Главная / Библиотека / XIX век / Как охотились саратовские помещики в середине XIX века. Из "Записок сельского священника " А. Розанова.

Как охотились саратовские помещики в середине XIX века. Из «Записок сельского священника » А. Розанова.

Арапов держал огромную псарню. Выезды его были – это выезды Донского на Мамая: сам он, как великий князь с огромным войском, а около него увиваются удельные – мелкота: кто с одной сворой, кто с двумя, а кто и так, ради чести. В места, куда он намеревался ехать, посылались люди вперёд. Там сперва за несколько вёдер водки покупалось право охоты, если это были не помещичьи крестьяне. У крестьян скупалось три-четыре избы, которые очищались от лавок, полатей и пр. и оклеивались шпалерами. В одной из изб складывалась печка и укладывалась поварская плита. Отправляется барин. За день вперёд едут повара, воза с провизией, с ящиками вин; затем гонится стадо гончих, едут борзятники с борзыми, наконец, сам барин.

Однажды мне случилось быть на берегу Волги, в селе Синенькие, где охотился тогда Арапов. Утром рано затрубили, я вышел к воротам. Мимо меня прогнали стадо гончих; далее едут по два в ряд, в лакированных пальто и фуражках, с кинжалами за поясом и плетьми, каждый со сворой в руках, и все едут молча. Я не знал, кто охотится и спрашиваю: «Кто это охотится?». Все молчат. Пропустивши пар 15, я спрашиваю опять – никто не шевельнулся, не моргнул и не ответил мне. Пропускаю пар 10 ещё, опять спрашиваю – ни слова. Ехавший сзади барин услышал, что я спрашиваю, величественно пробасил: «Скажи!». Один из доезжачих скинул фуражку, очень вежливо, с поклоном, ответил мне: «Господин Арапов![1]». Тут только и понял я, почему никто не отвечал мне: значит, на службе, ни между собой, ни с посторонними говорить не полагалось; служба – дело великое. За псарями следовали сами господа. Их ехало человек двадцать или больше, верхом, и все в самых разнообразных и самых фантастических костюмах: тут были и венгерки, и польки, и казакины, и просто куртки со всевозможными вышивками, петлями и пуговицами, и наряды народов, никогда не существовавших… А короткий мой знакомый, помещик В.Н. Григорьев[2], любивший чисто ходить, как и теперь ехал, представлял из себя старого русского боярина: он был в парчовом, самом светлом кафтане, в красной шёлковой рубахе, с вечно открытой косматой грудью, в высокой бобровой шапке и жёлтых сафьянных сапогах. За ними ехал мужик этого села. Далее – простые телеги, фургоны и фуры, запряжённые в одну, две и три лошади: с кухней, ящиками; воза, вероятно, с овсянкой, с корытами, с палатками, – всего подвод более десяти. Тут же тащились две клячи, должно быть, на убой для собак. Затем ехал фаэтон с двумя здоровенными псами, вероятно, волкодавами и, наконец, четыре кареты, из которых выглядывали острорылые морды. В этих каретах возились лучшие собаки, чтобы они не отбили ног, идя до места гонки. Кареты эти были похожи на обыкновенные кареты, только много ниже их, так что человеку сидеть в них было неудобно, и с железными решётками в окнах. Всех верховых, по всей вероятности, было более ста. После я узнал, что Арапов с псарней занял чуть не четверть села, хотя село очень большое. Четыре дома были сняты под господ. Из этих домов были выломаны полати, лавки и стены оклеены обоями; привезена была мебель, игорные карточные столы; в одной – пятой – сложен очаг и уложена плита для кухни; в нескольких десятках дворов размещены экипажи, телеги, фуры, фургоны, корыта, целый обоз овсянки, лошади, псари, псы… Жителям села вдруг открылась оживлённая торговля овсом, сеном, птицей, яйцами, маслом и пр., и пр. За дозволение охоты в местах, принадлежащих крестьянам, они получили 50 р. деньгами и вёдер 5 водки. Крестьянин, местный охотник, вызвавшийся указывать лучшие места, получил в подарок лошадь, на которой я и видел его едущим позади господ. Кроме того, было условлено платить крестьянам за все потоптанные поля и сенокос. В Синеньких Арапов прожил три дня.

В этот же день я уехал в село Поповка, но там уже были посланные вперёд и управляющий для закупок и договоров с крестьянами, и печник, и обойщики, и плотники, и дело уже кипело.

Когда псари и псарня расставятся по местам, то по занятому ими полю или местам, назначенным для гонки, не проходи уже и не проезжай никто – запорют кнутьями. Знали ли вы, не знали ли – это всё равно. Это была уже не компания благородных людей, дворян-охотников, а неистовствующая шайка охальников и разбойников. Проезжайте мирно, ничего не подозревая, вашею дорогой; но если вы едете между островами, назначенными к гонке зверя, то сам же Арапов налетит на вас. Если вы – лицо привилегированное, то он выбранит вас как нельзя хуже, а если нет, то – без всяких разговоров – в кнутья. Как только началась охота, то все были без чинов – и барин, и лакей были равны. Пропустит барин какого-нибудь русака, а псарь и пушит его, в азарте, как последнюю шельму: «Да чего ты смотрел, пьяница! Я гнал на тебя, а ты рот разинул!»… Барин видит свою вину и только: «Ну, молчи, молчи, не ругайся!». Псари наэлектризовывались охотой больше ещё, кажется, господ.

Мне случалось не раз бывать в компании помещиков тотчас после приезда их с охоты. Посмотреть есть на что. Говорят, что никто на свете не врёт больше, как охотник. Это, по всей вероятности, сущая правда. Но замечательно: иной врёт до того, что, наверное, и бабушке его во сне не грезилось; и никто никогда не поперечит ему даже ни полусловом. Тот врёт, что и сам не помнит, что говорит он; все слушают его и все хорошо знают, что он врёт; знает и он сам, что ему никто не верит, и всё-таки врёт, и никто не поперечит ни полусловом. Это значит: ври, братец, ври, но не мешай и мне, когда развернусь я.

Тут же начиналась оценка псов, псарей и лошадей, и совет, кому ехать зазывать волков к завтрашнему дню. Из той, компании, в которой приводилось бывать мне, эту честь всегда брал на себя полковник Т… Зазывать волков – значит ехать ночью в лес и выть по-волчьи; где волки отзовутся и тоже завоют, то утром в то место отправлялись на охоту.

[1] Арапов Александр Николаевич (1801-1872) – помещик Саратовской, Симбирской и Пензенской губерний. Генерал-лейтенант, пензенский губернский предводитель дворянства, имел 3800 крепостных.

[2] Григорьев Василиск Николаевич (1804 -?) – помещик Саратовской и Пензенской губернии, имел 300 крепостных, жил в селе Сафаровка.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *