли придти к общему мнению, с какой ставки, рядового или офицера, его исчислять. Пенсион в конечном итоге был получен отставным поручиком большой суммой сразу за все годы.
Лето 1851 г. Шомпулев провёл в Саратовской губернии, поправляясь после ранения, а затем по его просьбе был прикомандирован к Сунженскому линейному казачьему полку , где пережил роман с казачкой Фросей. Осенью того года он в последний раз участвовал в боевых действиях.
Виктор Антонович провел ещё одну зиму на Кавказе, но вследствие раны, признанной врачами «не уступающей врачебным средствам», был уволен со службы 24 мая 1852 г. с мундиром и полным пенсионом. Всю оставшуюся жизнь он так и оставался отставным подпоручиком, хотя должность губернского предво-дителя дворянства позволяла ему получить чин статского советника.
Вернувшись в Саратов, Виктор Антонович не спешил поступать на службу. Как раз в то время его матери от двоюродной бабушки по наследству перешло солидное поместье с 260 крестьянами. И он занялся оформлением прав собствен-ности на это имение, находившееся в селе Старый Чирчим Кузнецкого уезда Сара-товской губернии. Зиму с 1852 на 1853 год Виктор Антонович провёл в Петербур-ге и Нижегородской губернии, к дворянству которой была приписана покойная. Возникшие в связи с этим делом затруднения помог разрешить начинавший тогда свою карьеру помощником статс-секретаря государственного совета племянник шурина Шомпулева - Петр Иванович Саломон, впоследствии ставший сенатором. Благодаря знакомствам последнего двадцатитрёхлетний провинциал добился ау-диенции с Николаем I. По словам Шомпулева, его отказ от ежегодного пособия для раненых в пользу более бедных офицеров побудил императора поставить по-ложительную резолюцию на поданном прошении.
В Государственном архиве Саратовской области сохранилось дело, касаю-щееся передачи Шомпулевым этого имения, в котором содержатся сведения о его доходности . Из документов видно, что до середины 1830-х гг. оброк с него со-ставлял 2200 руб. в год, а к 1850 г. после размежевания упал до 198 руб. в год со всех крестьян. Тем не менее, влюблённый юнкер Шомпулев в 1851 г. мог позво-лить себе дать 500 руб. на откуп от обязательств по помолвке казачьей девушки.
В упомянутом деле обращают на себя ещё внимание и копии записок барыни к старосте села, в которых ярко проявился властный характер матери нашего героя .
В последующие годы Шомпулев летом живёт в своём имении Приют, зани-маясь ведением хозяйства и охотой, а зиму проводит в Саратове, где вращается в светском обществе губернской столицы, посещая балы и театр. Известный рос-сийский актёр того времени пишет о своём пребывании в Саратове: «Театралов было много, но избранных мало… За кули¬сами постоянно бывали … В. А. Шом-полов ... Мы постоянно вращались в их обществе, они старались доставлять все-возможные удовольствия труппе, устраивали обеды, вечера, пикники, жили весело. Вели они себя прилично, с полным уважением относились к нашим дамам … ».
В 1855 г. Виктор Антонович женится на Марии Михайловне Готовицкой, дочери отставного гусара и внучке саратовского откупщика-миллионера, потомст-венного почётного гражданина и купца 1-й гильдии Хрисанфа Ивановича Образ-цова, умершего семью годами ранее. Образцов оставил своим потомкам немалое состояние, в том числе в виде земель и крепостных, которых он скупал на своего зятя – дворянина. У Михаила Ивановича Готовицкого было пятеро детей, но хва-тило всем. Приданое невесты Шомпулева помимо почти тысячи душ крестьян, включало 320 десятин в Саратовском (деревня Топовка) и 1283 - в Камышинском (село Грязнуха) уездах. На Малой Дворянской (ныне Советской) улице Саратова у молодой четы появился роскошный особняк, обстановку которого Шомпулев опи-сал в неоконченном романе «Быль».
Однако брак этот продержался недолго. Среди причин развода основная – недворянское происхождение тёщи. Шомпулев пишет в своём неоконченном ро-мане, что он «как дворянин в душе был далёк от всяких коммерческих дел, и купе-ческое родство тёщи всегда его шокировало». Разница во взглядах на жизнь суп-ругов и разрушила семью.
В том же произведении Шомпулев рисует себя мужчиной, пользующимся успехом у женщин. Наверное, его нескромность имела основания. Более четверти века своей жизни он жил отдельно от жены, без постоянной спутницы. Все эти го-ды влиятельный красавец вряд ли страдал от одиночества. В одном из писем 90-х гг. его гражданская жена пишет о браке племянника В. А. Шмпулева - П. П. Мейера: «Безусловно, дядя (В.А.-ред.) на стороне Пети, так как в позапрошлый приезд характер Л. Л. (Лиды, супруги Мейера - ред.) обрисовался рельефно. Да кроме того, как знаток женщин он не раз заводил речь о том, что не может быть, чтобы она была ему верна» . Чутьё подсказывало видавшему виды мужчине, что Л. Л. не тяготит себя супружеской верностью.
Женившись, В. А. Шомпулев начал карьеру общественного деятеля с бла-гоприятной позиции состоятельного помещика и семьянина. В январе 1856 г. его избрали депутатом губернского дворянского собрания от Кузнецкого уезда и ут-вердили кандидатом на должность уездного предводителя. Многократно и подол-гу, замещая предводителя, Виктор Антонович в 1861 г. окончательно вступил в эту должность.
Как писал М. Е. Салтыков-Щедрин, «предводитель дворянства в своём уезде был подлинным козырным тузом. Он распоряжался земской полицией, он влиял на решение суда, он аттестовал уездных чиновников, он кормил губернатора во время ревизий» . Для тридцатилетнего Шомпулева это время стало хорошей школой. С началом масштабных перемен в стране ему довелось исполнять ответственные роли в осуществлении государственных преобразований в уездах, где он избирался на должности, председательствовал и участвовал в работе различных комиссий.
С декабря 1864 г. Виктор Антонович четыре трёхлетия был предводителем дворянства Саратовского уезда. Поскольку предводитель уезда, в котором нахо-дился губернский город, по закону являлся заместителем губернского предводите-ля, он периодически исполнял функции последнего. В период с 1867 по 1869 г. Шомпулев тринадцать раз замещал должность губернского предводителя на срок от 2 недель до 2 месяцев.
Постоянно занимая дворянские выборные должности в уездных и губернских дворянских собраниях, Виктор Антонович участвовал в проведении освобо-дительных реформ 1861 года. В это время, он был активным участником и предсе-дателем различных комиссий и общественных организаций.
В 1865-1866 гг. он участвовал в создании саратовского земства, работая председателем уездной комиссии по введению в действие положения о земских учреждениях. В октябре 1869 г. он был избран председателем уездной земской управы и пробыл на этой должности семь лет, по май 1876 г.
В 1868 г. Шомпулев работал над введением новых судебных учреждений. На земском собрании Саратовского уезда в мае 1869 г. Виктор Антонович был избран почётным мировым судьёй, а в июне того же года на первом съезде мировых судей его председателем. Для изучения новых обязанностей Виктор Антонович ездил в Петербург на заседания столичного мирового съезда. В должности почётного мирового судьи он оставался до 1875 г. Таким образом, с 1869 г. он занимал сразу три должности.
Кроме того, с июля 1866 по январь 1868 г. он возглавлял комиссию по пере-смотру городового положения Саратова. Эта комиссия в январе 1871 года приняла новое положение и сформировала городскую управу, начавшую работать в апреле того же года.
В составе этой комиссии работал уже тогда известный писатель Д. Л. Мор-довцев. Приблизительно в это время Дмитрий Лукич пишет свой роман «Идеали-сты и реалисты», главным героем которого выступает Василий Левин - предок Шомпулева в 5 колене. Трудно предположить, что коллеги ни разу не обмолви-лись словом на эту тему. Не исключено, что и сюжет этой книги обсуждался в их совместных беседах. Более того, отметим, что реальную историческую личность XVIII столетия несколькими годами раньше вывел из мрака забвения сосед нашего героя по имению в с. Старый Чирчим, известный археограф Г. В. Есипов .
На трёхлетие с 1872 по 1875 г. Виктор Антонович вновь был выбран на должность Саратовского уездного предводителя дворянства. В августе 1872 г. он участвовал в торжественном приёме, посетивших Саратов Александра II с супру-гой Марией Фёдоровной и цесаревичем, будущим Александром III. На балу в дво-рянском собрании Шомпулев танцевал с императрицей, о чём она вспомнила три-дцать лет спустя, принимая его в Гатчине. И, наконец, 23 сентября 1873 г. Виктор Антонович был утверждён в должности губернского предводителя дворянства и председателя Губернского земского собрания, так как М. М. Михайлов-Рославлeв вышел в отставку. А в сентябре 1874 г. он получил орден соответствующий его рангу - Св. Владимира 4-й степени .
Как губернский предводитель дворянства он возглавляет различные благо-творительные организации, становится попечителем арестантского дома и дирек-тором саратовского комитета попечительства о тюрьмах.
Будучи относительно молодым, незнатной фамилии и среднего достатка, Шомпулев тем не менее в течение нескольких лет смог войти в административную верхушку богатой и обширной губернии. Неудивительно, что такой взлёт вполне мог вскружить ему голову. Имея независимый, горделивый и, вероятно, властный характер, он, несомненно, должен был приобрести себе немало врагов и завистни-ков. В своих записках В. А. Шомпулев обошёл некоторые неудобные для него мо-менты биографии, восстановить которые удаётся только с помощью документов.
Широкую огласку получил скандал, инициатором которого стал известный в губернии «борец за справедливость», отставной офицер Генерального штаба и со-сед В. А. Шомпулева по имению М. Н. Самбикин. Он постоянно судился то с ос-корбившими его газетчиками, то с окрестными землевладельцами , а в 1874 г. его гнев обрушился на В. А. Шомпулева. Председателя управы Самбикин заподозрил в злоупотреблении служебным положением и попустительстве в растрате земских денег. Виктор Антонович публично, по пунктам опровергал все приводимые до-воды. Но Самбикин не унимался и повторял свои нападки от одного собрания к другому. Вот характерные образчики взаимоотношений двух противников, по-черпнутые из их заявлений. М. Н. Самбикин в своей жалобе губернскому земскому собранию писал, что « г. Шомпулев, подойдя ко мне в зале, объявил мне наедине, что если я на будущее время буду идти против него на уездном земском собрании, а, тем более, заявлю кое-что из того, что мне известно по соседству наших усадеб, … предупреждал меня, что у него на всякий случай будет всегда в кармане револьвер, и чтобы я знал, что у него на шее не сидит — ни семьи, ни детей, а мне как семейному человеку с малыми детьми может предстоять риск громадный… г. Шомпулев не раз уже делал подобные угрозы револьвером разным лицам, пользующимся в саратовском обществе полным уважением, и даже по одной из них, сделанной члену судебной палаты Веселкину при исполнении им должности губернского прокурора, был под следствием и судим ».
Не остался в долгу и В. А. Шомпулев, обратившийся непосредственно к гу-бернатору: «Самбикин, питая ко мне личные неприязненные отношения, подал в губернскую управу на меня как председателя саратовской уездной земской управы оскорбительное для моего достоинства и совершенно им вымышленное заявление по разным предметам моей земской деятельности… некоторые из заявлений г. Самбикина переступают уже всякие пределы его недостойной клеветы и направ-лены с видимою целью поколебать ко мне с давних лет установившееся общест-венное доверие ... По поводу чего имею честь покорнейше просить ваше превос-ходительство не оставить с вашей стороны распоряжение к административному исследованию… Это исследование даст вашему превосходительству возможность убедиться в несправедливости возводимых злоупотреблений в районе управляемой вами губернии, а меня оградить от дальнейшей клеветы со стороны Самбикина, желающего унизить моё общественное положение, связанное с должностью председателя управы и губернского предводителя дворянства ».
То, что Виктор Антонович умел с особым достоинством держаться в обще-стве подтверждает и эпитет, данный ему дальним родственником Николаем Вла-димировичем Мачевариани, который называет его в письмах к кузине не иначе, как «патрицием» .
Однако Шомпулев мог, когда этого требовало дело, твёрдо отстаивать свою позицию и не избегал конфликтных ситуаций с сильными противниками. Приме-ром тому служит его участие в так называемом «железнодорожном деле», когда противники действий Виктора Антоновича пытались убрать его с должности, оп-ротестовав результаты выборов 1869 года в уездную земскую управу. По заявле-нию одного из землевладельцев Саратовского уезда - Н. И. Буковского были вы-явлены нарушения при проведении выборов со стороны Шомпулева, получивше-го должность председателя управы. Согласно разбирательству, проведённому Гу-бернским земским собранием по этому заявлению, Шомпулев «имел на своей сто-роне незаконный состав гласных от землевладельцев, уклонил собрание от надле-жащей проверки» своих действий, которые «клонились единственно к достижению личных целей ». Однако последствий это разбирательство не имело. Очевидно, Виктор Антонович умел отвечать оппонентам, и к тому же был в близких от-ношениях с губернатором, князем Гагариным, которому чуть не стал зятем.
Работа в должности губернского предводителя при губернаторе М. Н. Гал-кине-Врасском проходила в совсем другой обстановке. Кроме вышеупомянутого Самбикина, никто уже к Виктору Антоновичу претензий не предъявлял. Очевидно, его связи в столице охладили пыл оппонентов. А с Михаилом Николаевичем Шомпулев сохранил самые тёплые отношения до конца своих дней.
В 1876 г. В. А. Шомпулев покинул все свои посты в губернии. Но его опыт и связи не остались невостребованными. Вскоре его избрали председателем окруж-ного отделения общества взаимного поземельного кредита, а в 1882 г. акционеры стоявшего на грани разорения Саратовско Симбирского земельного банка пред-ложили ему стать председателем правления. Для получения права участия в соб-раниях акционеров за него внесли акции на сумму в 6500 руб. Он составил и опуб-ликовал в «Биржевых ведомостях» подробный план спасения банка, но осущест-вить его не успел в связи с ликвидацией учреждения по распоряжению министер-ства финансов.
О жизни В. А. Шомпулева в 80 е гг. известно очень мало. Он пропускает эти годы в своих воспоминаниях, а формулярный список Виктора Антоновича с 1876 по 1891 годы имеет пробел. Достаточно долго после увольнения с государствен-ной службы Шомпулев мог позволить себе жить на нажитое ранее. Саратовский дворянин А. Н. Минх в своём дневнике, изобилующем резкими высказываниями о современниках, называет Виктора Антоновича «гадиной и ростовщиком». Оче-видно, Шомпулев не гнушался в это время давать деньги под проценты .
Живёт он зимой во флигеле дома сестры, а летом в своём имении Приют, которое, согласно описанию в статистическом сборнике, располагаясь на бедных почвах, дохода не приносило . В 80-е годы Шомпулев неоднократно пытался продать его, в том числе, давая объявления в газеты. Позднее он стал предлагать в наём «дачу в 3-х часах конной езды от Саратова при дер. Приют; особый вполне меблированный большой флигель, расположенный на берегу рыболовной реки Латрык, в парке и с хозяйским отоплением кухни ».
В эти годы в жизни Виктора Антоновича появилась Александра Петровна Рентшке – певица, немка по национальности, исполнявшая итальянские оперные арии, из-за чего в семье её называли «итальянкой». Её брат был прокурором в Во-ронеже, она прекрасно владела русским языком. Об отношениях Рентшке с Шом-пулевым известно из её переписки с близкой подругой Елизаветой Алексеевной Ивановой – племянницей Шомпулева. Александра Петровна пишет в одном из пи-сем: «У меня есть теперь своя семья … теперь, 10 лет спустя, когда только что моё положение оформилось, так сказать, теперь иметь ребёнка, это значит снова начи-нать борьбу, а я чувствую, что если мне снова всё придётся начинать, у меня нет сил, а ведь они вдвойне нужны будут тогда. Да и кто поверит теперь, да ещё после заграницы, что это дядин ребёнок. Дядино положение и т.д., т.д. остальное сама можешь дополнить…Трудно совместить восторженную любовь к богу с сильным чувством к человеку, а я дядю люблю так сильно, что мне иногда кажется, что это даже грешно. И моё желание умереть раньше его, есть безусловно эгоизм непозволительный ». Александра Петровна была маленькой хрупкой женщиной, и, по рассказам дочери Шомпулева Веры, он, имея крупное телосложение, носил её на ладонях в присутствии гостей вокруг стола. До конца жизни, не оформляя развод, Виктор Антонович прожил с А. П. Рентшке в гражданском браке, сохранив с ней самые тёплые отношения.
Реформа земского управления 1891 г. предоставила право занимать должно-сти земских начальников предводителям дворянства, прослужившим полное трёх-летие. Так, в 1891 г., после пятнадцати лет жизни в отставке, В. А. Шомпулев вновь был призван к службе. По его воспоминаниям, занять учреждаемый пост в Саратовской губернии ему предложил министр внутренних дел И. Н. Дурново, ко-гда он встречался с ним в Санкт Петербурге. Наверное, не последним стимулом была и материальная сторона, поскольку назначенное жалование составляло 2200 рублей в год. Деньги по тем временам не такие уж и малые.
Несмотря на возраст Шомпулев рьяно взялся за дело. Тогда А. П. Рентшке писала Е. А. Ивановой: «Виктор Антонович встаёт в 4 часа, и я целый день одна, он только на минутку заходит пообедать на скорую руку ». В саратовской газете тех дней в сообщении о происшествиях мы читаем, что «владелец имения, земский начальник В. А. Шомпулев, возвращался после занятий в канцелярии около 2-х часов ночи ». И такой режим, видимо, был для него привычным.
Когда он повредил ногу и не мог вставать, по словам А. П. Рентшке, его не так тревожила физическая боль, «как мысль, что в таком состоянии он не может вполне выполнять свои обязанности; крестьян он принимает лёжа, администра-тивные распоряжения тоже отдаёт, но судить ему нельзя… ». Постоянные про-блемы у него с его подопечными - волостными старостами: «Дядя в такой степени раздражительный, что почти всё время приходится быть с ним. Мирошников делает один промах за другим, в Синеньких Ржехин , которого он восстановил, начинает делать ему неприятности; тут эта перепись, всем объясняй, всем толкуй, да и текущие дела запускать нельзя ».
Шомпулев не сторонник заигрывания с безалаберными крестьянами. На уездном земском собрании он докладывает: «На моём участке кто не вывозит на-воз, не очищает улиц – сидит под арестом ». Виктор Антонович против выдачи земством крестьянам зерновых ссуд, поскольку по его словам кредиты ссудно-сберегательных обществ крестьяне разбирали «на свадьбы, крестины, гармоники, различные кутежи и прочие крестьянские имущества, рассчитывая, что долги кре-стьян рано или поздно сложат по манифесту ». В то же время он размещает шко-лы грамоты в удобных домах и трогательно беспокоится о справедливом возна-граждении бедного крестьянина, передавшего найденный им клад в Саратовскую учёную архивную комиссию . При этом В. А. Шомпулев между прочим предпо-лагает, что найденный клад был зарыт во время нашествия Пугачёва, который, по семейному преданию, уходя из Саратова на юг, останавливался в этих местах.
Деятельность Шомпулева в должности земского начальника была отмечена, в октябре 1894 г. ему был пожалован орден св. Анны 2-й степени.
Шомпулев несмотря на свою деревенскую жизнь оставался увлечённым те-атралом. В его архиве хранятся фотографии с автографами артистов, а их фамилии упоминаются в письмах Виктора Антоновича. Но особо часто он упоминает Веру Петрову - звезду мирового масштаба, молодость которой прошла в Саратове. Вик-тор Антонович впоследствии встречался с ней, бывая в Москве. В одном из писем к сестре он пишет: «Быть может, посмотрим на сцене Верочку Петрову, которая сильно просит нас об этом ».
Тягу к театральной жизни он сохранил до конца дней. Когда Екатерина Ан-тоновна пустила к себе квартирантами актёров театра, Шомпулев проводил с ними много времени. «Виктор очень полюбил моих постояльцев, так бы ему хотелось видеть их чаще. И им тоже – взаимное расположение... Блюменталь-Тамарин … прочитал мне экспромт Виктору, который напишет на своём портрете ».
В имении Шомпулева постоянно гостила местная интеллигенция, по вечерам читали книги, музицировали, спорили об искусстве. Хозяин поместья заказывал в столице новинки литературы. «Жизнь наша теперь устроилась; по вечерам читаем. Вчера, например, зачитались до ½ 2. Слушатели мои были заинтересованы и даже взволнованы, а ведь это так приятно, когда читаешь вслух. Когда приеду в город, если бог позволит, непременно по букинистам похожу», писала в конце 1890-х А. П. Рентшке Е. А. Ивановой .
19 января 1896 г. Виктора Антоновича пригласили на церемонию коронации Николая II. В письме к Е. А. Ивановой он сообщил, что получил от губернатора Б. Б. Мещерского пожелание присутствовать на коронации Николая II, и ответил со-гласием только ради поддержания престижа губернии, так как поездка обременила его почти на 600 рублей. Он пишет: «чиновничьей формы я никогда не носил и имел лишь, кроме дворянского мундира начальника губернского предводителя, ещё военный мундир старой формы, пожалованный мне при отставке за ранами императором Николаем I. Обстоятельство это вынудило приобрести все же непри-вычную мне чиновничью форму и позаботиться приисканием квартиры в центре Москвы… ».
В конце 90-х Виктор Антонович начинает брать отпуска от своей хлопотной службы, которыми в течение первых шести лет земской службы не пользовался. В мае 1897 г. он отправился в поездку по городам России. Июль и август следующе-го года проводит за границей с А. П. Рентшке. Летом 1901 г. два месяца снова проводит по состоянию здоровья за границей.
В конце сентября 1902 г. семидесятидвухлетний земский начальник 8-го участка Саратовского уезда Виктор Антонович Шомпулев уходит в отставку «по случаю преклонных лет и совершенно расстроенного здоровья…». В прошении он пишет также: «О пенсии же за службу я просить никогда не буду, ввиду возмож-ности для меня старика, переживающего восьмой десяток, ещё прожить один или два года не более ». Вместо пенсии в феврале 1903 г. Шомпулеву было выдано за «отказ его от производства в выслуженный гражданский чин надворного советника и коллежского советника три тысячи рублей за установленным 10% вычетом в инвалидный капитал ».
В полученных В. А. Шомпулевым памятных адресах подчёркивались его за-слуги на служебном поприще. Так, золотовская сельская община Рыбушанской волости Саратовского уезда благодарит за постройку его стараниями церкви и школы. Должностные лица Синеньской волости, помимо вручённого почётного адреса, собрали 30 руб. 50 коп и подарили ему на память икону божьей матери. Почётный адрес вручили также служащие волостных и сельских управлений По-повской волости. А поповский и рыбушанский волостные съезды вынесли свои благодарственные приговоры. «В адресах и приговорах должностные лица, духо-венство и крестьяне свидетельствуют, что за все 11 лет, пока Виктор Антонович состоял в должности земского начальника, он ни разу не допустил телесных нака-заний крестьян по приговорам волостных судов, ни разу не подвергал крестьян за разные проступки денежным штрафам, заменяя таковые краткосрочными арестами в свободное от работ время ».
Но не только подчинённые благодарили Виктора Антоновича за службу. Сам император, собственноручно, пожаловал ему орден св. Владимира 3-й сте-пени и свой портрет с автографом: «Отставному подпоручику В. А. Шомпулеву моё спасибо за долголетнюю доблестную службу предводителя дворянства и земского начальника. Николай. 1903 ». М. Н. Галкин-Врасский пишет в письме по этому поводу: «Полученный Вами портрет Государя с собственноручной надписью – превыше всех крестов, обычных наград, и я воображаю Вашу ра-дость, так же как и злобную зависть Ваших недругов ».
Такие высокие монаршие милости Шомпулев получил не без участия старого коллеги, бывшего Саратовского губернатора М. Н. Галкина-Врасского, а тогда – члена Государственного совета. В одном из писем Виктору Антоновичу он пишет: «На этот раз могу Вам сказать словами Плеве «Будьте довольны». «Больших по-здравлений не знаю, но с удовольствием спешу Вам передать приведённые два слова, сказанные мне вчера Вячеславом Константиновичем ». А после аудиенции Виктора Антоновича у Николая II: «Не многим в жизни и по службе выпало на долю столько милостей зараз. Ещё и ещё тысячу раз сердечно поздравляю Вас ».
В отставке В. А. Шомпулев ни в чём не нуждался и мог жить в своё удо-вольствие. Его вдовая сестра Екатерина в письмах к дочери Елизавете с завистью описывала праздничные столы брата: «Новый год встретили с дядей Виктором... От меня взял только икру, сёмгу, селёдку. Ужин с закусками был роскошный. Осетр в соусе провансаль с оливками, индейка, ветчина. Яблоки, апельсины, гру-ши, мандарины. Чудные конфеты в длинной нарядной коробке, думаю, 5 ф. от Блюменталя, пил шампанское по 2 р. 50 к. за твоё здоровье ». «Сегодня Верну-лась с дня рождения Александры Петровны. Вот какое было угощение: пирог с ви-зигой и осетриной, уха, осетрина на холодное с каперцами, оливками и другими приправами, ростбиф, пирожное от Жана. Груши, яблоки с чёрного дерева , апельсины, мандарины, конфекты, шампанское. Много вина и наливок. Они всегда так угощают ». Ещё в одном послании она не без тени зависти констатировала: «Хорошо, что он сумел так устроиться, деньги постоянно есть, что задумает – сей-час исполняет. Тому даст, тому пошлёт, тому подарит, и всё же не отказывает, что захочет сделать. Моим внучкам даёт больше меня… в церкви дают гораздо боль-ше моего, везде пятичницы и рубли, подают не копейки, а гривенники ».
Несмотря на свой преклонный возраст, Виктор Антонович отправился с А. П. Рентшке в путешествие по Европе. Они посетили Вену, Венецию, Флоренцию, Рим, Женеву, Париж, Кёльн, Берлин, Дрезден и Варшаву, где его дальний родст-венник П. П. Мейер был обер-полицмейстером. «В каждом городе брали гида, что довольно дорого. Целыми днями осматривали, ходили, ездили. Дядя, против всех ожиданий, оказался гораздо неутомимей меня ». Во всех городах они посещали музеи, восторгаясь произведениями искусства.
Однако пару лет спустя здоровье всё же не позволило ему повторить путе-шествие. Вот как он сообщает об этом сестре. «Ты конечно не воображаешь, что твой старичишка брат настолько тебя любит, что никак не мог примириться с мыслью расстаться с тобой старушонкой на целых полгода, в продолжении кото-рых ты или я старикашка могли умереть, не простившись в последние минуты жизни. Вот эта-то мысль так сильно преследовала меня от самого Саратова всю дорогу, почему я и решил из Варшавы вернуться обратно ». Однако при этом го-тов задержаться с возвращением домой, поскольку: «Теперь мы пробудем дня два или три в Москве – где слушаем Веру Панину ».
Виктор Антонович вырос в религиозной семье, и его отношения со служите-лями церкви подробно описаны в отдельном очерке. Сохранилась его переписка с саратовскими архимандритами, из которой видно их уважительное отношение к личности автора «Записок». Религиозность Шомпулева видна и в его частной пе-реписке. «Шесть месяцев просидел в четырёх стенах и теперь, наконец, вылез на свежий воздух и, как полагается доживающему восьмой десяток старцу, испо-ведовался и причастился святых тайн. Рассчитывал, если бог позволит, в первых числах мая поехать в Бари на поклонение мощам Николая угодника ».
Обширные личные знакомства и переписка позволяли В. А. Шомпулеву и в отставке быть в курсе событий. Благодаря связям в Санкт Петербурге он помогал не только своим родственникам, но и родне своей спутницы А. П. Рентшке. Своим долгом посещать старика и в дальнейшем поддерживать с ним отношения счёл са-ратовский губернатор и будущий председатель правительства П. А. Столыпин. «Столыпины. … заходил к Виктору с женой поделиться своей радостью: дочь его назначили фрейлиной ». Вернувшись из Бари, где он поклонялся мощам Николая-угодника, Шомпулев завозит больной дочери Столыпина иконку с частицей мощей святого . Пётр Аркадьевич, очевидно, участвовал в организации аудиенции Виктора Антоновича у императора, о чём говорит бережно сохранённое письмо Петра Аркадиевича.
В смутные годы крестьянских волнений Шомпулев обратился к губернатору с просьбой о выделении охраны в его имении. «В настоящее же время этот отда-лённый и заброшенный район Поповской волости остался без ближайшего поли-цейского надзора, несмотря на то, что некоторые из его деревень, как например: Трековка, Быковка и др. наполнены самым неблагонадёжным элементом, которые уже сожгли несколько крупных усадеб, подламывали хлебные амбары и вообще занимаются грабежом и насилием ». Не знаем, была ли выделена стража, но в га-зете вскоре находим подтверждение его опасениям ». Тогда в Приюте гибнут се-мейные реликвии, связанные с А. И. Шомпулевым и С. Г. Долгово-Сабуровым .
Во время празднования в Саратове пятидесятилетия отмены крепостного права Виктор Антонович оказался в центре внимания губернской общественности. В приглашении на торжественное заседание саратовского губернского присутствия, подписанном вице-губернатором П. М. Боярским присутствие Шомпулева названо «особо ценным как деятеля эпохи освобождения крестьян от крепостной за-висимости ». На торжественной церемонии открытия в те дни памятника Алек-сандру II почётные места были отведены для оставшихся в живых четырёх миро-вых посредников первого призыва, одним из которых был В. А. Шомпулев . 19 февраля в юбилейном выпуске «Саратовского листка» была опубликована под-робная биография Шомпулева с его портретом. Из столицы в Саратовскую губер-нию пришла «высочайшая благодарность за понесённые ревностные труды по приведению в действие положений о крестьянах, вышедших из крепостной зави-симости» четырём общественным деятелям, и опять в их числе - подпоручик в от-ставке Шомпулев .
Последние два года жизни стали для Виктора Антоновича испытанием: бо-лезни приходили одна за другой. Виктор Антонович пишет Елизавете Ивановой: «Рот немного «выпрямился», в пальцах ног и рук такое ощущение, как после того, как их обморозил» - это последствия инсульта перенесённого в 1911 г. А летом следующего года у Шомпулева начинает проявляться рак кожи. Он понимал, что жить ему осталось совсем немного. Екатерина Антоновна пишет: «Дядя в тоске от болезни, что никто не приехал из родных на его последний год. Сохрани его бог, дай ему господи пожить, хороший человек … ». Из другого письма, написанного ей в июле 1912 года, узнаём, что «по приезду в Саратов будет делать операцию. Ещё нарост около глаза. Сохрани его бог! ». В следующих письмах к дочери Е. А. Ивановой запечатлена хроника приближавшейся кончины. «У дяди прыщ, который не даёт ему покоя ». «Кажется дядя поедет в Москву для операций, т.к. Ку-ковского ныне в Саратове нет ». «Виктор 19 (июль 1912 – ред.) вернулся из Приюта, где тосковал от боли и скуки. Сегодня ему вырезали больные места около виска и глаза. В первый раз он кричал. Куска из руки не вырезали, но около боль-ного места натянули, чтобы закрылась рана с небольшим надрезом. Оперировал в Николаевской больнице Бибин; присутствовали Разумовский , Гуревич и Сер/гей/ Вас/ильевич , который сейчас у нас пьёт кофе. Дядя вернулся, и ему по-советовали уснуть. Слава богу, тревожное ожидание кончилось, он довольно спо-коен. От Разумовского в восторге, он сидел у дяди в воскресенье целый час. Сам господь благоприятствует Виктору пожить, на зиму уедет за границу ». «Дядя хо-дит в повязке до завтра. Разумовский был сегодня и одобрил, что не дал до суббо-ты перевязывать… (август 1912 – ред.)… Дядя третий день гуляет, но устаёт ».
Мучения закончились почти через год, Виктор Антонович скончался 6-го июля 1913 года . Отпевание тела состоялось в кафедральном соборе, погребение на кладбище Спасо-Преображенского мужского монастыря. На похоронах присут-ствовало много официальных лиц: уездный предводитель дворянства В. Н. Миха-левский, председатель уездной земской управы Б. П. Григорьев и много других, явившихся отдать последний долг почившему .
К этому времени уже умерли его сестра, жена и сын. Душеприказчиком Шомпулева стал его племянник Дмитрий Алексеевич Иванов. Осенью того же года он передал личные вещи и документы Виктора Антоновича в саратовские музеи. В художественный музей им. Радищева попал портрет Николая II (не сохранился) с автографом и документы С.Г. Долгово-Сабурова с подписями Суворова . А в музей Саратовской Учёной Архивной Комиссии - все награды Виктора Анто-новича, наградные листы к ним, а так же уменьшенная копия с картины Рубо «Смерть генерала Слепцова», икона-складень XVII века, и маленькая оловянная нательная икона божьей матери, по-видимому, та самая, что спасла жизнь праба-бушке Шомпулева во время пугачёвского бунта . Вскоре и А.П.Рентшке передаёт в СУАК портреты епископов Тихона, Николая и Павла, П.А.Столыпина, Алексан-дра III и Николая II, раскрашенные фотографии великих князей Николая и Влади-мира Николаевичей . Нам, несомненно, повезло в том, что ближайшие родствен-ники автора «Записок старого помещика» понимали историческую ценность ос-тавшегося после умершего наследия и сохранили его для потомков (отметим, что Д. А. и Е. А. Ивановы и А. П. Рентшке были членами Саратовской Учёной Архив-ной Комиссии).

Мысль написать воспоминания пришла к Шомпулеву в середине 90-х годов, когда он служил земским начальником и практически безвыездно жил в своём имении. А. П. Рентшке в одном из писем к Е. А. Ивановой пишет в середине 90-х годов: «Мы с дядей задумали нечто, про что пока секрет, кроме тебя, Екатерины Антоновны и Дмитрия Алексеевича . Рассказывая как-то о своём прошлом, вспоминая массу действительно интересных фактов и событий из своей общест-венной службы, особенно время введения реформ позапрошлого царствования, дядя воспламенился, и ему захотелось всё это описать. Подумай только, как это оживит дядю, как скрасит ему зиму, которая для него всегда так тяжела. Ах, толь-ко бы осуществить наши мечтания! ». В другом письме, датированном ноябрём 1896 года, сообщается уже о работе над рукописью: «Писали с дядей его роман, но у меня заболели глаза, и вот уже две недели, как не пишем, но завтра начнём ».
По всей видимости, замысел записок в процессе работы неоднократно пре-терпевал изменения. Автору явно хотелось отклониться от чисто мемуарного тек-ста в сторону художественного повествования. В двух произведениях с подзаго-ловком «Мой роман. Быль» он фактический сопровождает материал диалогами и описаниями личных переживаний героев. При этом имена персонажей изменены, но легко узнаваемы, а привязка к местам и времени событий сохранена докумен-тально точно, почему их нельзя отделить от основной части текстов мемуаров. Очевидно, что неоконченная и оставшаяся неопубликованной рукопись, которую В.А.Шомпулев озаглавил «Мой роман», предназначалась для узкого круга близких людей. Это подтверждает и надпись на титульной странице, адресованная А.П. Рентшке: «Оставь это себе». Неопубликованными также остались ещё два очерка. Один о Барятинском, вероятнее всего, потому, что почти целиком основан на рас-сказах третьих лиц, и другой - воспоминание о посещении коронации Николая II, в котором основное место автор уделил собственной персоне. В остальных произве-дениях автобиографическая канва сопровождается богатым историческим мате-риалом и интересными комментариями автора. Более того, нужно отметить, что в большей части очерков Шомпулев лишь вскользь обозначает свою причастность к описываемым событиям, только чтобы подчеркнуть историческую достоверность приводимых фактов.
Шомпулев также, очевидно, долго колебался: выпустить мемуары отдель-ным изданием как цельное произведение или публиковать их фрагментами в пе-риодике. Склонившись ко второму варианту, он, тем не менее, долго не оставлял мысли и об издании книги.
Первые части его «Записок» вышли в «Русской старине» уже в 1897 году и в течение последующих двух лет продолжения публиковались каждые три месяца. Однако, написав воспоминания о войне на Кавказе, по каким-то причинам Шом-пулев пытался найти для их издания другой журнал. «Исторический вестник» не-смотря на обращение непосредственно к А.В.Суворину рукопись не взял, и «Из воспоминаний старого кавказца» вышли вскоре в «Разведчике», специализиро-вавшемся на военной тематике.
После выхода в отставку в 1902 году Виктор Антонович с новыми силами берётся за написание мемуаров. В 1903 году в одной из местных газет читаем: «В настоящее время Виктор Антонович живёт на покое в своём имении и, как мы слышали от него, готовит для отдельного издания обширный труд – исторические воспоминания по Саратовской губернии ».
Однако в течение последующих пяти лет он опубликовал лишь воспомина-ния о своей недавней земской службе в правом журнале «Гражданин». Мысль из-дать свои воспоминания отдельной книгой Виктор Антонович оставил, очевидно, где-то в 1908 году, когда ему уже было 78 лет. В течение последующих двух лет почти непрерывно в «Русской старине» выходили разрозненные фрагменты его воспоминаний. И уже перед самой кончиной, когда смертельно больному Шомпу-леву перевалило за восемьдесят, он опубликовал воспоминания о своём отрочест-ве.
Даже сведённые воедино «Записки Старого помещика» не производят цельного впечатления. В написании и публикации очерков не прослеживается хронологическая последовательность, они неравноценны по объёму и художест-венным качествам. Возможно, что именно изначальное отсутствие последова-тельного, стилистически ровного изложения не позволило В. А. Шомпулеву со-единить свои воспоминания в отдельную книгу. Несмотря на это современники по достоинству оценили «Записки Старого помещика». Их перепечатывали в са-ратовской прессе, на них откликались в письмах к автору. На один из рассказов бывший саратовский губернатор Е. И. Барановский поместил в «Русской стари-не» обстоятельное возражение. Другой бывший начальник губернии друг ме-муариста М. Н. Галкин Врасский откликнулся на публикацию в письме: «Я не хочу отказать себе в удовольствии поделиться с Вами своими приятными впе-чатлениями, которые я вынес из только что прочитанных воспоминаний Ва-ших», писал он В. А. Шомпулеву 19 июля 1908 года, попутно прося его присы-лать оттиски его очерков .
В воспоминаниях В. А. Шомпулева даётся своеобразный культурный, мен-тальный и бытовой срез жизни и нравов русского провинциального дворянства второй половины XVIII – XIX столетий. Обращаясь к дореформенному про-шлому, он вспоминает былое «раздолье», к которому по словам М. Е. Салтыкова-Щедрина «не без тихой грусти обращают свои взоры старички ». Героями мемуаров В. А. Шомпулева были незнаменитые представители «благородного сословия», обречённые кануть в безвестность на просторах хрестоматийной грибоедовской «саратовской глуши». «Куда, бывало, ни повернись - везде либо Арапов, либо Сабуров, а для разнообразия на каждой версте по Загоскину да по Бекетову. И ссорятся, и мирятся все промежду себя; Араповы на Сабуровых женятся, Сабуровы на Араповых; а Бекетовы и Загоскины сами по себе плодятся. Чужой человек попадется – загрызут», в таких нелестных выражениях М. Е. Салтыков Щедрин охарактеризовал помещиков соседней Пензенской губернии . Записки В. А. Шомпулева как будто призваны подтвердить высказывание известного писателя. Дворянские семьи, о которых писал мемуарист, носят распространённые фамилии: Григорьев, Устинов, Аничков, Бахметьев, Рославлев, Левин и Неклюдов. Последние три были настолько обычны, что попали в произведения М. Н. Загоскина, А. С. Пушкина, Л. Н. Толстого.
Особый интерес представляет на первый взгляд ничем не примечательный очерк «Пикник под Николин день» . В нём рассказывается, как в декабре 1876 г. катавшуюся на санях компанию молодых людей, среди которых была дочь мемуа-риста Вера и будущий министр внутренних дел А. Г. Булыгин, неожиданно за-стигла сильная снежная буря. Об этом происшествии вспоминает ветреная героиня известного рассказа Л. Н. Толстого «Отец Сергий». Почти так же, как и в рассказе В. А. Шомпулева, «после блинов с вином собралась весёлая кампания богатых людей, мужчин и женщин, кататься на тройках». Молодая красавица Маковкина, затосковав, рассуждает про себя: «Мне нужно что нибудь такое, что бы всё рас-строило, перевернуло. Ну, хоть бы как те, в Саратове, кажется, поехали и замёрз-ли» . Таким образом, заурядный сюжет из ничем не примечательного очерка В. А. Шомпулева неожиданно вплёлся в повествование одного из наиболее знако-вых произведений великого писателя. Так, судьбы двух кавказских офицеров снова пересеклись на страницах литературного произведения.
Герои мемуаров В. А. Шомпулева, за редкими исключениями, фигурируют под чужими или сокращёнными до инициалов фамилиями. Для саратовских со-временников автора реальные имена персонажей очерков не составляли особой тайны. Остальным В. А. Шомпулев раскрывал подлинные фамилии и давал пояс-нения по сюжету в письмах или пометках на полях оттисков рассказов. Но даже в этом случае восстановление биографических сведений об упоминаемых в тексте лицах стало для составителей данного издания нелёгкой задачей. Шифрование фамилий, по всей видимости, являлось необходимым условием для публикации записок, многие фигуранты которых ещё здравствовали или имели живых близких родственников. Отсылая свою статью издателю «Исторического вестника» С. Н. Шубинскому, В. А. Шомпулев подчёркивает, что «все лица, упоминаемые в этой статье, уже отошли в вечность, за исключением того адъютанта-поручика, который был в плену у горцев, почему, не зная наверное, жив ли он теперь, я его фамилию обозначил буквою N» .
Достоверность приводимых В. А. Шомпулевым сведений о прошлом прямо зависит от того, являлся ли он участником или очевидцем описываемых событиях или слышал о них от других людей. В последнем случае некоторые происшествия более похожи на анекдоты, а экскурсы в XVIII столетие сближаются с легендар-ными преданиями. Учитывая, что о ведении автором в течение жизни дневниковых записей ничего не известно, в ряде случаев памяти В. А. Шомпулева можно только позавидовать. За некоторыми исключениями, приводимые им факты под-тверждаются архивными документами, а необходимые пояснения к тексту читатель найдёт в примечаниях.
Орфография и пунктуация текста приведены в соответствие с современными правилами русского языка. Иллюстрации к книге извлечены из фондов Государст-венного архива Саратовской области, Саратовского областного музея краеведения и частных собраний.
Авторы вступительной статьи и примечаний выражают скромную надежду, что научная публикация обширного мемуарного наследия русского дворянина Виктора Антоновича Шомпулева вызовет интерес не только у историков и спе-циалистов по дворянской культуре XVIII – начала XX вв., но и у широкого круга читателей.

версия для печати

20 июля 2009 - 18:25
Дмитрий  (вст)
Здравствуйте, Андрей. С интересом познакомился с Вашим сайтом. Причина тому одна, ищу сведения о моем прапрадедушке, который был Председателем Саратовской земской управы - Федоровский Василий Александрович. ум.1883 г. и похоронен в спасо-Преображенском монастыре. Буду рад любой информации.
действие: ответить  
12 мая 2010 - 12:38
Екатерина  (вст)
Спасибо за этот сайт! Мне очень помогли материалы о Шомпулеве. Я заканчиваю истфак СГУ и пишу диплом "Село Синенькие Саратовского уезда в XIX--начале XX вв." А В. А. как раз был земским начальником 8-го участка ,к которому относилось село. Спасибо!
действие: ответить  
18 мая 2010 - 02:39
Владимир Георгиевич  (вст)
Здравствуйте, уважаемый Андрей! С интересом читаю всё по истории Саратовской губернии, в том числе и уникальные публикации на Вашем сайте. Дело в том, что мой прадедушка, герой Шипки, Владимир Егорович (также Георгиевич) Лазо (1855 - 1937) был саратовским дворянином (в Списке дворян, опубликованном ГАСО, он приведён под № 604), с 1884 по 1918 гг. проживал в своём поместьи в селе Никольское (Архангельское, Ново-Мещерское) Сердобского уезда, в то время - части Саратовской губернии. 4 года назад я первым из всех его многочисленных потомков побывал на руинах их поместья, где в 1893 году родилась моя бабушка Нина (как и все 7 её братьев и сестёр) и откуда вся их большая семья поспешно бежала ночью летом 1918 года, своевременно предупреждённая верными крестьянами о предстоящем разгроме. Я также побывал в ГАСО, где нашёл много интересных документов, в том числе о разрыве брачных отношений Владимира Лазо с его первой женой - Марией Ивановной Берновой, дочерью отставного подполковника Ивана Ивановича Бернова, скончавшегося в 1876 году на посту предводителя Саратовского Дворянства, владельца Мещерского (того основного, где сейчас газостанция и сохранились развалины когда-то шикарного старинного дома, в котором в 1830-х гг. гостил поэт Вяземский). Хотя я в детстве многое слышал от своей бабушки (ум. в 1967 г.), меня всё же очень интересуют дюбые детали о жизни моего прадедушки, в т.ч. о причинах его разрыва с Марией Берновой, которая вскоре после этого вышла замуж за саратовского интеллектуала М.Х. Смолдовского. И хотя после этих событий мой прадедушка уединился с новой семьёй в Никольском и, видимо, не желая "пересекаться" с Берновой, ориентировался больше на Пензу, имел там городскую квартиру, а бабушка закончила 1-ю Пензенскую Женскую Гимназию, он всё же должен был как-то участвовать в жизни Саратовской Губернии, общаться с соседями-помещиками (сохранилась его фотография на зимней лесной охоте с бородатым соседом) и т.д. Не могли бы Вы мне как-то помочь в этом? Дело в том, что я уже около 30 лет проживаю в Западной Европе и сейчас заканчиваю многостраничную историю нашего рода, которую хочу оставить в порядке "патриотического воспитания" своим детям, родившимся вне России, в обстановке далёкой от России культуры, и т.п. Буду очень признателен за ЛЮБОЙ Ваш отклик!
действие: ответить  
 
Использование материалов сайта,
только с разрешения правообладателя © Old-Saratov.ru
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100