Главная / Библиотека / XIX век / Как саратовцы пытались понравиться французской знаменитости. Из записок А. Дюма

Как саратовцы пытались понравиться французской знаменитости. Из записок А. Дюма

Портрет А. Дюма

Дверь открылась именно в этот момент, и вошёл красивый молодой человек лет 26–28-ми.

– Я знаю, что здесь у вас месье Дюма, и хотел просить вас представить меня ему.

– А как вы узнали об этом?

– О, дорогой друг, я только что встретил месье Позняка, начальника полиции, который очень рассчитывает, что завтра все мы будем у него обедать… Но представьте же меня.

Я поднялся.

– Князь, – сказал я ему, – мы давно знакомы.

– Скажите, что я вас знаю. Но вы, откуда вы знаете один из татарских родов, уединённо живущий в Саратове?

– Я хорошо знал во Флоренции…

– Ах, да! Мою тетю и моих кузин – молоденьких княжон Лобановых. Они сотню раз рассказывали мне о вас. Вы помните княжну Надин?

– Думаю, что отлично; мы вместе играли комедию или, скорее, я был режиссёром.

– Да что вы! А чему решили посвятить день? – спросил князь.

– Мы беседуем, обедаем, вновь беседуем, пьём чай и беседуем ещё.

– После чая эти месье ночуют у меня, чтобы избежать наказания возвращаться на пароход.

– Я тут же согласился бы, если бы не боялся вас стеснить.

– Вы давно в России?

– Скоро пять месяцев.

– Отлично, вы должны знать, что в России меньше всего стесняет дать ночлег у себя. В доме 8–10 диванов. Каждый из вас займёт по дивану. Месье Дюма займёт два, и вопрос будет исчерпан. У вас есть кровати на судне? Тогда отправляйтесь на пароход; я вас предупредил, что у меня их нет.

– Ладно, в самом деле, у меня есть матрас и подушка, что мне подарили в Казани; испытаю их у вас.

– Сибарит!

– Калино, дружок, принесите нам чай и велите принести мой матрас и подушку.

Выходя, Калино посторонился, чтобы уступить дорогу маленькой даме лет 28–30-ти, круглой, полной, с живыми глазами, скорой на слово. Она идёт прямо ко мне, протягивая руку.

– Ах! Наконец, это – вы! – сказала мне она. – Мы знаем, что вы в России; но мыслимо ли было подумать, что когда-нибудь вы окажетесь в Саратове, то есть на краю света! И вот вы здесь. Добро пожаловать!

В России есть очаровательный обычай. Я открываю его не всем, а только тем, кто достоин о нём услышать. Когда целуют руку русской дамы, она немедля возвращает поцелуй – в щёку, глаза; куда придётся. Я поцеловал руку мадам Зенаид, которая тут же вернула мне поцелуй. Такая манера здороваться в высшей степени ускоряет знакомство. Есть доброе в старинных русских обычаях.

– Ну, хорошо, – сказал я ей, – мы ведь пишем стихи?

– А чём ещё, вы хотели бы, чтобы занимались в Саратове?

– Об этом скажете вы.

Открылась дверь, вошёл офицер в эполетах полковника.

– Хорошо, – сказала хозяйка дома, – вот и месье Позняк, начальник полиции. Вам нечего здесь делать месье Позняк. И мы не хотим вас.

– Ох! Хотите или нет, нужно меня терпеть, о чём я вас предупреждаю; у вас иностранцы – мой долг узнать, кто они, и если внушают подозрение, то увести с собой, держать в поле зрения и не позволять им общаться с их соотечественниками. Примите теперь меня плохо.

– Дорогой месье Позняк, прикажите нам усадить вас. Как чувствует себя мадам Позняк? Как здоровье ваших детей?

– Бог миловал! Это искупает ваш первоначальный приём. Месье Дюма, знаю, что вы – любитель оружия, и вот что я вам приношу.

И он вытащил из кармана прекрасный кавказский пистолет с гравированным стволом и рукоятью из слоновой кости, инкрустированной золотом.

– Если вы так обращаетесь с людьми подозрительными, то как вы обращаетесь с друзьями?

– Моих друзей, когда их встречаю, приглашаю на завтрак на следующий день, и если они отказываются, то с ними ссорюсь.

– Это ваш ультиматум?

– Это мой ультиматум.

– В таком случае очень следует завтракать у вас.

После этого разговора и проектов, как провести два эти настолько неясных дня, стало видно, что они могут оказаться лучшими из всего путешествия. Маленький парижский бельевой магазин с его очаровательной атмосферой цивилизовал этот угол полурусской-полутатарской земли.

В восемь часов вечера мы покинули новых друзей, которые – уверен – сохранили память обо мне, как я сохранил память о них. Они проводили нас до парохода и оставались, когда был поднят якорь. Пламя зажжённых с нашим отъездом факелов, которыми они размахивали, было видно нам около получаса.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *