Главная / Библиотека / XIX век / Восставший из гроба повёл толпу. Холерные беспорядки 1892 г. Из воспоминаний И.Я. Славина.

Восставший из гроба повёл толпу. Холерные беспорядки 1892 г. Из воспоминаний И.Я. Славина.

Беспорядки начались на Верхнем базаре ранним утром 29 июня с появления, как показывали свидетели, среди базарного люда человека в саване и обсыпанного чем-то белым – не то известью, не то мукой, не то мелом. Он уверял, что его хотели похоронить в городском холерном бараке живым, но ему удалось выскочить из гроба и спастись бегством. Появление этого провокатора в саване было сигналом к началу беспорядков. Его рассказ явился искрой, брошенной в сильно подогретый, страшно горючий материал. Праздничный базар был многолюден, оживлён. Базарная толпа предшествующими слухами была подготовлена к тому взрыву, который последовал после рассказа провокатора, личность которого следствию, к сожалению, не удалось обнаружить. А это обнаружение ответило бы на загадочный вопрос: кто создавал холерные беспорядки почти по всему Поволжью? Cui prodest?..

Толпа загорелась, заволновалась и ринулась громить полицейские части, бараки, больницы, квартиры врачей, преследовать и губить насмерть полицейских чинов всех рангов и всех, кто им напоминал доктора, фельдшера и вообще кого-либо из больничного персонала. По дороге, где-то около Александровской улицы в районе Верхнего базара, толпа встретила сына учителя Пемурова, подростка-реалиста лет 16–17; он был в штатском костюме, но на голове его оказалась фуражка формы реального училища. По этому головному убору его приняли за фельдшера, бросились за ним в погоню. Он было скрылся на лесах строящегося дома, вбежал в верхние ярусы, но его нашли и там, стащили на улицу и били смертным боем до тех пор, пока он не испустил последнего дыхания. Но и после этого какая-то торговка пыталась разбить грудную клетку холодеющего трупа массивным камнем булыжника, подобранным с мостовой, а другая под аккомпанемент дикого гоготанья толпы сделала труп несчастного мальчика местом отправления своих естественных надобностей… Началась травля полицейских и погоня за ними. Убегая от разъярённой дикой толпы, один из чинов полиции юркнул в дом Вакурова на углу Никольской улицы и Театральной площади, в котором тогда помещалась «Столичная гостиница», успел там скрыться; толпа его не нашла, но в отместку за укрывательство выбила все стёкла в окнах верхних этажей.

В то же время другая толпа направилась к городской больнице, на пути разгромила квартиры полицмейстера и нескольких врачей, первую полицейскую часть (на углу Ильинской и Немецкой улиц); причём книги, бумаги и дела полицейского участка были изодраны на мелкие куски и выброшены на улицу; двери были разбиты и поломаны, стёкла в окнах перебиты; полотно улицы перед зданием части было усыпано обрывками бумаги, кусочками стёкол и обломками дверей и оконных рам. По мере движения толпы к городской больнице она, по-видимому, росла, увеличивалась; к ней примыкали ночлежники, праздношатающиеся и явно преступные элементы, которые пользовались редким и благоприятным случаем, чтобы поживиться чужим добром. Толпа эта разделялась, раздроблялась на отдельные банды, которые направлялись в ту сторону, где находились холерные бараки.

А тем временем бунтующие банды работали около городской больницы; они разгромили квартиру старшего врача Тринитатского: двери, окна, – всё было разбито, уничтожено, обстановка квартиры переломана, обломки её валялись на улице. Бунтари разыскивали врачей, чтобы покончить с ними, но это им не удалось. Не знаю, где укрылся Тринитатский, но ординатор больницы Брюзгин укрылся на нашей даче, которая находилась в нескольких саженях от городской больницы. Брюзгина, страшно напуганного преследованием толпы, у нас на даче остригли, обрили, надели на его глаза синие очки и отправили в военный лагерь, где он и находился несколько дней после 29 июня…

Между тем разгром продолжался: был подожжён дом Плеханова, который снимался городом под холерный барак. Дом этот сгорел дотла, но больных успели спасти и никто из медицинского персонала не пострадал.

Надо заметить, что всё вышеописанное совершилось в течение 5–6 часов, когда Саратов находился всецело во власти погромных банд. Все правительственные административные и полицейские власти разбежались, укрылись. Губернатор (князь Б.Б. Мещерский) укрылся в квартире старшего председателя судебной палаты Ф.Ф. Иванова; скрылся полицмейстер, все полицейские приставы, околоточные надзиратели и нижние полицейские чины; некоторые из них загримировались и оделись в штатское. Злые языки говорили, что губернатор лежал на квартире Иванова под кроватью. Городской голова Епифанов поспешил уехать на дачу. Таким образом, в течение этих 5–6 часов никакой власти, кроме дикой власти бунтующей толпы («Власть тьмы»), в городе не было. Только тогда, когда из лагеря пришли войска, прискакала артиллерия, когда Немецкая улица и Соборная площадь были заняты военными патрулями, а у выхода Немецкой улицы на площадь было поставлено артиллерийское орудие, жерлом обращённое к бульвару, когда начальник дивизии генерал Эллис устроил свою штаб-квартиру в гостинице «Россия» – на углу Немецкой и Александровской улиц, только тогда некоторые административные и полицейские чины повыползли из своих нор… Патрули были и на других улицах и площадях, и даже наши дачи охранялись некоторое время вооружёнными солдатами…

К часу или самое большее к двум дня беспорядки, ввиду прибытия войск из лагеря, были ликвидированы и сравнительно благополучно: единственной жертвой бунтующей толпы оказался несчастный мальчик Пемуров, если не считать нескольких неповинных жертв, погибших во время залпов в толпу от случайных шальных пуль.

[i] Кому выгодно? (лат.).

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *