Главная / Библиотека / XIX век / Паника при появлении холеры в Саратове в 1830. Из воспоминаний Попова

Паника при появлении холеры в Саратове в 1830. Из воспоминаний Попова

В самых последних числах 30 и 31 июля 1830 года на прибывших в Саратов из Астрахани судах, выдержавших в Царицыне карантинный термин, померло два бурлака в самое короткое время, по свидетельству медика, с признаками холеры. С наступлением августа, преимущественно с 6 числа, число умерших стало увеличиваться. Бывший при губернаторе доктор Кустовский помер. Рославец тоже был поражён холерой, не мог управлять губернией. К нему был выписан аткарский уездный лекарь Вапгинский, который при нём и чиновниках канцелярии всё время находился. Все начальствующие особы, а за ними и второстепенные лица выехали из Саратова: кто в свои имения, кто на дачи близ Саратова; самого Рославца, больного, перевезли за город в дом А. Д. Панчулидзева. За болезнью Рославца следовало бы управлять губернией по старшинству председателю палаты уголовного суда А. А. Шушерину, а за ним — гражданского суда А. А. Макбронскому, но они отказались за болезнью, так что несколько дней исправлял должность губернатора советник губернского правления. В самый разгар холеры с 16 по 22 августа умирало до двухсот человек и более в сутки. Всё канцелярское чиновничество тоже повыехало из Саратова или попряталось с семействами своими кто куда мог. Я сам, грешный человек, уехал к матери своей в имение, неподалёку от Саратова, откуда был взят присланным за мной казаком. И всех других, даже занимавших высшие должности, собрали таким же образом.

Почти беспрерывно попадались погребальные процессии; на одной телеге лежало по три и по пяти гробов, в особенности из больниц, так что на Ильинском мосту не было возможности разъехаться: одни едут с умершими на кладбище, другие оттуда возвращаются. Кладбище было особо отведённое, ниже Саратова по течению Волги, на самом берегу, по Астраханскому тракту. Пышных похорон совершаемо не было, несмотря ни на какое богатое и знатное лицо: не видать было ни катафалок, ни церковных носилок; все возили на телегах, да и духовенству некогда было исполнять длинные обряды похорон: священников беспрерывно требовали для исповеди заболевающих. Большей частью из домов умерших сносили в церкви, где священники и совершали панихиды, после чего гроба ставили на телегу и везли на кладбище. Так продолжалось во всё время существования холеры в Саратове, каждодневно, с раннего утра до ночи. Бывало, смотришь на эту горько-плачевную картину вымирающего человечества, волосы дыбом поднимались и темнело в глазах. Лавки почти все были заперты, торговли никакой не производилось, въезд из ближайших деревень с разными припасами был запрещён, и никого не пропускали; в продаже не было совершенно никаких плодов. Люди ходили по улицам с завязанным по самые глаза лицом, натёртые дёгтем и нефтью, в глубоком унынии; даже не было слез по самым близким умершим, ибо чувства притупились. По всему Саратову, на площадях, под надзором полиции горел день и ночь навоз, отчего по городу был ужасный смрад; восход и закат солнца обнаруживались красно-багровыми пятнами; с 10 ч. утра до 6 ч. вечера дни стояли удушливо жаркие; ни дождей, ни ветру совершенно не было и не видно было облаков; такая погода стояла с июля месяца почти до исхода ноября.

Болезнь действовала постепенно, переходя из одной улицы в другую; она начала свои действия с береговых улиц Волги и таким образом распространилась до улиц, расположенных на Соколовой горе. В домах жителей этой улицы было долго благополучно; когда же внутри Саратова действия холеры стали ослабевать и прекращаться, болезнь появилась в первых числах сентября между живущими на Соколовой горе и продолжалась до второй половины сентября. С этого времени смертность вообще была уже не так значительна; умирало от 40 до 50 человек в день, и то более действовала на приезжих, а не на коренных жителей Саратова. Преимущественно холера действовала на людей среднего возраста обоего пола, крепкого сложения, полнокровных, любивших крепкие напитки, слабодушных и трусливых. Люди хладнокровные, бодрствовавшие духом, и те, которые держали себя в пище и во всём умеренно, мало подвергались действию заразы, как равно пожилые и малолетние.

Много умерло губернских чиновников, а из лекарей: Межев, Кустовский, Мейер и другие, фамилий которых не припомню.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *