Главная / Библиотека / XIX век / Бал в загородном саду. 1840-е. Из записок Инсарского

Бал в загородном саду. 1840-е. Из записок Инсарского

Мне хотелось показать как-нибудь свою петербургскую удаль, и вслед за моим приездом я объявил, полушутливо, полусерьезно, что 25 июля, в день именин моей жены, я дам великолепный бал с иллюминацией. Объявление это, которому я сам не придал особенного значения, как вскоре обнаружилось, взволновало весь город. Жена моя имела надобность в какой-то безделушке и для приобретения ее отправилась в город к модисткам. Две или три из них, к которым она адресовалась, отвечали, что такой вещи нет готовой и что сделать ее скоро не могут, потому что они завалены большими заказами по случаю предстоящего большого бала.

— Где будет бал? — спросила жена.

— У господ Инсарских, приезжих из Петербурга, — отвечали те.

Я видел, что дело приняло оборот вовсе не шуточный, и должен был волею-неволею заняться приготовлением к празднику.

Началось с того, что я собрал толпу людей, которая должна была изготовить бесчисленное множество разноцветных фонарей и разнообразных щитов. В то же время мне рекомендовали какого-то талантливого столяра или плотника, который по моим идеям построил весьма мощную галерею для танцев. При наступлении праздника ангажированы были лучшие повара, лучшие официанты, лучшие музыканты. Наконец наступил день 25-го июля. В течение утра постоянно приезжали к нам с поздравлениями. Приглашения на бал рассылались самым обильным образом. Съезд был назначен в 8 часов вечера. Прием гостей делался во внутренних комнатах. В назначенный час сад заблистал бесчисленными огнями. От дома к танцевальной галерее в саду вела особо устроенная аллея, живописно иллюминированная. Танцевальная галерея представляла море огня. Над входами, с четырех сторон, горели разнообразные щиты. Деревья обвешаны были разноцветными фонарями; лужайки усыпаны шкаликами и плошками. Когда все было готово, я дал знать отцу. Он взял под руку мою жену и через ряд внутренних комнат двинулся к выходу в сад. Двери в сад был закрыты. За ним потянулось все общество попарно. С приближением длинного польского, они мгновенно распахнулись, и массы огня ослепили всех. Картина, действительно, была восхитительная. Южная ночь, как говорится, была чернее воронова крыла. Погода с начала вечера стоя тихая до такой степени, что ни один листочек не колыхался. Я просто торжествовал и мысленно благодарил за такую удачу благосклонное небо, которое одой дождливой тучкой могло уничтожить все мои старания и великолепный праздник заменить скандалом. Польский прошел под звуки прекрасного оркестра, по расчищенным и приготовленным дорожкам сада и затем вошел в танцевальную галерею, где и начались танцы, по программе заранее мною составленной.

Едва кончилась первая кадриль, как явилось обстоятельство, грозившее уничтожить весь мой праздник со всеми его затеями, но и весь милый приют моего отца. В то время, как я, как некий полководец во время битвы, занят был какими-то распоряжениями, старшая сестра торопливо подошла ко мне со словами: «Посмотри, что это?» Я взглянул по направлению, которое она мне указала, я ужаснулся. Из самого огромного щита, укрепленного на главном входе  в танцевальную галерею и освещенного изнутри многими свечами, валил дым, и в то же время на пол лилась струя стеарина. Я мгновенно сообразил страшную опасность. Нечего и говорить, что танцевальная галерея вспыхнула бы как щепка; но она была соединена особой аллей с домом, так что по этой аллее огонь мгновенно перешел бы на все строения. Вместе с тем я видел, что до воспламенения щита остается одна секунда и что требовать лестниц для снятия и отделения его от галереи – значило бы обрекать все неминуемой гибели. Само собою разумеется, что все эти мыслями мгновенно мелькнули в моей голове, и я, не столько по расчету, сколько в припадке отчаяния, бросился в галерею, сделал страшный прыжок вверх, какого, быть может, ни один балетный солист не делал, схватил щит и сорвал его на пол, несмотря на то, что он укреплен был гвоздями и веревками. На низринутого врага бросилась толпа слуг и гостей, сволокла его на траву и потушила. Место на полу, на котором он оставил значительные следы, мгновенно было вычищено и заправлено, и бал закипел с новою силою. Я был вдвойне счастлив, сознавая, что отвратил не только напасть, грозившую моему празднику, но и сильнейшую опасность для всего отцовского дома, и в то же время явил торжественно опыт моей находчивости, ловкости и силы, опыт, вызвавший общие похвалы и удивление.

Бал завершился ужином, расположенным в той же галерее. Вино, разумеется, лилось рекою. Туземный повар, вероятно, тоже хотел отличиться и подал такое пирожное, какого я и прежде, ни после не видывал: какой-то замок с башнями, в котором все окна были иллюминированы. При ближайшем рассмотрении штука оказывалась простою: наделав в этом здании множество дырок, в виде окошек, он ухитрился поставить внутрь зажженную свечу, свет которой, пробиваясь в эти дырки, производил замечательный эффект. Солнце уже всходило, когда наши гости начали разъезжаться.

Но это была внутренняя сторона моего праздника. Была, так сказать, сторона внешняя. С наступлением сумерек, мимо нашего сада начали шмыгать разные экипажи, наполненные городскими жителями. Число этих экипажей постоянно увеличивалось. Наступившая ночь прекратила возможность наблюдать степень прогрессивного их умножения; но во время бала многие из участвовавших в нем делали ближайшие в этом отношении исследования и утверждали, что экипажи всего города окружали наш сад. Так как вход в сад, особенно под прикрытием ночи, не был затруднен, то во время бала аллеи кишели, так сказать, народом. Ясно было, что владельцы экипажей хотели ближе рассмотреть все подробности праздника. Одним словом, план мой удался и осуществился самым блистательным образом и сосредоточил на себе общее внимание Саратова. Можно думать, что саратовские жители и теперь помнят мой праздник. Отец мой был просто в восхищении; его тихая, уединенная жизнь радостно была взволнована и нашим прибытием, и нашим праздником. Значительно самолюбивый, он с наслаждением видел, что он сам, его петербургские гости, его сад  — сделались предметом толков всей саратовской публики.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *