Главная / Библиотека / ХХ век / Как в Малиновке наказали погромщиков барских усадеб. Из рассказа потерпевшего Мирошкина.

Как в Малиновке наказали погромщиков барских усадеб. Из рассказа потерпевшего Мирошкина.

Приехав в 2 часа ночи на 28-е октября (старого стиля) 1905 г. с разгрома Лещихи я не имел возможности уснуть до 4-х утра, находясь с некоторыми товарищами в помещении С.Н. Шатаева, делясь впечатлениями минувшего дня и строя планы завтрашнего. В это время с улицы закричали, что горят поповы дома. Выйдя на улицу, мы убедились в этом и пошли в направлении пожара. Придя на место, мы выяснили, что поджог, а также погром были сделаны не нашими, а приставшими к нам на время погромов имений попутчиками при участии хулиганствующих подростков.

Пробыв на пожаре приблизительно до 7 часов, мы пошли по домам с тем, чтобы запрягать лошадей и выезжать на разгром Котельничихи, в то же время поручив С.Н. Шатаеву поехать оповестить село о выезде всем селом. Но не успели ещё выехать из дворов, как услыхали крик, проехавшего верхом на лошади односельчанина А.Е. Манухина о том, что «… в том конце бьют наших и идут в наш конец. Услышав это, мы решили обороняться, а потому собравшись человек 8 с имеющимся у нас оружием двинулись по порядку села навстречу нападавшим, собирая своих по пути. Но когда завиделась густая толпа нападавших, вооружённых вилами, топорами и ружьями, то мы поняли, что удержаться не сумеем, а потому решили скрываться, быстро распавшись по дворам для того, чтобы верхами на лошадях разъезжаться по разным сёлам.

Когда мне удалось выбраться из села на гору, то ко мне присоединились ещё два товарища и мы решили поехать на станцию Салтыковка, но по соображениям могущей быть погони свернули в сторону с пути и поехали вдоль горы к мельнице бр. Куликовых, а там, поставив лошадей на двор мы сами забрались в нижний этаж мельницы, где решили сидеть до сумерек, а одного из братьев Куликовых послали на разведку в Малиновку.

Вернувшись обратно из Малиновки т. Куликов сообщил, что Змиевские, Бахметьевские, Сафоновские и Малиновские в большинстве с того конца били наших, называя их забастовщиками, и он назвал нескольких т.т. убитых и не убранных с улиц, которых он видел лично.

С наступлением сумерек мы решили выбраться из укрытия, пробраться домой, выяснить создавшееся положение и соорганизоваться для дальнейших действий.

В пути по направлению к селу Малиновке нам пришлось переезжать через деревню Сафоновку, и когда мои спутники были у речки, а я въезжал в деревню ко мне подбежало несколько человек и поймав лошадь за поводья и закричав, что вот ещё малиновский забастовщик, стащили меня с лошади и повели в Малиновку. Но идя к реке (протекающей между Сафоновкой и Малиновкой) встретили толпу малиновских бойцов во главе с (Власовым) Гурьяновым, который ударил меня по голове большой гайкой, насаженной на палку. Второй удар вилами я получил от Панфила. Затем удары посыпались. Я был в полусознании, но пощады не просил пока не потерял сознание окончательно.

Сознание ко мне вернулось ночью. Я оказался лежащим на убитом товарище (нас положили поперёк друг друга, изобразив этим крест, которого не оказалось на наших шеях). Было темно, тихо и морозно. Я чувствовал, что всё тело у меня ноет, из ран ещё просачивается кровь. Осмотревшись, я вспомнил о произошедшем. От места своего побоища я оказался на расстоянии приблизительно ста метров. На голове не оказалось фуражки, очевидно упала, когда меня волокли.

Не отдавая себе ясного отчёта в … меня в родном доме я побрёл, спускаясь с горы на которой был брошен через реку в село Малиновку. Добравшись, я постучался к своему родственнику, который увидев меня живым был крайне удивлён, но предложил мне немедленно уходить, иначе я буду убитым, также как и … имя неразб. (при этом указал на лежащий у крыльца труп товарища). Пришлось тащиться дальше, и когда дошёл до гумен я лег отдохнуть, но был замечен хозяином этого гумна, и опять предложение уходить от греха подальше. Обойдя выгоном часть села, я пошёл в направлении своего дома – по селу бродили одиночные фигуры. Мой дом, разгромленный толпой и семьёй покинутый, зиял выбитыми окнами. Я забрел к соседям и попросил, что бы они нашли мою мать и взяли у неё для меня денег, а пока соседка ходила я от остальных соседей узнал, что побито много наших и меня тоже считают убитым, а толпа бойцов, возглавляемых Власовым, ещё за несколько часов проходила здесь и теперь бродят по селу разыскивая забастовщиков.

Дождавшись возвращения посланной и получив через неё от матери пять рублей, я несмотря на крепнувшее бессилие от потери крови, усталости и отсутствия пищи, боясь быть добитым, потащился через огород за реку, в гору и ещё, не дойдя до горы, я уже слышал крики толпы и выстрелы возле моего дома. Следовательно бойцы узнали, что я жив и они пришли, чтобы отнять у меня жизнь, которую они по ошибке случайно во мне немного оставили. Сохраняя её, я потянулся в гору дальше от смерти и скрылся в овраге-отроге реки.

В отроге оказались ещё три товарища, уцелевшие от расправы озверевшей толпы и тоже от её зверства скрывавшиеся. Вчетвером мы стали совещаться о том, как быть дальше. Решили, что несмотря на наше крайнее истощение и ночь уходить железно. В каком направлении идти мы единодушно не решили. Двое стояли на том, что идти на станцию, а двое в Бахметьевку. Этому разделению содействовало мнение о том, что, не группируясь вместе, мы будем менее заметны, а потому я и Фёдор Егорович Поверенов решили идти на станцию Салтыковку.

Опять потащились, еле передвигая ноги, но когда после долгих усилий мы наконец добрались до посёлка при станции, то к своему ужасу увидели обходящие окраины посёлка солдатские патрули.

Боясь ареста и насилий, мы решили опять уходить, но уже вдоль железной дороги по направлению к станции Ртищево, для того чтобы там сесть на поезд и уехать подальше от этого кошмара. Силы наши окончательно слабели, мы часто садились отдыхать. Кругом были зарева горевших имений и наш путь освещался горевшей не вдалеке усадьбой. И только после приблизительно трёхчасового путешествия мы увидели пасущихся на озимых лошадей и решили поймать их и на них уехать в Ртищево, так как мы окончательно выбились из сил и идти пешком более не могли. Но когда мы приблизились к лошадям, то не заметили разъезда и к нам стали подходить несколько человек и, подойдя к нам схватили нас, потом ударом гаечного ключа по голове свалили с ног тов. Поваренова. Из рассечённого лица у него хлынула кровь. Меня пожалели, очевидно, потому, что при крайнем изнеможении весь в кровоподтеках и запекшейся крови я имел очень жалкий вид.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *