Статьи Фотогалерея Библиотека Генеалогия Интересное Карта сайта
Поделиться с друзьями:

Книга автора сайта "Пролетарская революция, какой мы её не знаем"

Рассказы о домах и людях старого Саратова.
Города


Люди

Издательский дом "Волга"



22 марта 2014 (1130 дней 22 часа назад)

Саратов в первый год советской власти. Фрагмент.

Первое заседание нового состава совета.
4 января. Известия. Заседание нового Совета. Сегодня состоится первое заседание нового 4-го Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов. Порядок дня: 1) Доклад о деятельности 3-го Совета; 2) Текущий момент; 3) Выборы Исполнительного комитета; Выборы делегатов на Всероссийский съезд Советов. Заседание состоится в зале консерватории в 7 часов вечера.
6 января. Известия. Первое заседание Совета 4 созыва, состоявшееся 4 января, ознамено-валось событиями, которые показали как бы общее направление политики, а также усло-вия, в которых будет работать настоящий Совет. В Совете присутствуют меньшевики и правые эсеры. И по первому же вопросу, по вопросу о президиуме, никогда раньше не вызывавшему осложнений, возникает острое столкновение.
Первый бой! – так можно назвать это первое столкновение.
Со стороны меньшевиков выступили Дьяков и Щедровицкий. От правых эсеров – Бейлин. От громадного большинства Совета говорили Мгеладзе, Ченкин, Антонов и др.
Мгеладзе предлагает во временный президиум Антонова, Серова и Садаева.
Дьяконов протестует на том основании, что до сих пор президиум всегда был коалицион-ным, и что и на этот раз в нем должно быть отведено место меньшевикам.
Мгеладзе. Президиум настоящего заседания является коалиционным, так как в него вхо-дят представители советских партий: левых с.-р. и большевиков.
Антонов. Напоминает меньшевикам тот исторический день, 26 октября, когда их револю-ционная демократия звала остаться с собою, не покидать ее. Но после того, что произошло – вызова меньшевиками казаков, – мы верить им не можем, и работать совместно с ними для нас невозможно. Они предлагают нам руку – этой руки мы не примем.
Мгеладзе. Гражданин Бейлин говорит о споре между нами. Он говорит слишком мягко. Давно уже не спор, а напряженная борьба идет между нами. Что вы, меньшевики, дали народу за 8 месяцев, когда стояли у власти?
Бейлин с места: «А вы?»
Мы дали народу то, чего не хотели и не могли дать вы, и он пользуется полученным, не смотря на все ваши предательские удары (аплодисменты). Разве 25 октября, вырвав власть из рук помещиков и капиталистов, мы не предлагали вам ее?
Но вы тогда бросили нас, вы предпочли уйти из Советов, и с тех пор ваши отношения к Советам не ограничивались тем, что вы наносите им предательские удары в спину.
Картина слишком ясна.
На одной стороне – друзья народа: левые с.-р. и большевики, на другой – его враги: это все остальные. Мы говорим на разных языках. Зачем вы сюда пришли? Быть может, по-пытаться изнутри взорвать крепость революции, если это не удалось вам сделать извне? Вы говорите, что если Учредительное Собрание, эта компания Черновых и Кишкиных-Бурышкиных плюс Керенский не получит власти, то вы по всей Великороссии поднимите кровавый вихрь гражданской войны. И после этого вы приходите работать с нами? И вы думаете, что мы вас примем, допустим в нашу среду? О, вы, граждане, как видно, считаете нас слишком наивными. Нет, партиям контрреволюционного заговора не должно быть места ни в нашем президиуме, ни в Исполнительном Комитете, ни, сказал бы я, в Совете Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов.
Дьяконов с места: «Да здравствует единый революционный фронт!»
Мгеладзе. «Да здравствует единый революционный фронт!» Тот гражданин, который это выкрикнул, отлично понимает, что есть два фронта. Один – Керенский, Милюков, Чернов, Каледин.
Бейлин – с места. И Мартов?..
Мгеладзе. И Мартов. Другой фронт – Спиридонова, Ленин, Троцкий.
Со скамейки меньшевиков раздаются возгласы:
– И Шнеур.
Мгеладзе. Вы, гражданин, выкрикнувший это, если человек грамотный, то прекрасно зна-ете, что Шнеур был дипломатическим курьером при правительстве Керенского – Чер-нова. И если вы читаете газеты…
Бейлин с места. Какие газеты? Ведь вы же их закрыли?..
Мгеладзе. …Да, во время гражданской войны органы контрреволюционного направления мы закрывали, и будем закрывать.
Когда меньшевики и эсеры соединились с нашими врагами, когда лишь пушки говорят за нас, они имеют смелость приходить к нам. Что изменилось с тех пор? Изменились ли они сами? Конечно, нет! Так зачем же они пришли? С какими целями и намерениями?

Усиление рабочего контроля над денежным оборотом.
6 января. Известия. Рабочая жизнь. Ко всем фабрично-заводским комитетам.
Товарищи рабочие! После октябрьских дней, когда власть перешла к Советам, рассвире-певшая от злобы буржуазия повела ожесточенную борьбу с ними. Первым делом ее было расшатать, расстроить и без того уже расстроенную войной экономическую жизнь страны, чтобы таким образом создать для новой власти препятствия, на которых бы они сломили себе голову.
Буржуазия задумала грандиозный план – обезденежить страну, создать денежный голод. Спешно начали капиталисты вынимать свои вклады из банков, выполняя свои преступные замыслы.
Правительство рабочих, солдат и крестьян ответило на этот шаг капиталистов контролем над банками.
Выдача денег стала производиться лишь с ведома и разрешения фабрично-заводских ко-митетов и др. рабочих организаций; не смотря на это, некоторым фабрикантам и промыш-ленникам, пользуясь, вероятно, неопытностью фабрично-заводских комитетов, удалось вынуть из банков за короткое время по несколько сот тысяч рублей, а прибыли, получае-мые от фабрик и заводов, обратно в банк промышленниками не вкладывались.
Вот на это-то финансовая комиссия при Совете рабочих, Крестьянских и Солдатских Де-путатов и предлагает товарищам рабочим обратить внимание. Ни одной подписи, ни од-ного штемпеля фабрично-заводского комитета не должно быть приложено, прежде чем будет тщательно проверено, для чего нужны предпринимателям деньги. В каждой взятой из банка сумме рабочие должны требовать от своих хозяев отчета.
В целях прилива денежных знаков в банк, рабочие должны обязывать администрацию вносить суммы, получаемые за использованные заказы.
Словом, все суммы, как приходные, так и расходные от предприятия, должны проходить через контроль рабочей руки.
Ваша задача, товарищи, заботиться о финансовом благосостоянии предприятия.
Председатель финансовой комиссии, председатель Совета Антонов.
11 января. Известия. Сущность национализации банков. Совет народных комиссаров опубликовал, принятый на заседании Центрального Исполнительного Комитета декрет.
1) Банковское дело объявляется государственной монополией. /…/
5) Интересы частных вкладчиков будут обеспечены.
15 января. Известия. Приказ по банкам. Финансовая комиссия Совета разослала по сара-товским банкам следующий приказ: Все монеты, как то: золотые, серебряные и медные должны быть немедленно по получении приказа сданы в кассу саратовского отделения Государственного Банка.
15 января. Известия. Заем городу Саратову. Городу Саратову разрешили заем из Государ-ственного Банка в размере 4 миллионов рублей.
18 января 1918. Архангельский. В городе истощаются денежные запасы. Сегодня, для усиления кассы государственного банка из городского перевели 60 тыс. рублей. Еле-еле наскребли. Поставлен вопрос о выпуске городом бон. А между тем денег на руках у пуб-лики масса. Театры по прежнему делают бешеные сборы – какие бы цены ни назначались. За ложу платят 70 и 100 рублей. Театральными билетами спекулируют все – от кондите-ров до актёров. Маленькие актёры покупают сразу билетов рублей на 200-300 и перепро-дают с огромной прибылью. Жажда наживы охватила всех. Даже у мальчиков масса денег. Есть уже жертвы этого ажиотажа: арестован молодой актёр театра Очкина – Карский, укравший из конторы театра 6 000руб. и проигравший значительную часть их в карты. Процветает и карточная игра, причём деньги бросают как сор...
23 января. Известия. Отмена ограничений выдач по новым вкладам. Гражданам управля-ющим конторами и отделениями, товарищам комиссарам. Ограничение выдач с текущих счетов частных лиц были установлены в тех целях, чтобы не выпускать слишком больших количеств бумажных денег в связи с ничем не обоснованной паникой, охватившей широкие круги богатого населения после октябрьской революции. Ныне необходимо заняться восстановлением нормальной жизни Государственного банка, в каковых целях, прежде всего, надо отменить ограничение выдач по новым вкладам.
В виду этого, предлагаю всюду объявить, что /…/ все граждане, внесшие деньги на хране-ние или на текущий счет после 1 января 1918 года имеют право получать из внесенных сумм наличные без всяких ограничений. Обращаю внимание, что:
/…/ отмена ограничений не распространяется на суммы, переведенные, переписанные со счета на счет и т.п., в каковых целях при записях поступивших сумм, необходимо отме-чать факт внесения их наличными или не наличными, путем простановки, в случаях вне-сения наличными, красными чернилами буквы «Д» (деньги) с левой стороны против цифры, определяющей величину поступления.
Предлагаю в срочном порядке исполнить настоящее распоряжение и еженедельно сооб-щать телеграфно отделу местных учреждений о движении условных текущих счетов…

О налогах и контрибуциях
30 января. Известия. Обложение имущих классов. От комиссара Отдела Местного обло-жения поступило телеграфное извещение о немедленном обложении имущих классов и о принятии всех мер о принуждении для поступления налогов. От центра средств не ожи-дать.
31 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Ныне рубль стоит 10 копеек, и может случиться, будет стоить дешевле, чем бумага… Государственный станок ежедневно выбрасывает до 60 миллионов бумажных денег. А требования на них доходят до 1 миллиарда в сутки… И выход из такого критического положения один: необходимо на местах обложить себя налогами и выплачивать их; на буржуазию рассчитывать не при-дется: фабрики, заводы и капиталы мы у нее уже взяли. Надо перестать хранить в сунду-ках радужные бумажки, пора понять, что это сохранение денег приносит убыток и госу-дарству, и вам. Благодаря обесцениванию их… (аплодисменты).

5 января. Бабин. Прошлой ночью я должен был нести дежурство на нашей улице. В 6 ча-сов вечера я, как положено, явился в наш штаб (в здании гостиницы «Астория») и обна-ружил, что дверь его закрыта. Наш мальчик-посыльный, стоявший у витрины, как бы между прочим сообщил мне, что «сам» ещё не вернулся. Где-то через десять минут дверь отворилась, и я вошёл.
Начальник караула отсутствовал. Никто даже не знал, кто должен возглавить караул в эту
ночь. Сошлись на том, что надо послать за г-ном Кнаубе, который вскоре и появился в
конторе. Но даже он понятия не имел, кого ему придётся временно замещать. Оглядев-шись, он насчитал только семь человек, вместо необходимых для ночного патрулирования восемнадцати, и был поражён столь малым числом присутствовавших. Один из наших сотрудников обратил внимание г-на Кнаубе на то, что одиннадцать извещений не могли быть доставлены тем постояльцам «Астории» (обложенным своеобразной повинностью в пользу нашей организации), которые уже покинули город.
Против таких способов ведения наших дел поднимались протесты, нашли даже конкрет-ного виновника — нашего вице-председателя, который слишком много времени уделял азартным играм, причём даже на дежурстве. Позже выяснилось, что чуть ли не весь наш штаб грешит картишками, появилась необходимость положить этому конец. Эта дурная привычка обернулась исчезновением одного из наших револьверов (он стоил не менее 250 рублей) во время дежурства — и карточной игры — г-на Именитова (еврея), вице-президента. Установлено, что однажды вечером один юный студент оставил на зелёном столе в нашей конторе 7 тысяч рублей — 4 с половиной тысячи наличными и остальные векселями. В контору вошёл г-н Миттельман, престарелый еврей, не спеша взял стул и сообщил, что в него только что стреляли (где-то неподалёку недавно были действительно слышны винтовочные выстрелы). Все пожелали узнать подробности. Г-н Миттельман с тем же достоинством распахнул свою шубу и показал нам дырку в надетом под ним паль-то — чуть ниже правого лёгкого. Потом он достал из кармана большую квадратную за-писную книжку, которая также была продырявлена насквозь вместе с находящимся там паспортом. «А вот это меня спасло»,— сообщил он, показывая на маленькую покорёжен-ную металлическую застёжку на обратной стороне записной книжки. «А вот пуля. Она застряла в книжке». Это была пуля от автоматического кольта 45-го калибра. «Какой-то младший офицер зашёл сегодня вечером ко мне в магазин перед его закрытием и предло-жил мне здоровенный кольт за 600 рублей. Он вытащил из него обойму и продемонстри-ровал, как он действует. Между тем в стволе оставался патрон, который, когда он отпу-стил затвор, сделал своё дело. Пуля отскочила от стола, стоявшего между нами, и полете-ла в мою сторону. Вот кусочек дерева, попавший в записную книжку вместе с пулей». Мы, ничуть не сдерживая соответствующих эмоций, поздравили старика со счастливым спасением.
«Почему вы не на дежурстве?»— кто-то спросил моложавого еврея из нашей компании.
«Я инвалид»,— отвечал он, показывая на перевязанную левую руку. Это был г-н Левиков,
часовщик, чью лавку пытались ограбить 28 декабря и который стрелял в грабителей до
тех пор, пока полностью не разрядил свой браунинг. Как я выяснил позже, он застрелил
только двоих грабителей, главарь бежал и ещё не найден. Один из наших платных агентов
сказал мне по секрету, что есть основания подозревать одного неотёсанного забулдыгу, которого все зовут «Микишка». Длительное время того не было видно, но прошлой ночью его заметили с какой-то прихрамывающей женщиной. Я попросил коллегу описать его: он, судя по описанию, похож на того типа, который вчера приходил к моей хозяйке и который однажды привлёк моё внимание на нашей улице.
Когда я вернулся в штаб после моего первого обхода (около 10 часов вечера), мне сказали, что доктор Мурашёв только что получил сообщение о том, что в Военной секции обсуж-дается вопрос о проведении массовой бойни всех капиталистов; некоторые члены секции настаивают на немедленном уничтожении ненавистных капиталистов и торговцев, в то время как другие против таких диких мер, и дискуссия может разразиться вооружённым конфликтом. Во время следующего обхода я услышал выстрелы со стороны здания Воен-ной секции. Ночь, однако, прошла без волнений. В «Асторин» проводили обыск: кто-то сказал, что полиция ищет банду взломщиков, виновных в совершении нескольких убийств; другие утверждают, что под видом поиска продуктов ищут оружие и боеприпа-сы. Несколько пулемётов с полным боекомплектом были украдены и проданы солдатами. Из правительственного склада неизвестные, как говорят, увезли два воза ручных гранат. Большевики, очевидно, подозревают, что против их власти готовится заговор. Они несо-мненно не имеют поддержки в широких народных массах.
6 января. Известия. От финансовой комиссии. Все арендаторы стальных ящиков в кладо-вых банков должны явиться в 3-х дневный срок с 9 по 12 января 1918 г. для присутствия при проверке ящиков. В случае неявки содержимое будет конфисковываться. (15 декабря в центральных «Известия» опубликован Декрет ВЦИК о ревизии стальных ящиков в бан-ках. – ред.)
6 января 1918. Архангельский. Ни вчера, ни сегодня московские поезда не пришли. Газет нет.
Железнодорожники, раньше, чем забастовать, обеспечили себя жалованьем на два месяца.
Встречаю знакомого железнодорожника, начальника одного из отделений ж. д. управле-ния.
- Не ночую дома – говорит – скрываюсь.
И так теперь живут многие: днём – дома, ночью где-нибудь у знакомых.
6 января. Бабин. Слухи о готовящемся против преуспевающих дельцов, интеллигентов и всех тех, кто не согласен с большевистской теорией и практикой, погроме полностью от-рицаются. Но среди солдат, говорят, усиливается желание перерезать всех офицеров.
В связи с убийством доктора Брода местный комитет самоохраны выследил вызвавшую подозрения женщину, обосновавшуюся в гостинице «Россия» (угол Александровской и Немецкой улиц). В результате проведённого в её комнате обыска было обнаружено много интересных документов, которые помогли захватить 32 уголовника, совершивших около семидесяти убийств в Саратове и Харькове. Сама эта женщина перерезала глотки четырём своим жертвам.
На балу, который давало 3 января Саратовское педагогическое училище, пять или шесть
напившихся армейских офицеров расположились как у себя дома в дамском туалете,
выгнав оттуда законных посетительниц. Когда была сделана попытка выдворить пьянчуг, они вытащили свои револьверы. С близкого вокзала на помощь была вызвана вооружён-ная подмога. Красноармейцы, десять или пятнадцать человек, ворвались в здание. Все рванули в гардероб, воздух наполнился звуком щёлкающих затворов, а тем временем обо-рванные защитники правопорядка философствовали: «Вот где можно разжиться одёж-кой». Между тем пьяницы выскочили через чёрный ход на параллельно идущую улицу, за ними рванули преследователи.
Беглецы открыли огонь на Астраханской улице по побежавшим за ними людям, возглав-ляемым г-ном Москвичёвым.
7 января 1918. Архангельский. Вчера в городе было семь маскарадов. Везде полно. Полны и театры. В «театре Очкина», несмотря на высокую входную плату – в пять рублей, масса народу: солдат, приказчиков, девиц всякого рода и т.п.
В Киргизской степи появилась чума.
Город полон вздорными слухами: будто большевики стреляли в крестный ход; будто службы в церквах можно совершать только с разрешения Исполнительного Комитета; будто в Москве произошли «большие события» - большевики разбиты в сражении, кото-рым руководил Брусилов и т.п и т.д.
Вчера московский поезд ещё пришёл и привёз газеты. Говорят, что это последний, так как началась ж. д. забастовка.
О Петрограде никаких известий нет. Что с Учредительным Собранием – неизвестно. Из московских газет пришёл только «Щит» - орган в «защиту свободного слова»; остальные московские газеты закрыты до 10 апреля.
Встречаю знакомую даму. Встревожена: «Анархисты берут верх; Антонов и Васильев по-дали в отставку» - «Вы, кажется, жалеете?» - «А то как же: если начнут хозяйничать анар-хисты, - пожалеешь и о большевиках».
Настроение в городе нервное. Циркулируют слухи о каком-то заговоре против большеви-ков, об арестах среди офицеров, - но что тут верно, что вымысел, - неизвестно.
Вечером в городском театре распространился слух, что солдаты расстреляли на Царицин-ской ул. двух студентов, которых они вели в тюрьму. Отправился на Царицинскую, спра-шиваю извозчиков: правда ли? Было что-нибудь в этом роде?
- Было: солдаты вели в тюрьму двух грабителей; они стали прибавлять шагу; солдаты по-требовали, чтобы они шли тише, те не послушались; началась перебранка; солдаты дали залп, убили обоих грабителей, взвалили трупы на извозчика и велели везти в университет. - Зачем в университет?
- В клинику (очевидно в анатомический театр) – там они и сейчас лежат.
По-видимому, слово «университет» навело очевидцев этой сцены на мысль, что расстре-ляны студенты.
Начальник службы телеграфа жел. дор. управления Руднев признал власть большевиков и немедленно был освобождён из тюрьмы. Он обещал им своё содействие и теперь занят приведением в порядок ж. д. телеграфа.

Заволжье. О присоединении Покровска.
11 января. Известия. Резолюция Покровского Совета, принятая на пленарном заседании Совета 8 января.
В виду острой нужды в хлебе, ощущаемой г. Саратовом и отрядами, действующими про-тив контрреволюции, Покровский Совет рабочих и Солд. Деп. постановляет:
1) Срочно реквизировать все хлебные излишки, как в Покровске, так и в окружающем его районе.
2) Покровский Совет поручает своему Исполнительному Комитету войти в сношение с Саратовским Исполнительным Комитетом Сов. Деп. о применении вооруженной силы при реквизиции. /…/
5) В виду того, что г. Покровск и окружающая его территория по своим экономическим и географическим условиям тяготеют к Саратовской губернии, Покровский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов предлагает Исполнительному Комитету Саратовского Губерн-ского Совета рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов присоединить их к Саратовской губернии; а также посылает двух своих делегатов на уездный съезд в г. Новоузенск 10 января с тем, чтобы они возбудили там и отстаивали вопрос о присоединении всего Новоузенского уезда к Саратовской губернии.
31 января 1918. «Газета». Декрет о порядке изменения границ губерний, уездов, воло-стей.
1. Вопросы об изменении границ губерний, уездов и волостей разрешаются всецело мест-ными Советами рабочих, крестьянских, батрацких и солдатских депутатов.
2. При отходе частей одной губернии или области к другой, возникающие технические вопросы и недоразумения разрешаются смешанными комиссиями заинтересованных гу-бернских Советов или съездов их.
3. Такой же порядок соблюдается и при изменении границ одного уезда за счет другого, или одной волости за счет другой.
4. Области, губернии, уезды и волости могут также разделяться на части, образуя новые административные, экономические единицы.
5. Обо всех подобных изменениях сообщаются подробные данные Комиссариату по внут-ренним делам.

Учредительное собрание.
29 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Как известно, все враги рабоче-крестьянской революции стараются воссоздать труп учредительного собрания. Учредительное собрание было избрано всеми классами по спискам, составленным в эпоху господства коалиционного правительства, выборы происходили тотчас после переворота и ясно, что громадное большинство населения не могло дать себе точного отчета о том, что происходит и как надо реагировать на происходящие события. И это усугублялось тем, что все враги рабоче-крестьянской революции от попов и монахов до «социалистов» в кавычках лгали и продолжают лгать по нашему адресу до сих пор. И все они задавались и задаются целью, поелику это возможно, забросать, забрызгать ее грязью. Вы помните, конечно, как среди крестьян здесь распространялись слухи о поголовном грабеже в Саратове, о вагонах вывезенных трупов и т.д. Так под флагом неопределенности и тьмы происходили эти выборы.
Да, мы отбрасываем ничтожные кучки, идущие против народа, мы отбрасываем тех, кто ложью и обманом пытался вырвать у большевиков власть.
9 января. Известия. Открытие Учредительного Собрания. 5 января состоялось открытие Учредительного Собрания. Присутствовало 430 делегатов. Заседание было открыто пред-седателем Центральной Исполнительного Комитета т. Свердловым. Председателем из-бран В.М. Чернов, секретарём Вишняк. Подробности – завтра. (7 января в центральных «Известиях» опубликован Декрет о роспуске Учредительного собрания. – ред.).
10 января 1918. Архангельский. Сообщают, будто железнодорожники перехватили цирку-лярную телеграмму Совета Народных Комиссаров местным советам. В телеграмме гово-риться, что 447 членов Учредительного Собрания образовали контрреволюционное боль-шинство, отказавшееся принять власть Советов. Вследствие этого декретом от 6 января Учредительное Собрание распущено. «Контрреволюционеры – говориться в телеграмме – организуют убийства из-за угла, но за ними идут лишь небольшие кучки, жалкие тысячи; солдатская и рабочая масса – за Советы. Разъясняйте на местах смысл событий, ликвиди-руйте заговор против советской власти. Делегируйте представителей на съезд Советов 8 января».
Другие сведения: убиты будто бы Авксентьев, Кокошкин, Шингарев и Терещенко. В Ма-риинском дворце ранены и арестованы Чернов и Церетели.
7 ноября 1918 г. Известия. Правоэсеровско-меньшевистское большинство учредительного собрания в первом его заседании отказалось признать законной Советскую власть и ее программу 224 голосами против 153-х. В этот день произошли в столицах и других горо-дах демонстрации учредиловцев. Учредилка распущена. Открыт в Петербурге III Всерос-сийский съезд совдепов, в большинстве состоявший из большевиков и левых с.-р.
Из воспоминаний Антонова-Саратовского. Учитывая сложность положения па месте, требование организации, которая не хотела меня отпустить, и будучи глубоко убежден, что Учредительное Собрание — не жилец на белом свете, я решил не ездить на открытие. М. И. Васильев и С. К. Минин все же поехали и имели счастье видеть историческую кар-тину разгона высокого собрания. Михаил (Васильев) даже остался в Питере, заделавшись там членом коллегии Народного Комиссариата внутренних дел.
В одном из своих пленарных заседаний наш Совет Р., С. и К. Депутатов определенно за-явил, что Учредительное Собрание должно быть выразителем воли Советов или его не должно быть вовсе. Поэтому разгон его был принят Советом, как само собою разумевшая-ся необходимость. Он приветствовал этот разгон, как акт политической мудрости, как акт своевременной самозащиты Рабоче-Крестьянского Правительства, пролетарской диктату-ры от посягательства контрреволюционных элементов и классов.

9 января. Бабин. 11.30 вечера. В 7.30 я зашёл в штаб нашего комитета самоохраны, там как раз небольшая компания распределялась по патрулям на ночное дежурство. Затем по-явился пожилой, представительного вида господин. Его тут же обступили. Он рассказал, что один его старый покупатель только что сообщил ему, что в 7 часов, то есть полчаса назад, четверо солдат застрелили двух конвоируемых ими заключённых на Царицынской улице, недалеко от Вольской. Когда очевидцы убийства стали выражать свой протест, солдаты пригрозили перестрелять и их. Тела убитых погрузили в сани, и один солдат по-вёз их к университету. Остальные солдаты отправились своей дорогой.
Тут вошёл другой господин, он подтвердил рассказ и сообщил, что сцена расстрела вы-звала сильное возбуждение. «Какой-то возбуждённый молодой еврей уверял, что больше-вики будут стрелять в нас и делать с нами всё что угодно, до тех пор, пока мы не ответим им тем же. Он был уверен, что хотя бы у одного человека из толпы есть револьвер. Поче-му он не убил этих негодяев? Никто из присутствовавших не поддержал оратора: мы были слишком благоразумны для этого».
Около 8 часов вечера перед зданием «Астории» открылся митинг в связи с появлением
большевистского декрета об отмене частной собственности на недвижимость в Саратове.
Выступали в основном евреи и другие лица, ощущавшие себя чужими в разрушенной, бедной, неграмотной России. Открывая митинг, г-н Майзуль предложил саботировать все декреты «этой шайки разбойников». Его резолюция была поддержана. Потом он объяс-нил, почему называет большевиков разбойниками. Этим вечером в его лавку пришли двое солдат из Военной секции и сказали, что желают приобрести пишущую машинку. Они выбрали машинку за 900 рублей и предложили ему отнести её в секцию, где обещали за неё заплатить.
Г-н Майзуль взял извозчика и привёз машинку. После того, как он установил её на столе, ему сообщили, что он может идти. «Но я хочу получить деньги»,— пытался он возразить. «У нас нет денег: мы реквизировали машинку в общественное пользование»,— последо-вал ответ.
В конце концов, покупатели вручили ему замызганную квитанцию, правда — с печатью (её оттиснул один из покупателей извлечённым из кармана резиновым штемпелем) «Се-верной Армии по борьбе с контрреволюцией».
Был создан комитет из семи человек по вопросам снабжения продовольствием, положение с которым стало крайне острым. Комитету были даны соответствующие наказы, было обещано, что он сразу же приступит к работе.
После митинга все говорили, что в Саратов спешным порядком для истребления армей-ских офицеров были вызваны солдаты и матросы.
Давалось объяснение и тому факту, что некоторые солдаты, остававшиеся в Саратове, не
возвращались по домам: они надеялись, что город будет разграблен и появится шанс раз-
житься такими нужными для своих любовниц подарками, как драгоценности и т. п.
11 января 1918. Архангельский. По городу распространяются летучки «анархистов» с при-зывом «искоренять буржуазию и интеллигенцию»...
Получено известие о расстреле новых четырёх грабителей.
Слух об убийстве Авксентьева и Терещенко не подтвердился; убиты будто бы лишь Ко-кошкин и Шингарев.

Образование добровольческой народно-социалистической армии.
10 января 1918 г. Приказ исполкома Саратовского Совета солдатских, рабочих и крестьян-ских депутатов о создании добровольческой армии из рабочих. солдат и крестьян.
Товарищи! Для борьбы с контрреволюцией исполнительный комитет постановил образо-вать в г. Саратове добровольческую армию из рабочих, солдат и крестьян. Эта армия уже формируется и в скором времени выступит против главного гнезда контрреволюции, против Каледина и всех прихвостней капитала, нашедших приют и защиту на Дону…
Исполнительный комитет постановил всем вступающим в ряды этой армии, не считаясь с тем, рабочий он или солдат, платить суточные 5 рублей в день. Семьи убитых и увечных будут народным правительством обеспечены.
Исполнительный комитет. Председатель Антонов. (ГАСО. Ф. 321. Д. 20. Л. 1).
11 января 1918. Архангельский. Расклеен призыв о формировании добровольческой «ре-волюционной армии для борьбы с калединцами».
11 января. Известия. По всем фабрикам и заводам г. Саратова. Приказ. Объявляется об-щая мобилизация всей Красной Гвардии с 8 января 1918 г. Ни один человек, записавший-ся в Красную гвардию не вправе отказаться. Те же, кто, несмотря на это постановление общего собрания, будут отказываться, подвергаются совершенному исключению из рабо-чей среды, вплоть до увольнения и бойкота.
11 января. Известия. Запись в социалистическую армию идёт весьма успешно. За два дня в Саратове записалось около 200 человек.
13 января 1918. Архангельский. Сегодня отряды солдат ходили по ночным магазинам и реквизировали шапки для красногвардейцев.
15 января. Известия. Постановление Саратовского Совета.
Чрезвычайное заседание Саратовского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов 13 января постановило:
1. Считая нападение контрреволюционных войск на Астраханский Совет Рабочих, Сол-датских и Крестьянских Депутатов угрожающим завоеваниям рабоче-крестьянской рево-люции, Саратовский Совет объявляет войну Казачьему астраханскому Кругу и призывает все силы революции немедленно идти на выручку астраханского Совета. /…/ Совет зовет всех истинных сынов трудовой семьи решительно двинуться в бой против последнего оплота капиталистов и помещиков – против контрреволюционного Дона.
2. В виду необходимости обеспечения Восточной армии по борьбе с контрреволюцией полной свободы действий, в интересах успешной борьбы с врагами революции на местах, в целях укрепления революционного порядка и дисциплины, Саратовский Совет всю Са-ратовскую губернию с г. Покровском с 12 часов дня 14 января объявляет на военном по-ложении.
3. Для борьбы с контрреволюцией, для защиты всех завоеваний рабоче-крестьянской ре-волюции Саратовский Совет Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов считает не-обходимым образование Единой Добровольческой Народно-социалистической Армии. Армия эта составляется из слияния солдатских и крестьянских частей и групп.
(19 января в центральных «Известиях» опубликован Декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии. – ред.) .

Завершение забастовки почтово-телеграфных служащих.
10 января. Известия. К забастовке почтово-телеграфных чиновников. Всем бастующим чиновникам предложено или вступить на работу или сдать все дела, имущество, ключи от шкафов и кладовых управлению Саратовского Почтово-Телеграфного Округа. За послед-нее время прекратили забастовку на почте около 300 человек.
10 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Тов. Антонов. Почтово-телеграфные служащие с самого начала заняли враждебную позицию; мы не давали ника-кого повода для забастовки.
Представитель почтово-телеграфных служащих: Нас называют контрреволюционерами только потому, что мы не так скоро присоединились к власти, которая является принуди-тельной, мы признаем выборную власть.
Тов. Мгеладзе. Почтово-телеграфные служащие указывают, что у них есть сила, что у них есть войско, они говорят: «наш профессиональный интерес», но эта политика известна; они знают, что при Советской власти их профессиональный интерес будет охраняться. Уступить им – значить передаться в их власть, там есть постоянные враги советской вла-сти. Мы не можем подчиниться профессиональным организациям: или почта и телеграф наши, или их не должно быть совсем. «Лучше конец без канители, чем канитель без кон-ца».
10 января 1918. Архангельский. Из жел. дор. сфер идёт сообщение, что «железнодорожная и почтово-телеграфная забастовки, в связи с разгоном Учредительного Собрания, стихий-но разрастаются».
Но правда ли всё это, - неизвестно. Теперь рискованнее всего верить «очевидцам» и «те-леграммам». Оказалась же уткой «телеграмма Викжеля» о «падении власти народных ко-миссаров», а ведь тоже показывали «подлинник»...
13 января. Известия. Ликвидация почтово-телеграфной забастовки. Делегатами бастую-щих служащих приняты основные условия Исполнительного Комитета. Служащие вынесли резолюции о признании и полном подчинении Советской власти. Пункт этот был принят представителями бастующих без прений. Работа возобновиться полностью в понедельник (14 января).
15 января Из протоколов заседания Исполнительного комитета. На предыдущем заседа-нии исполнительный комитет вынес свое постановление по вопросу об улаживании кон-фликта с почтово-телеграфными служащими. Согласно этому постановлению бастовав-шие служащие могут быть приняты только по усмотрению комитета не бастовавших. Та-кой список бастовавших служащих представлен, но бастовавшие служащие не согласны с ним, говоря, что комитет руководствовался по отношению к ним не принципами полити-ческой благонадежности, а чувством мести. Необходимо выслушать обе стороны и выне-сти определенное решение.
Представитель почты Трахчи заявляет: все лица, внесенные в список, были определенны-ми врагами Советской власти, они с первого дня призывали к забастовке и были ее инициаторами. Кроме того, как при старом режиме, так и при новом, они крайне плохо обращаются с нашими служащими. Прием их обратно на службу не возможен.
Мы до сих пор заблуждались, теперь же мы возвращаемся в ваши ряды. Демократия должна быть единой, неделимой. Кроме того, без некоторых специалистов, внесенных в список, нам не обойтись.
Тов. Мгеладзе. Никто не говорит против твердой власти, но нельзя допустить, чтобы под флагом твердой власти принимались легкомысленные меры, тем более, когда имеются указания на личную месть.
19 января. Известия. Окончание почтово-телеграфной забастовки. Забастовка почтово-телеграфных служащих ликвидирована. Бастовавшие служащие приняли условия Испол-нительного Комитета: признают и подчиняются советской власти, соглашаются на приём, увольнение и перевод служащих лишь с согласия Исполнительного Комитета. Обратно не принято 69 человек, явных врагов советской власти. С сегодняшнего дня служащие приступили к работе.

14 января. Бабин. В связи с тем, что собрание квартиросъёмщиков не смогло состояться сегодня, председатель нашего комитета самоохраны позвонил в Военную секцию. Но Ан-тонов отсутствовал, другие её члены не могли дать никакой информации, все были чем-то встревожены и обеспокоены, вероятно, сообщением о приближении казаков, которые, как говорят, уже разрушили железнодорожный мост в Красном Куте.
В связи с известиями о том, что убийца Шингарёва (матрос Басов) стащил к тому же его кожаный пиджак, профессор Чуевский рассказал другую историю, иллюстрирующую хо-зяйственную практичность русского крестьянина. С Западного фронта в отпуск приехали в свою деревню двое основательно пропитанных большевистскими идеями солдат. Здесь их совершенно взбесил тот факт, что помещица, живущая неподалёку от их деревни, всё ещё не убита. Они отправились в её имение, с тем чтобы расправиться с ней. Поскольку её не оказалось дома, они убили только её управляющего, киргиза, его жену и пятерых детей. Но старая киргизка осталась в живых, прикинувшись мёртвой, а затем отправилась к своим сородичам и привела около двух тысяч разъярённых киргизов в деревню, где жили убийцы. Деревенские старейшины не питали симпатии к тем, кто совершил убийство, и сразу же выдали их с головой. Один киргиз вонзил свой кинжал в одного из преступников, но его остановили сородичи, предпочитавшие забить их нагайками. Когда экзекуция завершилась, деревенские обитатели стащили башмаки с окровавленных трупов: не пропадать же добру.
Г-жа Чуевская вспомнила историю, которую любил рассказывать её отец, иллюстрируя
практицизм русского крестьянства. Молодой крестьянин убил мужа своей любовницы и был сослан на поселение в Сибирь. После оглашения приговора отец молодого человека, присутствовавший на процессе в качестве свидетеля, попросил у суда разрешения забрать ту самую деревянную жердь, которой было совершено убийство. Удивлённым членам су-да он объяснил, что она пригодится по хозяйству.
Вот другой случай: группа крестьян вырезала целую семью и, в окружении трупов, устро-ила пир; но ели они только ржаной хлеб и другую весьма простую пищу. На вопрос суда, почему они ограничились простым хлебом, в то время как на кухне было много пирогов с мясом и всевозможных сладостей, один из убийц, как нечто само собой разумеющееся произнёс: «Это было в пятницу». В этот день ни один русский православный не позволит себе есть мясо, яйцо или масло. И судьи их поняли.

Выступления казачьих частей.
16 января. Бабин. Свидетельства о приближении казаков к Саратову, похоже, подтвер-ждаются.
Один из членов комитета самоохраны сказал на собрании штаба, что собственными гла-зами видел три вагона с ранеными красноармейцами, которых везли из-под Балашова. Г-н Брендель рассказал, что отец двух его знакомых барышень только что вернулся из Крас-ного Кута, где вчера видел около восьмисот изрубленных и изувеченных казаками крас-ноармейцев; он не хотел бы вновь увидеть такую картину. Казаки даже не стреляли. «Па-троны нам ещё понадобятся»,— говорили они. Они просто гнали около двадцати вёрст охваченных паникой защитников большевистской революции и кромсали их холодной сталью. Большевики больше не доверяют регулярным частям. Они хитростью разоружили
92-й полк. Но 91-й полк отказался сдать оружие.
Что-то назревает, в воздухе витает надежда на скорое избавление от большевистского
царства невежества и террора.
17 января. Бабин. К трём вагонам тяжело раненных красноармейцев из Балашова сегодня
прибавилось сначала два, потом ещё один. Говорят, на крышах домов по Немецкой улице
расставлены пулемёты.
Сообщают, что в Тамбове схвачен один из наших большевистских лидеров Антонов, имевший при себе заграничный паспорт на своё имя.
17 января 1918. Архангельский. В дополнение к объявлению о военном положении города расклеено новое объявление, что всякое движение по улицам после 12 часов ночи вос-прещается. Появляться на улицах после указанного времени могут только члены Сов. Раб. и Солд. Депутатов или лица с особым разрешением.
В местные больницы доставлены красногвардейцы, избитые казаками, по одной версии – в Балашове, по другой – в Астрахани. Казаки секли красногвардейцев и избивали нагай-ками. У некоторых, как рассказывают, выбиты глаза, оторваны уши. Озлобление растёт с обеих сторон.
18 января 1918. Архангельский. Обыватель по-прежнему ждёт спасения от казаков.
- «Когда же, наконец, придут казаки?», - вот, что вы можете услышать при встрече с зна-комыми.
Эта наивная вера в «казаков» питает всякие наивные слухи – вплоть до того, что «казаки уже в Покровске»...
По одному из таких слухов, в Астрахани казаки разбили большевиков и жестоко распра-вились с ними. «Известия» же сообщают, что победу одержали большевики. Один видный генерал говорил мне: «Казаки никуда не двинуться – они только стараются вытеснить большевиков из своих пределов, но дальше не пойдут».

Рождение традиции.
18 января 1918 г. Продовольственные органы имеют право реквизировать труд учащихся высших учебных заведений и старших классов средних школ и интеллигентных работни-ков других категорий для работ в продовольственной организации.
Исполнительный комитет Саратовского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. (ГАСО, ф. л. инв. № 6538).

18 января. Бабин. После моей лекции в Народном университете я зашёл в штаб нашего комитета самоохраны, чтобы попросить Рывкина, нашего секретаря, поставить меня на дежурство в ночь на субботу. Но Рывкина не оказалось на месте; он должен был вер-нуться через некоторое время. Зато на месте был наш председатель, который пребывал в весьма взвинченном состоянии. Чуть позже мне объяснили причину его нервозности: оказывается, сегодня днём около десятка вооружённых солдат буквально ограбили наш штаб. Они унесли несколько принадлежащих комитету револьверов, а также наши допотопные винтовки.
Незваные гости в поисках оружия вскрыли несколько шкафов. Председатель поклялся, что наше оружие вернут: Антонов дал слово — слово чести. Но в то же время он отметил
тот факт, что Антонов вернулся в город под стражей: его окружение ему уже не доверяет.
Вчера и сегодня в магазин г-на Миттельмана наведывались вооружённые люди, которые силой клочка бумаги от Исполнительного комитета и штыков своих винтовок заставляли его впустить их в магазин, откуда унесли несколько узлов товаров, не утруждая себя оплатой.
Один господин из гостиницы «Россия», услышав о таком случае грабежа средь бела дня,
рассказал о том, что произошло прошлой ночью в его гостинице. Группа вооружённых
солдат зашла в гостиницу, чтобы занять около тридцати номеров для большевистских те-лефонисток. Но они встретили решительный протест со стороны ожидающих своей оче-реди людей, которые воспользовались предоставившейся им возможностью обругать су-ществующий беспорядок и голод, до которого их довели большевики. Услышав разго-ревшийся спор, в вестибюль спустилась группа вооружённых людей, которые находились в это время в здании гостиницы, и присоединилась к группе недовольных. Они обрати-лись к солдатам: «Вы что, нацепили штыки и думаете, что ловко придумали? У нас тоже штыки есть». «Но»,— сказал господин из «России» в заключение,— «тот факт, что люди заговорили, да ещё как заговорили, лучше всяких штыков. А если всё больше народа с ними соглашается, значит у нас есть надежда на скорое наступление лучших времен».
Не пришла ли к людям решимость?
19 января 1918. Архангельский. Сегодня в час ночи, в штаб охраны, на углу Никольской и Аничковской ул., явился отряд вооружённых солдат. Направив на находившихся в помещении штаба лиц, среди которых оказался б. сотрудник «Сарат. Вестника» Аркадий Тиванов, - револьверы, солдаты потребовали оружие:
- Отдайте револьверы!
- На каком основании?
- Вот предписание Исполнительного Комитета.
Показали предписание начальника штаба восточного фронта.
- Как же мы будем нести охрану без оружия?
- А как мы будем без оружия воевать с калединцами?!
Пришлось подчиниться.
- Вот три револьвера.
- А где четвёртый? У вас четыре!
- Четвёртый на посту.
- Эй! - обратился один из солдат к товарищу: сбегай на пост!
Принесли четвёртый
- Составьте протокол.
- Пожалуйста!
Стали писать протокол. Когда дошли до слов: «реквизируется», - начальник отдела запро-тестовал:
- Не реквизируется, а конфискуется!
- А какая разница?- спросил один из солдат отряда.
- Я знаю! Пиши!
Написали, забрали револьверы, ушли.
Через полчаса явился другой отряд.
- Были у вас солдаты? Взяли револьверы?
- Были, взяли!
- Ах, зачем вы давали?!
- Как зачем? У них был приказ штаба...
- Жулики они, а не от штаба! Мы – от Исполнительного Комитета. Комитету дали знать, что по городу ходят жулики и отбирают оружие. Мы гонимся за ними по пятам и никак не можем настигнуть.
- А как тут разобрать: кто настоящие, а кто жулики? - заметил один из охраны.
- Ах, какие люди! Какие люди пошли! - сокрушённо вздохнул бывший тут немец.
Сегодня между часом и двумя дня отряд таких же самозванцев забрался в оружейный ма-газин бывший Онезорге и стал проводить обыск «на предмет отобрания оружия». Дали знать в военную секцию. Явились другие солдаты – «настоящие» и арестовали «ненасто-ящих»...

Восстание в Астрахани. Помощь из Саратова.
14 января 1918. Архангельский. Сегодня в «Сарат. Известиях» напечатана телеграмма из Астрахани о 12 января: «В 4 часа началась орудийная канонада со стороны казаков. С го-родом сообщение прервано. Просим помощи. Председатель Комитета Лабунский».
И следующая телеграмма из Красного Кута: «12 января. В час 20 минут ночи на 123 вер-сте Астраханской линии взорван мост. Движение прекращено. Впредь до уведомления никаких поездов на Красный Кут не посылайте. Дианчев». «Палассовка говорит, что по-слан верховой на место взорванного моста. Казаки приехали из Камышина. Приняты меры к переводу подвижного состав».
Сегодня утром распространился слух, что завтра Саратов будет объявлен на военном по-ложении. Слух подтвердился: к вечеру расклеено объявление о военном положении. Теат-ры, концерты, кинематографы и т.п. должны закрыться к 10 ч. вечера; собрания, митинги – только с разрешения Исполнительного Комитета.
16 января 1918. Архангельский. В сегодняшнем номере «Сарат. Известий» сообщается об «объявлении Сарат. Советом Р. и С. Д-в войны Астраханскому военному кругу». «Коман-дующим восточной армией по борьбе с контрреволюцией «назначен т. Загуменный; начальником штаба той же армии – т. Молдавский. В отчёте об экстренном заседании С. Р. и С. Д. 13 января говориться об образовании нового – «восточного фронта». Из речи Мгеладзе, между прочим, видно, что на почве вознаграждения красноармейцев между те-ми и другими возник антагонизм: солдаты претендуют, что записавшиеся в добровольче-скую армию красногвардейцы, сверх 5 руб. суточных, получают ещё и заработную плату от владельцев предприятий. Успокаивая солдат, Мгеладзе сказал: «Я лично не знаю, будут ли красногвардейцы на заводах получать свою обычную зарплату, или нет. Но пусть: это так. Кому же будет холодно от того, что капиталистам придётся платить рабочим?!».
20 января 1918. Архангельский. Вот как председатель рабочей секции Астраханского Сов. Раб. и Солд. Деп. Гольдберг докладывал о событиях в Астрахани:
В ночь с пятницы на субботу начался обстрел совета. В тоже время была обезоружена 14 рота, самая боеспособная из гарнизона. Обезоружена ночью, во время сна.
К 5 час. утра со всех фабрик и заводов неслись тревожные гудки. Солдатами и рабочими была занята крепость. Казаки захватили почту, телеграф, государственный банк, но наши товарищи утром выбили их оттуда. Теперь казаки занимают лишь одну из частей города. Пригороды в руках рабочих. Когда в субботу и воскресенье наши вышли из крепости, из некоторых домов они подверглись обстрелу. Все такие дома были облиты керосином и бензином и сожжены вместе со своими обитателями. Так сгорело много офицеров, бело-гвардейцев и т. д.
К нам примкнуло всё мусульманское население города. На наше же стороне австрийские пленные: рядовые и некоторые отдельные офицеры. Офицеры австрийские и германские, как целое, на стороне казаков. Это очень поучительно: пленные солдаты – за советы, офи-церство – против народа…
Казаки, обезоруживая 14 роту, рассчитывали одним ударом захватить власть в свои руки. Но их постигло разочарование: рабочие, безоружные, хватали – кто дубьё, кто колье, кто молоток и шли на помощь совету. Кроме того, во главе солдат стоит т. Арестов, казачий есаул, боевой офицер, знающий своё дело. Им издан приказ: солдат, без разрешения оста-вивший крепость, подлежит немедленному расстрелу. В ответ на предложение сдаться, дан ответ: «Крепость не будет сдана, пока будет оставаться в живых хотя бы один защит-ник»…
Кто то из защитников вывесил белый флаг, и, когда казаки и преимущественно белогвар-дейцы колоннами двинулись, их начали обстреливать перекрёстным огнём из пулемётов, многие полегли.
Мусульманская рота примкнула к советским войскам, оставив в помещении роты 17 чел., которые хотя и потеряли 6 человек убитыми, но не пустили к себе казаков.
С пленными казаки обращаются ужасно: на 50 чел. дают один хлеб в сутки, стреляют чуть покажется кто в окне и т. д.
Товарищи будут держаться, пока хватит патронов. Но, к сожалению патронов мало…
Большинство белогвардейцев – гимназисты, реалисты, студенты, юнкера и беглые офице-ры.
«Товарищи! Астраханский Совет ждёт вашей помощи. Вчера отправился первый эшелон, завтра второй. С ним пойдёт и часть нас. Сомнений нет, мы разобьём контрреволюционе-ров. Как известно, калмыки перешли к казачеству. И теперь они двинулись водным путём к Астрахани. Наш ледокол кругом их обрезал лёд и они были огнём уничтожены: полторы тысячи калмыков пошло ко дну ловить рыбу (аплодисменты).
Между прочим, прибывшие с фронта 50 казаков отказались двинуться на Совет.
И, когда мы двинемся на казачество, можно надеется, что нам в скором времени удастся освободить 50-60 тысячную армию астраханского пролетариата из невольного пленения».
Командующий Восточным фронтом Загуменный, между прочим, сказал:
«Армия выступает в поход. Вчера пехота, сегодня артиллерия, завтра штаб. Нам предсто-ит борьба. И вчера мы дали клятву, что пока ещё у нас не ослабли руки, пока нас ещё не покинуло классовое сознание – Бирюков и несознательная часть казачества прежде, чем войти в Саратов, должны будут умертвить нашу армию.
Даю себе слово и подтверждаю, что дезертирства не будет – разве только со стороны тех, кто привык служить звонкому золоту и лишь случайно попал в рабоче-солдатскую среду. (Аплодисменты).
Штабом получены сведения, что Астрахань ещё держится. У меня сейчас была делегация из Булахаков с заявлением, что всё окружное население берётся за косы и вилы с намере-нием ударить на казаков и ждёт лишь нашего прибытия. Армия будет в Астрахани. Ника-кие преграды не заставят её свернуть с намеченного пути. Около Красного Кута и других мест юга Новоузенского уезда к нам присоединятся вооружённые отряды. Мы поможем Астраханским товарищам; в этом не может быть никаких сомнений. Борьба там достигла своего апогея: рабочие, за отсутствием оружия, дерутся ломами, железными полосами и т. д. Против них и гарнизона – офицеры, казаки, юнкера, интеллигентная молодёжь и даже попы. (Возгласы с мест: - Позор! Позор!). Но они не долго будут торжествовать на костях наших товарищей: ещё несколько дней и мы будем там, и отплатим сторицей! (Аплодис-менты). Солдаты рвутся в бой. С проходящих мимо поездов слезают и присоединяются к нам фронтовики-солдаты, матросы».
Щербаков (красногвардеец) горько сетует на то, что часть красногвардейцев (17 чел.) не умеющих хорошо обращаться с оружием, оставили в Саратове, в то время как остальные товарищи пошли в бой за свободу, за социализм…
Михайлов. Послезавтра выступает второй отряд – из 400 человек. Надеюсь, что мы быст-ро подавим попытки возмущения против народной власти. Мы едем в Астрахань. И за каждого павшего товарища мы будем вешать этих контрреволюционеров. Пусть висят и болтаются там, где они вешали наших товарищей .
Бабушкин. ... В Астрахани восстали казаки. Астраханский Исполком запросил у Саратова помощи для ликвидации контрреволюции. И вот впервые организованная Красная Армия пошла на защиту Советов. Были мобилизованы и рабочие железнодорожных мастерских — Красная гвардия. Быстро одели рабочих в шинели и шапки военные, соединили с красноармейцами. Отряд хорошо вооружили винтовками, пулеметами, пушками. Отрядом командовать назначили С. Загуменного, комиссаром отряда — Молдавского. Под звуки духового оркестра прово-дили в первый бой нашу Красную Армию.
17 января 1918. Архангельский. Весь день бухали пушки: пристреливаются перед походом на Астрахань. Вечером - пальба из ружей и паника среди жителей. Оказалось, что это па-лили залпами отъезжавшие на фронт красногвардейцы.
Упорно говорят, что большая их часть разбегается в пути, выбрасывая из вагонов ружья, которые подбирают крестьяне.
Бабушкин. Известили астраханцев, что идет к ним на помощь большой и хорошо воору-женный отряд Красной Армии. По дороге отряд ликвидировал контрреволюцию на не-скольких - станциях. Весть об идущей из Саратова Красной Армии воодушевила астра-ханцев, узнали, конечно, об этом и белые казаки.
Когда отряд дошел до станции Досанг, недалеко от Астрахани, было получено радостное известие о ликвидации мятежа самими астраханцами. Отряд вернулся домой, а потом тот же Загуменный повел вскоре этот отряд на других белых казаков — уральских. И развер-нулись бои повсюду, полилась кровь защитников власти Советов...
30 января. Известия. Освобождение Астрахани. … Только десять дней пришлось на долю астраханских маленьких Калединых, Бирюковых и Ляховых.

22 января 1918. Архангельский. Объявлено о конфискации трамвая. Исполнительный ко-митет в заседании своём 19-го января постановил конфисковать трамвайное предприятие Бельгийского анонимного общества, передав предприятие в руки города.
С 22 сего января устанавливается однообразный тариф за проезд по трамваю как внутри, так и на площадке вагонов в размере 15 копеек.
Для граждан солдат плата за проезд по трамваю устанавливается в размере 10-ти коп. За пользование электрической энергией плата устанавливается для освещения в размере 50 коп. за киловатт-час.
За проезд по дачной линии плата увеличивается на 200 проц. против основных ставок.
«Слово Пролетария» (б. «Пролетарий Поволжья») сообщает:
По докладу городского комиссара, заведующего бухгалтерией В. Л. Кармаза, состоялось постановление Совета Р. К. о выселении из квартиры на Б. Кострижной ул. в д. бывш. Шашкина бухгалтера Городского Управления И. А. Орлова. Тов. Орлов, после захвата советом солдатских депутатов городской управы и ареста Городского головы и членов Управы, прекратил работу в городской Управе, чем и вызвал, по-видимому, наложенную кару. Кстати сказать, арендная плата за квартиру т. Орловым внесено по 1 апреля 1918 года.

Проход уральских казаков через Саратов.
20 января. Явившийся на заседание исполкома делегат Уральской казачьей дивизии сооб-щил о намерении дивизии проследовать через Саратов в Оренбург. Предложение испол-кома о разоружении было отвергнуто делегатом. Для переговоров с командованием каза-чьей дивизии выделены М. Венгеров и Шкунов. (ГАСО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 44. Л. 53).
20 января 1918. Архангельский. Вчера с утра в местном штабе большевиков тревога: по-лучено известие, что через Саратов на родину направляется 8 эшелонов казаков, около 4000 чел. В Аткарске их хотели задержать, но они отразили большевиков и двинулись на Саратов. Решено здесь их обезоружить и отнять у них лошадей. А так как казаки добро-вольно не подчиняются, - то идут сражения. Железнодорожный вокзал и Монастырская Слободка превращены в военный лагерь: всюду пушки, пулемёты, солдаты, красногвар-дейцы. Говорят, что разобран жел. дор. путь у Курдюма. Вчерашний десятичасовой ноч-ной поезд вернулся обратно. С минуты на минуту ждут событий. Обыватель в тревоге, но и в наивной надежде, что казаки освободят город от большевиков...
20 января. Бабин. В очереди за хлебом одна женщина сообщила, что сегодня утром какой-то крестьянин предлагал пшеничную муку постоянным посетителям центрального рынка по пятьдесят рублей за пуд. Муку едва не конфисковали казаки — восемь эскадронов ко-торых стали у Трофимовки. Крестьянин сбежал от казаков, но ему не позволили проехать в город обычной дорогой — через депо,— а направили окольным путём, поскольку в депо установили пулемёты в ожидании нападения казаков. (...)
После собрания нашего домового комитета (созданного с ясно выраженной, хотя и скры-ваемой, целью оказать сопротивление мероприятиям большевиков по конфискации иму-щества) я пошёл записываться на дежурство в комитете самоохраны. Но поскольку к пер-вому обходу я уже опоздал, то прилёг на скамейку вздремнуть. Прежде чем я успел погру-зиться в дремоту, в комнату влетел г-н Тржечак и сообщил, что казаки идут на Покровск и что большевистский Исполнительный Комитет проводит срочное заседание. Несколько ранее один из членов нашего комитета сообщил мне, что пять казачьих эскадронов — около семи тысяч человек — остановлены в Трофимовке большевиками, которые хотят обезоружить их. Последние отказались сложить оружие и потребовали
отпустить их домой (через Западный фронт), доказывая, что они не собирались воевать с
большевиками. Таким образом, похоже, что казаки находятся с двух сторон от Саратова.
Говорят, те, трофимовские, забирают с собой убитых и раненых соратников, а в телегах с убитыми горят свечи.
Записавшись во второй обход, я, около 10 часов вечера, отправился на свой пост на угол
Немецкой и Александровской улиц, получил там от моего предшественника старую бер-данку с примкнутым штыком, удостоверение, деревянный значок нашего штаба и три па-трона.
Под ногами хлюпало, и северо-западный ветер так бушевал и продувал улицу, что она показалась мне слишком оживлённой, несмотря на военное положение. Около 11 часов кто-то повесил листовку на забор около моего дома: это был новый большевистский декрет, объявляющий (в который раз) Саратов на военном положении в связи с подходом казаков к городу, запрещающий все отряды самоохраны с переложением их функций на военных, требованием сдать оружие всем отрядам и отдельным гражданам, и провозглашением воров и взломщиков врагами государства.
Примерно минут через десять какой-то парень в кожаной куртке перешёл через дорогу,
направляясь ко мне, в то время как другой слез с саней около меня и направил дуло
револьвера мне в лицо. «Ну и что дальше?» — спросил я вполне безразличным тоном. Они хотели узнать, состою ли я в комитете самоохраны, и, получив утвердительный от-вет, сообщили, что все комитеты упраздняются, и потребовали мою берданку. Поскольку я колебался, парень в кожаной куртке дёрнул ружьё из моих рук за старый ржавый штык, а второй, сунув револьвер мне под нос, приказал поднять руки — что я лениво проделал, удивляясь, откуда такой противный, пронизывающий насквозь северный ветер в ночное время. «Револьвер есть?» — допытывался человек в кожаной куртке. «Нам не выдают ре-вольверов»,— ответил я честно, не имея, впрочем, ввиду мой собственный 32-го калибра, бескурковый, который он всё равно не мог видеть потому, что он был спрятан у меня до-ма. «Гони патроны»,— продолжил другой тип, с револьвером, и, не дожидаясь, пока я ис-полню приказ — я на редкость медленно действовал и соображал, хотя совсем не от стра-ха,— развернулся к саням и занялся переговорами с сотоварищем, притащившим ещё од-но ружьё. Видя, что никто не уделяет мне внимания, я не спеша направился к мощным железным воротам нашего дома, проскользнул в них, закрыл за собой; на лестнице я встретился с моей хозяйкой, наблюдавшей за улицей («Они весь вечер тут бегают взад-вперёд»), и пошёл спать.
Комиссар Волго-Камского банка, грязный, неопрятного вида прыщавый молодой человек,
с нескрываемым раздражением вчера в пылу ссоры заявил при свидетелях: «Антонов ещё
не вернулся... Я знаю лучше вас... Васильев позорно дезертировал... И я вам объясняю, что
никто не посылал его в Петроград, он просто позорно сбежал».
21 января. Соколов. …Долгое время не делал записи в тетради: все дела да дела, только двадцать первого января улучил несколько свободных минут.
Сегодня расклеили на базарах приказ об осадном положении Саратова и Покровска в свя-зи с приближающимися отрядами уральских казаков. Говорят – они уже недалеко от горо-да, около станции Татищево. Жителям воспрещается вечером после восьми часов выхо-дить из дома. Самоохране предъявлено требование сдать все оружие и не выпускать на ночь караула. Охрана города возлагается на красногвардейцев (Они охранят!) Воры и гра-бители объявлены врагами народа… Целый день я никуда не ходил, только к вечеру не-много прошелся. На улицах малолюдно. Лица прохожих угрюмы и тревожны. Всем чу-дится надвигающаяся гроза разгрома города.
Но гроза пронеслась мимо. Казаки, доехав до станции Кологривовка, потребовали про-пуска на Урал. Большевики поставили условием разоружение. Казаки разоружаться не пожелали. Но также не захотели вступать и в бой с большевиками, как в Воронеже, где их хотели тоже разоружить. В Кологривовке казаки покинули вагоны и конным строем от-правились за Волгу через Пристанное, не заходя в Покровск.
21 января 1918. Архангельский. Саратов и Покровск объявлены на осадном положении. Воспрещается появление на улицах после 8 ч. вечера. Театры, клубы, кино и рестораны к этому времени должны закрываться.
Вышел «первый» номер органа меньшевиков – «Слово Пролетария». Позиция по-прежнему непримиримая по отношению большевиков. Говорят, газета вышла с разреше-ния не то Исполнительного Комитета, не то комиссара по делам печати. Долго ли просу-ществует?
Получено известие, что в Астрахани констатировано 48 случаев чумы, в Царицыне – 6. Говорят, что чума появилась и в Красном Яре – в 50 верстах выше Астрахани.
21 января. Бабин. 6.30 вечера. Говорят, сегодня привезли шесть саней с ранеными — по пять красноармейцев в каждых. Такое количество раненых солдат уже никого не радует, поскольку поражение армии оттягивает падение ненавистного режима. «Где-то под Сара-товом ещё продолжается бой».
22 января 1918. Архангельский. Казаки ушли, но осадное положение всё ещё не отменяет-ся. В тюрьме для политических заключённых введён «каторжный режим»: все заключён-ные разъединены, заперты в одиночки, лишены вечерних прогулок, обысканы – до разде-вания. Совет присяжных поверенных экстренно собрался и вынес протест. Тюремный инспектор Сергеев заявил, что тюремная администрация тут не причём, что всё это сделали караульные солдаты. Сама тюремная власть была терроризирована караулом. Сергеев обещал принять «зависящие меры».
Казаки ушли, обойдя Саратов. Ждут, что завтра будет снято осадное положение. По слу-чаю этого положения театры начинались в 4 и 5 час. Городской театр переполнен. Ничто не действует: ни голод, ни мор, ни осадное положение...
Расклеен приказ о «конфискации труда учащихся».
22 января. Бабин. Раненых красноармейцев разместили в помещении правительственных
винных складов. Они могут лежать только на животах: их спины жестоко исполосованы казачьими нагайками. У некоторых мясо содрано до костей и висит лохмотьями. Многие из их не выживут после экзекуции, устроенной казаками.
За ночь совершено восемнадцать убийств.
Новым большевистским декретом отряды самообороны восстановлены.
23 января. Бабин. Говорят, что уральские казаки, пришедшие с запада и испугавшие большевиков настолько, что в Саратове было введено осадное положение, ушли домой кружным путём, по другому берегу Волги.
23 января. Соколов. Сегодня снято осадное и военное положение. Разрешили самоохране выходить в ночной караул, только без оружия. С одними свистками. За эти дни «враги народа» усердно поработали: было несколько дерзких грабежей и убийств.
25 января. Известия. 23 января на заседании военного совета при Исполнительном коми-тете было постановлено: 1) Осадное положение в г. Саратове и г. Покровске снять.
27 января. Известия. Уральские казаки.
Как известно читателям, уральские казачьи дивизии не были пропущены Исп. Ком. через Саратов. Исп. Комитет предложил казакам разоружиться, он считал совершенно невоз-можным пускать в тыл нашей восточной армии вооруженных казаков. Казачья дивизия не согласилась на разоружение, бросила у ст. Кологривовка свои эшелоны, и пустилась в путь верхами, в обход Саратова. Дивизия стала пробираться по северным дорогам Сара-товского уезда, перешла Волгу у Красного Яра Новоузенского уезда и направилась к Ур-баху, чтобы там погрузиться и ехать дальше.
23 января в Саратов прибыла делегация Уральского войскового правительства. Делегация обратилась к Исп. Комитету с просьбой дать возможность дивизии погрузиться и ехать к себе домой. Все делегаты в один голос подчеркивали, что уральское казачество нигде не выступило против рабочих, солдат и крестьян, и выступать не намерено. Военный совет Исп. Комитета, обсудив заявление делегации войскового правительства, постановил: пропустить южно-уральскую казачью дивизию, предоставив ей для этого нужные эшелоны. Для урегулирования этого вопроса на ст. Урбах и Ершово военным советом были делегированы т.т. Голодов и Япишин, выехавшие туда совместно с делегацией войскового правительства.
Вчера на ст. Ершово было из Саратова отправлено нужное количество вагонов для диви-зии.
Бабушкин. Рядовые казаки потребовали отправки домой, приказывать теперь некому. Офицеры уговаривали идти на фронт, война еще дымилась, казаки отказались и твердо решили идти полками домой в свои станицы.
Уральским и оренбургским казакам дорога домой шла через Саратов, через Волгу. Моста через Волгу тогда не было, ходили паромы.
Отказавшись идти на фронт, казаки потребовали от железной дороги большие составы, чтобы двигаться большими массами. Это было очень опасно для Саратова. Воинских ча-стей в Саратове почти не осталось; вся надежда была только на Красную гвардию, но и ее было очень мало.
Домой шли они организованно, полками, сотнями, и полном вооружении — с артиллери-ей, пулеметами, под командованием монархистов-офицеров.
Мы подавали казакам маленькие составы, везли их в Саратов, завозили в тупики и, окру-жив Красной гвардией, — разоружали.
Мы знали, что казаки по существу своему контрреволюционны и по науськиванию своих офицеров могут напасть на город, на Советы.
— Не пропустить ни одного вооруженного казака за Волгу! — приказал Антонов.
Холодное осеннее утро. Сижу в прокуренном вагоне — штабе Красной гвардии, — хочется спать. Трещит телефон, беру трубку. Говорит начальник отряда гвардии с вокзала Синицын:
— Пришел эшелон казаков уральских, сорок вагонов. Двадцать мы отцепили потихонь-ку... казаки спят.
Сейчас эти двадцать отправили вам на товарку, быстро разоружайте и гоните состав на Увек, на переправу. Как отправите, звони мне — двинем к вам остальные двадцать...
— Слушай, Вася, а вы сами не сможете на вокзале разоружить эти двадцать вагонов? Хо-рошо было бы...
— Людей у меня нет, всего двадцать человек, как бы стрельбу не открыли, а на вокзале много народу разного. Быстрей своих разоружай, а то как бы эти здесь не забуршили.
— Есть! Гони состав.
— Состав отправляется. Слушай, а что делать с двумя казачьими офицерами, вчера аре-стованными?
— За что арестовали?
— Требовали вагонов, грозили револьверами.
— В каких чинах они?
— Черт их знает! Я же не был в армии. У одного на погонах три звездочки, у другого — четыре.
— Хорошо. Держи их под арестом до тех пор, пока не отправим всех казаков за Волгу, а тогда с пассажирским отправь и офицеров, только смотри в эшелон к казакам не сажай.
— Понятно. С пассажирским.
— До свидания. Иду разоружать.
— Счастливо. Быстрей действуйте.
Кладу трубку, иду в барак, там мое войско.
— В ружье!
Начальнику станции дан приказ: идущий состав направить в тупик. У нас два пулемета и сто человек красногвардейцев рабочих. Подходит эшелон. Паровоз пронзительно свистит.
В некоторых вагонах открыты двери, видно лошадей и казаков. Поезд остановился. Оце-пили вагоны.
— Сдавайте оружие!
Казаки растерянные, некоторые поднимают руки кверху.
— Что же вы, братцы, свои мы, русские, домой едем...
— Оружие все сдать! Кто попытается прятать или окажет сопротивление — будет рас-стрелян на месте!
Из вагонов выбрасываются винтовки, револьверы, пики, пулеметы, патроны, имущество связи.
В среднем вагоне шум, бегу туда. Два красногвардейца теребят здорового казачину, боро-датого, не отдающего винтовку.
— Не шуми, дядя, если жить хочешь! — направляю ему в лицо револьвер. Кричу на гвар-дейцев:
— Чего рты разинули?! Винтовку отобрать, его арестовать.
Казака выбрасывают из вагона. Кто-то бьет его по шее.
— Не драться. Отвести в штаб. — Казак дергается, кричит:
— Разбойники, лошадь-то, лошадь как моя?!
Высунувшись из вагона, другой казак, держась за дверь, успокаивает:
— Не тужи, станишник, не пропьем твою лошадь, довезем до станицы, ежели товарищи не отнимут.
Оба эти казака пьяные. Остальные без сопротивления отдают оружие. Некоторые заплета-ли револьверы и бомбы в хвосты лошадей, но красногвардейцы находили и там.
Через полчаса разоруженных казаков отправляем на Увек, отпускаем и пьяного, он напу-ган, кланяется в пояс, благодарит:
— Простите, братишки, по пьяному делу шумел, а на черта оно мне оружие, навоевался, хватит. Спасибо за доброе, што отпустили, коня жалко...
Так эшелон за эшелоном разоружили обе казачьи дивизии, и еще многих, шедших с фрон-та домой...
Захожу в барак. Уставшие, но веселые ребята сортируют отнятое оружие.
Красногвардейцы — это не солдаты, это котельщики, слесари, токари, литейщики... рабо-чие.
Родная братва! Товарищи! Оплот революции, большевики-ленинцы!
— Ребята, на кой черт вы пики-то сюда натащили, ведь это дрова, а не оружие.
«Дрова», — возражает мне котельщик Костя.— Ты знаешь, как они в пятом году кололи нас этими пиками-дровами...
— Рубите их и в печку, — говорю я.
— Это можно, дерево сухое, тепло в бараке будет.

версия для печати


Поиск по сайту:  

22 марта 2014 (1130 дней 22 часа назад)

Саратов в первый год советской власти. Фрагмент.

Первое заседание нового состава совета.
4 января. Известия. Заседание нового Совета. Сегодня состоится первое заседание нового 4-го Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов. Порядок дня: 1) Доклад о деятельности 3-го Совета; 2) Текущий момент; 3) Выборы Исполнительного комитета; Выборы делегатов на Всероссийский съезд Советов. Заседание состоится в зале консерватории в 7 часов вечера.
6 января. Известия. Первое заседание Совета 4 созыва, состоявшееся 4 января, ознамено-валось событиями, которые показали как бы общее направление политики, а также усло-вия, в которых будет работать настоящий Совет. В Совете присутствуют меньшевики и правые эсеры. И по первому же вопросу, по вопросу о президиуме, никогда раньше не вызывавшему осложнений, возникает острое столкновение.
Первый бой! – так можно назвать это первое столкновение.
Со стороны меньшевиков выступили Дьяков и Щедровицкий. От правых эсеров – Бейлин. От громадного большинства Совета говорили Мгеладзе, Ченкин, Антонов и др.
Мгеладзе предлагает во временный президиум Антонова, Серова и Садаева.
Дьяконов протестует на том основании, что до сих пор президиум всегда был коалицион-ным, и что и на этот раз в нем должно быть отведено место меньшевикам.
Мгеладзе. Президиум настоящего заседания является коалиционным, так как в него вхо-дят представители советских партий: левых с.-р. и большевиков.
Антонов. Напоминает меньшевикам тот исторический день, 26 октября, когда их револю-ционная демократия звала остаться с собою, не покидать ее. Но после того, что произошло – вызова меньшевиками казаков, – мы верить им не можем, и работать совместно с ними для нас невозможно. Они предлагают нам руку – этой руки мы не примем.
Мгеладзе. Гражданин Бейлин говорит о споре между нами. Он говорит слишком мягко. Давно уже не спор, а напряженная борьба идет между нами. Что вы, меньшевики, дали народу за 8 месяцев, когда стояли у власти?
Бейлин с места: «А вы?»
Мы дали народу то, чего не хотели и не могли дать вы, и он пользуется полученным, не смотря на все ваши предательские удары (аплодисменты). Разве 25 октября, вырвав власть из рук помещиков и капиталистов, мы не предлагали вам ее?
Но вы тогда бросили нас, вы предпочли уйти из Советов, и с тех пор ваши отношения к Советам не ограничивались тем, что вы наносите им предательские удары в спину.
Картина слишком ясна.
На одной стороне – друзья народа: левые с.-р. и большевики, на другой – его враги: это все остальные. Мы говорим на разных языках. Зачем вы сюда пришли? Быть может, по-пытаться изнутри взорвать крепость революции, если это не удалось вам сделать извне? Вы говорите, что если Учредительное Собрание, эта компания Черновых и Кишкиных-Бурышкиных плюс Керенский не получит власти, то вы по всей Великороссии поднимите кровавый вихрь гражданской войны. И после этого вы приходите работать с нами? И вы думаете, что мы вас примем, допустим в нашу среду? О, вы, граждане, как видно, считаете нас слишком наивными. Нет, партиям контрреволюционного заговора не должно быть места ни в нашем президиуме, ни в Исполнительном Комитете, ни, сказал бы я, в Совете Рабочих, Солдатских и Крестьянских депутатов.
Дьяконов с места: «Да здравствует единый революционный фронт!»
Мгеладзе. «Да здравствует единый революционный фронт!» Тот гражданин, который это выкрикнул, отлично понимает, что есть два фронта. Один – Керенский, Милюков, Чернов, Каледин.
Бейлин – с места. И Мартов?..
Мгеладзе. И Мартов. Другой фронт – Спиридонова, Ленин, Троцкий.
Со скамейки меньшевиков раздаются возгласы:
– И Шнеур.
Мгеладзе. Вы, гражданин, выкрикнувший это, если человек грамотный, то прекрасно зна-ете, что Шнеур был дипломатическим курьером при правительстве Керенского – Чер-нова. И если вы читаете газеты…
Бейлин с места. Какие газеты? Ведь вы же их закрыли?..
Мгеладзе. …Да, во время гражданской войны органы контрреволюционного направления мы закрывали, и будем закрывать.
Когда меньшевики и эсеры соединились с нашими врагами, когда лишь пушки говорят за нас, они имеют смелость приходить к нам. Что изменилось с тех пор? Изменились ли они сами? Конечно, нет! Так зачем же они пришли? С какими целями и намерениями?

Усиление рабочего контроля над денежным оборотом.
6 января. Известия. Рабочая жизнь. Ко всем фабрично-заводским комитетам.
Товарищи рабочие! После октябрьских дней, когда власть перешла к Советам, рассвире-певшая от злобы буржуазия повела ожесточенную борьбу с ними. Первым делом ее было расшатать, расстроить и без того уже расстроенную войной экономическую жизнь страны, чтобы таким образом создать для новой власти препятствия, на которых бы они сломили себе голову.
Буржуазия задумала грандиозный план – обезденежить страну, создать денежный голод. Спешно начали капиталисты вынимать свои вклады из банков, выполняя свои преступные замыслы.
Правительство рабочих, солдат и крестьян ответило на этот шаг капиталистов контролем над банками.
Выдача денег стала производиться лишь с ведома и разрешения фабрично-заводских ко-митетов и др. рабочих организаций; не смотря на это, некоторым фабрикантам и промыш-ленникам, пользуясь, вероятно, неопытностью фабрично-заводских комитетов, удалось вынуть из банков за короткое время по несколько сот тысяч рублей, а прибыли, получае-мые от фабрик и заводов, обратно в банк промышленниками не вкладывались.
Вот на это-то финансовая комиссия при Совете рабочих, Крестьянских и Солдатских Де-путатов и предлагает товарищам рабочим обратить внимание. Ни одной подписи, ни од-ного штемпеля фабрично-заводского комитета не должно быть приложено, прежде чем будет тщательно проверено, для чего нужны предпринимателям деньги. В каждой взятой из банка сумме рабочие должны требовать от своих хозяев отчета.
В целях прилива денежных знаков в банк, рабочие должны обязывать администрацию вносить суммы, получаемые за использованные заказы.
Словом, все суммы, как приходные, так и расходные от предприятия, должны проходить через контроль рабочей руки.
Ваша задача, товарищи, заботиться о финансовом благосостоянии предприятия.
Председатель финансовой комиссии, председатель Совета Антонов.
11 января. Известия. Сущность национализации банков. Совет народных комиссаров опубликовал, принятый на заседании Центрального Исполнительного Комитета декрет.
1) Банковское дело объявляется государственной монополией. /…/
5) Интересы частных вкладчиков будут обеспечены.
15 января. Известия. Приказ по банкам. Финансовая комиссия Совета разослала по сара-товским банкам следующий приказ: Все монеты, как то: золотые, серебряные и медные должны быть немедленно по получении приказа сданы в кассу саратовского отделения Государственного Банка.
15 января. Известия. Заем городу Саратову. Городу Саратову разрешили заем из Государ-ственного Банка в размере 4 миллионов рублей.
18 января 1918. Архангельский. В городе истощаются денежные запасы. Сегодня, для усиления кассы государственного банка из городского перевели 60 тыс. рублей. Еле-еле наскребли. Поставлен вопрос о выпуске городом бон. А между тем денег на руках у пуб-лики масса. Театры по прежнему делают бешеные сборы – какие бы цены ни назначались. За ложу платят 70 и 100 рублей. Театральными билетами спекулируют все – от кондите-ров до актёров. Маленькие актёры покупают сразу билетов рублей на 200-300 и перепро-дают с огромной прибылью. Жажда наживы охватила всех. Даже у мальчиков масса денег. Есть уже жертвы этого ажиотажа: арестован молодой актёр театра Очкина – Карский, укравший из конторы театра 6 000руб. и проигравший значительную часть их в карты. Процветает и карточная игра, причём деньги бросают как сор...
23 января. Известия. Отмена ограничений выдач по новым вкладам. Гражданам управля-ющим конторами и отделениями, товарищам комиссарам. Ограничение выдач с текущих счетов частных лиц были установлены в тех целях, чтобы не выпускать слишком больших количеств бумажных денег в связи с ничем не обоснованной паникой, охватившей широкие круги богатого населения после октябрьской революции. Ныне необходимо заняться восстановлением нормальной жизни Государственного банка, в каковых целях, прежде всего, надо отменить ограничение выдач по новым вкладам.
В виду этого, предлагаю всюду объявить, что /…/ все граждане, внесшие деньги на хране-ние или на текущий счет после 1 января 1918 года имеют право получать из внесенных сумм наличные без всяких ограничений. Обращаю внимание, что:
/…/ отмена ограничений не распространяется на суммы, переведенные, переписанные со счета на счет и т.п., в каковых целях при записях поступивших сумм, необходимо отме-чать факт внесения их наличными или не наличными, путем простановки, в случаях вне-сения наличными, красными чернилами буквы «Д» (деньги) с левой стороны против цифры, определяющей величину поступления.
Предлагаю в срочном порядке исполнить настоящее распоряжение и еженедельно сооб-щать телеграфно отделу местных учреждений о движении условных текущих счетов…

О налогах и контрибуциях
30 января. Известия. Обложение имущих классов. От комиссара Отдела Местного обло-жения поступило телеграфное извещение о немедленном обложении имущих классов и о принятии всех мер о принуждении для поступления налогов. От центра средств не ожи-дать.
31 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Ныне рубль стоит 10 копеек, и может случиться, будет стоить дешевле, чем бумага… Государственный станок ежедневно выбрасывает до 60 миллионов бумажных денег. А требования на них доходят до 1 миллиарда в сутки… И выход из такого критического положения один: необходимо на местах обложить себя налогами и выплачивать их; на буржуазию рассчитывать не при-дется: фабрики, заводы и капиталы мы у нее уже взяли. Надо перестать хранить в сунду-ках радужные бумажки, пора понять, что это сохранение денег приносит убыток и госу-дарству, и вам. Благодаря обесцениванию их… (аплодисменты).

5 января. Бабин. Прошлой ночью я должен был нести дежурство на нашей улице. В 6 ча-сов вечера я, как положено, явился в наш штаб (в здании гостиницы «Астория») и обна-ружил, что дверь его закрыта. Наш мальчик-посыльный, стоявший у витрины, как бы между прочим сообщил мне, что «сам» ещё не вернулся. Где-то через десять минут дверь отворилась, и я вошёл.
Начальник караула отсутствовал. Никто даже не знал, кто должен возглавить караул в эту
ночь. Сошлись на том, что надо послать за г-ном Кнаубе, который вскоре и появился в
конторе. Но даже он понятия не имел, кого ему придётся временно замещать. Оглядев-шись, он насчитал только семь человек, вместо необходимых для ночного патрулирования восемнадцати, и был поражён столь малым числом присутствовавших. Один из наших сотрудников обратил внимание г-на Кнаубе на то, что одиннадцать извещений не могли быть доставлены тем постояльцам «Астории» (обложенным своеобразной повинностью в пользу нашей организации), которые уже покинули город.
Против таких способов ведения наших дел поднимались протесты, нашли даже конкрет-ного виновника — нашего вице-председателя, который слишком много времени уделял азартным играм, причём даже на дежурстве. Позже выяснилось, что чуть ли не весь наш штаб грешит картишками, появилась необходимость положить этому конец. Эта дурная привычка обернулась исчезновением одного из наших револьверов (он стоил не менее 250 рублей) во время дежурства — и карточной игры — г-на Именитова (еврея), вице-президента. Установлено, что однажды вечером один юный студент оставил на зелёном столе в нашей конторе 7 тысяч рублей — 4 с половиной тысячи наличными и остальные векселями. В контору вошёл г-н Миттельман, престарелый еврей, не спеша взял стул и сообщил, что в него только что стреляли (где-то неподалёку недавно были действительно слышны винтовочные выстрелы). Все пожелали узнать подробности. Г-н Миттельман с тем же достоинством распахнул свою шубу и показал нам дырку в надетом под ним паль-то — чуть ниже правого лёгкого. Потом он достал из кармана большую квадратную за-писную книжку, которая также была продырявлена насквозь вместе с находящимся там паспортом. «А вот это меня спасло»,— сообщил он, показывая на маленькую покорёжен-ную металлическую застёжку на обратной стороне записной книжки. «А вот пуля. Она застряла в книжке». Это была пуля от автоматического кольта 45-го калибра. «Какой-то младший офицер зашёл сегодня вечером ко мне в магазин перед его закрытием и предло-жил мне здоровенный кольт за 600 рублей. Он вытащил из него обойму и продемонстри-ровал, как он действует. Между тем в стволе оставался патрон, который, когда он отпу-стил затвор, сделал своё дело. Пуля отскочила от стола, стоявшего между нами, и полете-ла в мою сторону. Вот кусочек дерева, попавший в записную книжку вместе с пулей». Мы, ничуть не сдерживая соответствующих эмоций, поздравили старика со счастливым спасением.
«Почему вы не на дежурстве?»— кто-то спросил моложавого еврея из нашей компании.
«Я инвалид»,— отвечал он, показывая на перевязанную левую руку. Это был г-н Левиков,
часовщик, чью лавку пытались ограбить 28 декабря и который стрелял в грабителей до
тех пор, пока полностью не разрядил свой браунинг. Как я выяснил позже, он застрелил
только двоих грабителей, главарь бежал и ещё не найден. Один из наших платных агентов
сказал мне по секрету, что есть основания подозревать одного неотёсанного забулдыгу, которого все зовут «Микишка». Длительное время того не было видно, но прошлой ночью его заметили с какой-то прихрамывающей женщиной. Я попросил коллегу описать его: он, судя по описанию, похож на того типа, который вчера приходил к моей хозяйке и который однажды привлёк моё внимание на нашей улице.
Когда я вернулся в штаб после моего первого обхода (около 10 часов вечера), мне сказали, что доктор Мурашёв только что получил сообщение о том, что в Военной секции обсуж-дается вопрос о проведении массовой бойни всех капиталистов; некоторые члены секции настаивают на немедленном уничтожении ненавистных капиталистов и торговцев, в то время как другие против таких диких мер, и дискуссия может разразиться вооружённым конфликтом. Во время следующего обхода я услышал выстрелы со стороны здания Воен-ной секции. Ночь, однако, прошла без волнений. В «Асторин» проводили обыск: кто-то сказал, что полиция ищет банду взломщиков, виновных в совершении нескольких убийств; другие утверждают, что под видом поиска продуктов ищут оружие и боеприпа-сы. Несколько пулемётов с полным боекомплектом были украдены и проданы солдатами. Из правительственного склада неизвестные, как говорят, увезли два воза ручных гранат. Большевики, очевидно, подозревают, что против их власти готовится заговор. Они несо-мненно не имеют поддержки в широких народных массах.
6 января. Известия. От финансовой комиссии. Все арендаторы стальных ящиков в кладо-вых банков должны явиться в 3-х дневный срок с 9 по 12 января 1918 г. для присутствия при проверке ящиков. В случае неявки содержимое будет конфисковываться. (15 декабря в центральных «Известия» опубликован Декрет ВЦИК о ревизии стальных ящиков в бан-ках. – ред.)
6 января 1918. Архангельский. Ни вчера, ни сегодня московские поезда не пришли. Газет нет.
Железнодорожники, раньше, чем забастовать, обеспечили себя жалованьем на два месяца.
Встречаю знакомого железнодорожника, начальника одного из отделений ж. д. управле-ния.
- Не ночую дома – говорит – скрываюсь.
И так теперь живут многие: днём – дома, ночью где-нибудь у знакомых.
6 января. Бабин. Слухи о готовящемся против преуспевающих дельцов, интеллигентов и всех тех, кто не согласен с большевистской теорией и практикой, погроме полностью от-рицаются. Но среди солдат, говорят, усиливается желание перерезать всех офицеров.
В связи с убийством доктора Брода местный комитет самоохраны выследил вызвавшую подозрения женщину, обосновавшуюся в гостинице «Россия» (угол Александровской и Немецкой улиц). В результате проведённого в её комнате обыска было обнаружено много интересных документов, которые помогли захватить 32 уголовника, совершивших около семидесяти убийств в Саратове и Харькове. Сама эта женщина перерезала глотки четырём своим жертвам.
На балу, который давало 3 января Саратовское педагогическое училище, пять или шесть
напившихся армейских офицеров расположились как у себя дома в дамском туалете,
выгнав оттуда законных посетительниц. Когда была сделана попытка выдворить пьянчуг, они вытащили свои револьверы. С близкого вокзала на помощь была вызвана вооружён-ная подмога. Красноармейцы, десять или пятнадцать человек, ворвались в здание. Все рванули в гардероб, воздух наполнился звуком щёлкающих затворов, а тем временем обо-рванные защитники правопорядка философствовали: «Вот где можно разжиться одёж-кой». Между тем пьяницы выскочили через чёрный ход на параллельно идущую улицу, за ними рванули преследователи.
Беглецы открыли огонь на Астраханской улице по побежавшим за ними людям, возглав-ляемым г-ном Москвичёвым.
7 января 1918. Архангельский. Вчера в городе было семь маскарадов. Везде полно. Полны и театры. В «театре Очкина», несмотря на высокую входную плату – в пять рублей, масса народу: солдат, приказчиков, девиц всякого рода и т.п.
В Киргизской степи появилась чума.
Город полон вздорными слухами: будто большевики стреляли в крестный ход; будто службы в церквах можно совершать только с разрешения Исполнительного Комитета; будто в Москве произошли «большие события» - большевики разбиты в сражении, кото-рым руководил Брусилов и т.п и т.д.
Вчера московский поезд ещё пришёл и привёз газеты. Говорят, что это последний, так как началась ж. д. забастовка.
О Петрограде никаких известий нет. Что с Учредительным Собранием – неизвестно. Из московских газет пришёл только «Щит» - орган в «защиту свободного слова»; остальные московские газеты закрыты до 10 апреля.
Встречаю знакомую даму. Встревожена: «Анархисты берут верх; Антонов и Васильев по-дали в отставку» - «Вы, кажется, жалеете?» - «А то как же: если начнут хозяйничать анар-хисты, - пожалеешь и о большевиках».
Настроение в городе нервное. Циркулируют слухи о каком-то заговоре против большеви-ков, об арестах среди офицеров, - но что тут верно, что вымысел, - неизвестно.
Вечером в городском театре распространился слух, что солдаты расстреляли на Царицин-ской ул. двух студентов, которых они вели в тюрьму. Отправился на Царицинскую, спра-шиваю извозчиков: правда ли? Было что-нибудь в этом роде?
- Было: солдаты вели в тюрьму двух грабителей; они стали прибавлять шагу; солдаты по-требовали, чтобы они шли тише, те не послушались; началась перебранка; солдаты дали залп, убили обоих грабителей, взвалили трупы на извозчика и велели везти в университет. - Зачем в университет?
- В клинику (очевидно в анатомический театр) – там они и сейчас лежат.
По-видимому, слово «университет» навело очевидцев этой сцены на мысль, что расстре-ляны студенты.
Начальник службы телеграфа жел. дор. управления Руднев признал власть большевиков и немедленно был освобождён из тюрьмы. Он обещал им своё содействие и теперь занят приведением в порядок ж. д. телеграфа.

Заволжье. О присоединении Покровска.
11 января. Известия. Резолюция Покровского Совета, принятая на пленарном заседании Совета 8 января.
В виду острой нужды в хлебе, ощущаемой г. Саратовом и отрядами, действующими про-тив контрреволюции, Покровский Совет рабочих и Солд. Деп. постановляет:
1) Срочно реквизировать все хлебные излишки, как в Покровске, так и в окружающем его районе.
2) Покровский Совет поручает своему Исполнительному Комитету войти в сношение с Саратовским Исполнительным Комитетом Сов. Деп. о применении вооруженной силы при реквизиции. /…/
5) В виду того, что г. Покровск и окружающая его территория по своим экономическим и географическим условиям тяготеют к Саратовской губернии, Покровский Совет Рабочих и Солдатских Депутатов предлагает Исполнительному Комитету Саратовского Губерн-ского Совета рабочих, Крестьянских и Солдатских Депутатов присоединить их к Саратовской губернии; а также посылает двух своих делегатов на уездный съезд в г. Новоузенск 10 января с тем, чтобы они возбудили там и отстаивали вопрос о присоединении всего Новоузенского уезда к Саратовской губернии.
31 января 1918. «Газета». Декрет о порядке изменения границ губерний, уездов, воло-стей.
1. Вопросы об изменении границ губерний, уездов и волостей разрешаются всецело мест-ными Советами рабочих, крестьянских, батрацких и солдатских депутатов.
2. При отходе частей одной губернии или области к другой, возникающие технические вопросы и недоразумения разрешаются смешанными комиссиями заинтересованных гу-бернских Советов или съездов их.
3. Такой же порядок соблюдается и при изменении границ одного уезда за счет другого, или одной волости за счет другой.
4. Области, губернии, уезды и волости могут также разделяться на части, образуя новые административные, экономические единицы.
5. Обо всех подобных изменениях сообщаются подробные данные Комиссариату по внут-ренним делам.

Учредительное собрание.
29 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Как известно, все враги рабоче-крестьянской революции стараются воссоздать труп учредительного собрания. Учредительное собрание было избрано всеми классами по спискам, составленным в эпоху господства коалиционного правительства, выборы происходили тотчас после переворота и ясно, что громадное большинство населения не могло дать себе точного отчета о том, что происходит и как надо реагировать на происходящие события. И это усугублялось тем, что все враги рабоче-крестьянской революции от попов и монахов до «социалистов» в кавычках лгали и продолжают лгать по нашему адресу до сих пор. И все они задавались и задаются целью, поелику это возможно, забросать, забрызгать ее грязью. Вы помните, конечно, как среди крестьян здесь распространялись слухи о поголовном грабеже в Саратове, о вагонах вывезенных трупов и т.д. Так под флагом неопределенности и тьмы происходили эти выборы.
Да, мы отбрасываем ничтожные кучки, идущие против народа, мы отбрасываем тех, кто ложью и обманом пытался вырвать у большевиков власть.
9 января. Известия. Открытие Учредительного Собрания. 5 января состоялось открытие Учредительного Собрания. Присутствовало 430 делегатов. Заседание было открыто пред-седателем Центральной Исполнительного Комитета т. Свердловым. Председателем из-бран В.М. Чернов, секретарём Вишняк. Подробности – завтра. (7 января в центральных «Известиях» опубликован Декрет о роспуске Учредительного собрания. – ред.).
10 января 1918. Архангельский. Сообщают, будто железнодорожники перехватили цирку-лярную телеграмму Совета Народных Комиссаров местным советам. В телеграмме гово-риться, что 447 членов Учредительного Собрания образовали контрреволюционное боль-шинство, отказавшееся принять власть Советов. Вследствие этого декретом от 6 января Учредительное Собрание распущено. «Контрреволюционеры – говориться в телеграмме – организуют убийства из-за угла, но за ними идут лишь небольшие кучки, жалкие тысячи; солдатская и рабочая масса – за Советы. Разъясняйте на местах смысл событий, ликвиди-руйте заговор против советской власти. Делегируйте представителей на съезд Советов 8 января».
Другие сведения: убиты будто бы Авксентьев, Кокошкин, Шингарев и Терещенко. В Ма-риинском дворце ранены и арестованы Чернов и Церетели.
7 ноября 1918 г. Известия. Правоэсеровско-меньшевистское большинство учредительного собрания в первом его заседании отказалось признать законной Советскую власть и ее программу 224 голосами против 153-х. В этот день произошли в столицах и других горо-дах демонстрации учредиловцев. Учредилка распущена. Открыт в Петербурге III Всерос-сийский съезд совдепов, в большинстве состоявший из большевиков и левых с.-р.
Из воспоминаний Антонова-Саратовского. Учитывая сложность положения па месте, требование организации, которая не хотела меня отпустить, и будучи глубоко убежден, что Учредительное Собрание — не жилец на белом свете, я решил не ездить на открытие. М. И. Васильев и С. К. Минин все же поехали и имели счастье видеть историческую кар-тину разгона высокого собрания. Михаил (Васильев) даже остался в Питере, заделавшись там членом коллегии Народного Комиссариата внутренних дел.
В одном из своих пленарных заседаний наш Совет Р., С. и К. Депутатов определенно за-явил, что Учредительное Собрание должно быть выразителем воли Советов или его не должно быть вовсе. Поэтому разгон его был принят Советом, как само собою разумевшая-ся необходимость. Он приветствовал этот разгон, как акт политической мудрости, как акт своевременной самозащиты Рабоче-Крестьянского Правительства, пролетарской диктату-ры от посягательства контрреволюционных элементов и классов.

9 января. Бабин. 11.30 вечера. В 7.30 я зашёл в штаб нашего комитета самоохраны, там как раз небольшая компания распределялась по патрулям на ночное дежурство. Затем по-явился пожилой, представительного вида господин. Его тут же обступили. Он рассказал, что один его старый покупатель только что сообщил ему, что в 7 часов, то есть полчаса назад, четверо солдат застрелили двух конвоируемых ими заключённых на Царицынской улице, недалеко от Вольской. Когда очевидцы убийства стали выражать свой протест, солдаты пригрозили перестрелять и их. Тела убитых погрузили в сани, и один солдат по-вёз их к университету. Остальные солдаты отправились своей дорогой.
Тут вошёл другой господин, он подтвердил рассказ и сообщил, что сцена расстрела вы-звала сильное возбуждение. «Какой-то возбуждённый молодой еврей уверял, что больше-вики будут стрелять в нас и делать с нами всё что угодно, до тех пор, пока мы не ответим им тем же. Он был уверен, что хотя бы у одного человека из толпы есть револьвер. Поче-му он не убил этих негодяев? Никто из присутствовавших не поддержал оратора: мы были слишком благоразумны для этого».
Около 8 часов вечера перед зданием «Астории» открылся митинг в связи с появлением
большевистского декрета об отмене частной собственности на недвижимость в Саратове.
Выступали в основном евреи и другие лица, ощущавшие себя чужими в разрушенной, бедной, неграмотной России. Открывая митинг, г-н Майзуль предложил саботировать все декреты «этой шайки разбойников». Его резолюция была поддержана. Потом он объяс-нил, почему называет большевиков разбойниками. Этим вечером в его лавку пришли двое солдат из Военной секции и сказали, что желают приобрести пишущую машинку. Они выбрали машинку за 900 рублей и предложили ему отнести её в секцию, где обещали за неё заплатить.
Г-н Майзуль взял извозчика и привёз машинку. После того, как он установил её на столе, ему сообщили, что он может идти. «Но я хочу получить деньги»,— пытался он возразить. «У нас нет денег: мы реквизировали машинку в общественное пользование»,— последо-вал ответ.
В конце концов, покупатели вручили ему замызганную квитанцию, правда — с печатью (её оттиснул один из покупателей извлечённым из кармана резиновым штемпелем) «Се-верной Армии по борьбе с контрреволюцией».
Был создан комитет из семи человек по вопросам снабжения продовольствием, положение с которым стало крайне острым. Комитету были даны соответствующие наказы, было обещано, что он сразу же приступит к работе.
После митинга все говорили, что в Саратов спешным порядком для истребления армей-ских офицеров были вызваны солдаты и матросы.
Давалось объяснение и тому факту, что некоторые солдаты, остававшиеся в Саратове, не
возвращались по домам: они надеялись, что город будет разграблен и появится шанс раз-
житься такими нужными для своих любовниц подарками, как драгоценности и т. п.
11 января 1918. Архангельский. По городу распространяются летучки «анархистов» с при-зывом «искоренять буржуазию и интеллигенцию»...
Получено известие о расстреле новых четырёх грабителей.
Слух об убийстве Авксентьева и Терещенко не подтвердился; убиты будто бы лишь Ко-кошкин и Шингарев.

Образование добровольческой народно-социалистической армии.
10 января 1918 г. Приказ исполкома Саратовского Совета солдатских, рабочих и крестьян-ских депутатов о создании добровольческой армии из рабочих. солдат и крестьян.
Товарищи! Для борьбы с контрреволюцией исполнительный комитет постановил образо-вать в г. Саратове добровольческую армию из рабочих, солдат и крестьян. Эта армия уже формируется и в скором времени выступит против главного гнезда контрреволюции, против Каледина и всех прихвостней капитала, нашедших приют и защиту на Дону…
Исполнительный комитет постановил всем вступающим в ряды этой армии, не считаясь с тем, рабочий он или солдат, платить суточные 5 рублей в день. Семьи убитых и увечных будут народным правительством обеспечены.
Исполнительный комитет. Председатель Антонов. (ГАСО. Ф. 321. Д. 20. Л. 1).
11 января 1918. Архангельский. Расклеен призыв о формировании добровольческой «ре-волюционной армии для борьбы с калединцами».
11 января. Известия. По всем фабрикам и заводам г. Саратова. Приказ. Объявляется об-щая мобилизация всей Красной Гвардии с 8 января 1918 г. Ни один человек, записавший-ся в Красную гвардию не вправе отказаться. Те же, кто, несмотря на это постановление общего собрания, будут отказываться, подвергаются совершенному исключению из рабо-чей среды, вплоть до увольнения и бойкота.
11 января. Известия. Запись в социалистическую армию идёт весьма успешно. За два дня в Саратове записалось около 200 человек.
13 января 1918. Архангельский. Сегодня отряды солдат ходили по ночным магазинам и реквизировали шапки для красногвардейцев.
15 января. Известия. Постановление Саратовского Совета.
Чрезвычайное заседание Саратовского Совета Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов 13 января постановило:
1. Считая нападение контрреволюционных войск на Астраханский Совет Рабочих, Сол-датских и Крестьянских Депутатов угрожающим завоеваниям рабоче-крестьянской рево-люции, Саратовский Совет объявляет войну Казачьему астраханскому Кругу и призывает все силы революции немедленно идти на выручку астраханского Совета. /…/ Совет зовет всех истинных сынов трудовой семьи решительно двинуться в бой против последнего оплота капиталистов и помещиков – против контрреволюционного Дона.
2. В виду необходимости обеспечения Восточной армии по борьбе с контрреволюцией полной свободы действий, в интересах успешной борьбы с врагами революции на местах, в целях укрепления революционного порядка и дисциплины, Саратовский Совет всю Са-ратовскую губернию с г. Покровском с 12 часов дня 14 января объявляет на военном по-ложении.
3. Для борьбы с контрреволюцией, для защиты всех завоеваний рабоче-крестьянской ре-волюции Саратовский Совет Рабочих, Солдатских и Крестьянских Депутатов считает не-обходимым образование Единой Добровольческой Народно-социалистической Армии. Армия эта составляется из слияния солдатских и крестьянских частей и групп.
(19 января в центральных «Известиях» опубликован Декрет об организации Рабоче-Крестьянской Красной Армии. – ред.) .

Завершение забастовки почтово-телеграфных служащих.
10 января. Известия. К забастовке почтово-телеграфных чиновников. Всем бастующим чиновникам предложено или вступить на работу или сдать все дела, имущество, ключи от шкафов и кладовых управлению Саратовского Почтово-Телеграфного Округа. За послед-нее время прекратили забастовку на почте около 300 человек.
10 января. Из протоколов заседания Исполнительного комитета. Тов. Антонов. Почтово-телеграфные служащие с самого начала заняли враждебную позицию; мы не давали ника-кого повода для забастовки.
Представитель почтово-телеграфных служащих: Нас называют контрреволюционерами только потому, что мы не так скоро присоединились к власти, которая является принуди-тельной, мы признаем выборную власть.
Тов. Мгеладзе. Почтово-телеграфные служащие указывают, что у них есть сила, что у них есть войско, они говорят: «наш профессиональный интерес», но эта политика известна; они знают, что при Советской власти их профессиональный интерес будет охраняться. Уступить им – значить передаться в их власть, там есть постоянные враги советской вла-сти. Мы не можем подчиниться профессиональным организациям: или почта и телеграф наши, или их не должно быть совсем. «Лучше конец без канители, чем канитель без кон-ца».
10 января 1918. Архангельский. Из жел. дор. сфер идёт сообщение, что «железнодорожная и почтово-телеграфная забастовки, в связи с разгоном Учредительного Собрания, стихий-но разрастаются».
Но правда ли всё это, - неизвестно. Теперь рискованнее всего верить «очевидцам» и «те-леграммам». Оказалась же уткой «телеграмма Викжеля» о «падении власти народных ко-миссаров», а ведь тоже показывали «подлинник»...
13 января. Известия. Ликвидация почтово-телеграфной забастовки. Делегатами бастую-щих служащих приняты основные условия Исполнительного Комитета. Служащие вынесли резолюции о признании и полном подчинении Советской власти. Пункт этот был принят представителями бастующих без прений. Работа возобновиться полностью в понедельник (14 января).
15 января Из протоколов заседания Исполнительного комитета. На предыдущем заседа-нии исполнительный комитет вынес свое постановление по вопросу об улаживании кон-фликта с почтово-телеграфными служащими. Согласно этому постановлению бастовав-шие служащие могут быть приняты только по усмотрению комитета не бастовавших. Та-кой список бастовавших служащих представлен, но бастовавшие служащие не согласны с ним, говоря, что комитет руководствовался по отношению к ним не принципами полити-ческой благонадежности, а чувством мести. Необходимо выслушать обе стороны и выне-сти определенное решение.
Представитель почты Трахчи заявляет: все лица, внесенные в список, были определенны-ми врагами Советской власти, они с первого дня призывали к забастовке и были ее инициаторами. Кроме того, как при старом режиме, так и при новом, они крайне плохо обращаются с нашими служащими. Прием их обратно на службу не возможен.
Мы до сих пор заблуждались, теперь же мы возвращаемся в ваши ряды. Демократия должна быть единой, неделимой. Кроме того, без некоторых специалистов, внесенных в список, нам не обойтись.
Тов. Мгеладзе. Никто не говорит против твердой власти, но нельзя допустить, чтобы под флагом твердой власти принимались легкомысленные меры, тем более, когда имеются указания на личную месть.
19 января. Известия. Окончание почтово-телеграфной забастовки. Забастовка почтово-телеграфных служащих ликвидирована. Бастовавшие служащие приняли условия Испол-нительного Комитета: признают и подчиняются советской власти, соглашаются на приём, увольнение и перевод служащих лишь с согласия Исполнительного Комитета. Обратно не принято 69 человек, явных врагов советской власти. С сегодняшнего дня служащие приступили к работе.

14 января. Бабин. В связи с тем, что собрание квартиросъёмщиков не смогло состояться сегодня, председатель нашего комитета самоохраны позвонил в Военную секцию. Но Ан-тонов отсутствовал, другие её члены не могли дать никакой информации, все были чем-то встревожены и обеспокоены, вероятно, сообщением о приближении казаков, которые, как говорят, уже разрушили железнодорожный мост в Красном Куте.
В связи с известиями о том, что убийца Шингарёва (матрос Басов) стащил к тому же его кожаный пиджак, профессор Чуевский рассказал другую историю, иллюстрирующую хо-зяйственную практичность русского крестьянина. С Западного фронта в отпуск приехали в свою деревню двое основательно пропитанных большевистскими идеями солдат. Здесь их совершенно взбесил тот факт, что помещица, живущая неподалёку от их деревни, всё ещё не убита. Они отправились в её имение, с тем чтобы расправиться с ней. Поскольку её не оказалось дома, они убили только её управляющего, киргиза, его жену и пятерых детей. Но старая киргизка осталась в живых, прикинувшись мёртвой, а затем отправилась к своим сородичам и привела около двух тысяч разъярённых киргизов в деревню, где жили убийцы. Деревенские старейшины не питали симпатии к тем, кто совершил убийство, и сразу же выдали их с головой. Один киргиз вонзил свой кинжал в одного из преступников, но его остановили сородичи, предпочитавшие забить их нагайками. Когда экзекуция завершилась, деревенские обитатели стащили башмаки с окровавленных трупов: не пропадать же добру.
Г-жа Чуевская вспомнила историю, которую любил рассказывать её отец, иллюстрируя
практицизм русского крестьянства. Молодой крестьянин убил мужа своей любовницы и был сослан на поселение в Сибирь. После оглашения приговора отец молодого человека, присутствовавший на процессе в качестве свидетеля, попросил у суда разрешения забрать ту самую деревянную жердь, которой было совершено убийство. Удивлённым членам су-да он объяснил, что она пригодится по хозяйству.
Вот другой случай: группа крестьян вырезала целую семью и, в окружении трупов, устро-ила пир; но ели они только ржаной хлеб и другую весьма простую пищу. На вопрос суда, почему они ограничились простым хлебом, в то время как на кухне было много пирогов с мясом и всевозможных сладостей, один из убийц, как нечто само собой разумеющееся произнёс: «Это было в пятницу». В этот день ни один русский православный не позволит себе есть мясо, яйцо или масло. И судьи их поняли.

Выступления казачьих частей.
16 января. Бабин. Свидетельства о приближении казаков к Саратову, похоже, подтвер-ждаются.
Один из членов комитета самоохраны сказал на собрании штаба, что собственными гла-зами видел три вагона с ранеными красноармейцами, которых везли из-под Балашова. Г-н Брендель рассказал, что отец двух его знакомых барышень только что вернулся из Крас-ного Кута, где вчера видел около восьмисот изрубленных и изувеченных казаками крас-ноармейцев; он не хотел бы вновь увидеть такую картину. Казаки даже не стреляли. «Па-троны нам ещё понадобятся»,— говорили они. Они просто гнали около двадцати вёрст охваченных паникой защитников большевистской революции и кромсали их холодной сталью. Большевики больше не доверяют регулярным частям. Они хитростью разоружили
92-й полк. Но 91-й полк отказался сдать оружие.
Что-то назревает, в воздухе витает надежда на скорое избавление от большевистского
царства невежества и террора.
17 января. Бабин. К трём вагонам тяжело раненных красноармейцев из Балашова сегодня
прибавилось сначала два, потом ещё один. Говорят, на крышах домов по Немецкой улице
расставлены пулемёты.
Сообщают, что в Тамбове схвачен один из наших большевистских лидеров Антонов, имевший при себе заграничный паспорт на своё имя.
17 января 1918. Архангельский. В дополнение к объявлению о военном положении города расклеено новое объявление, что всякое движение по улицам после 12 часов ночи вос-прещается. Появляться на улицах после указанного времени могут только члены Сов. Раб. и Солд. Депутатов или лица с особым разрешением.
В местные больницы доставлены красногвардейцы, избитые казаками, по одной версии – в Балашове, по другой – в Астрахани. Казаки секли красногвардейцев и избивали нагай-ками. У некоторых, как рассказывают, выбиты глаза, оторваны уши. Озлобление растёт с обеих сторон.
18 января 1918. Архангельский. Обыватель по-прежнему ждёт спасения от казаков.
- «Когда же, наконец, придут казаки?», - вот, что вы можете услышать при встрече с зна-комыми.
Эта наивная вера в «казаков» питает всякие наивные слухи – вплоть до того, что «казаки уже в Покровске»...
По одному из таких слухов, в Астрахани казаки разбили большевиков и жестоко распра-вились с ними. «Известия» же сообщают, что победу одержали большевики. Один видный генерал говорил мне: «Казаки никуда не двинуться – они только стараются вытеснить большевиков из своих пределов, но дальше не пойдут».

Рождение традиции.
18 января 1918 г. Продовольственные органы имеют право реквизировать труд учащихся высших учебных заведений и старших классов средних школ и интеллигентных работни-ков других категорий для работ в продовольственной организации.
Исполнительный комитет Саратовского Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. (ГАСО, ф. л. инв. № 6538).

18 января. Бабин. После моей лекции в Народном университете я зашёл в штаб нашего комитета самоохраны, чтобы попросить Рывкина, нашего секретаря, поставить меня на дежурство в ночь на субботу. Но Рывкина не оказалось на месте; он должен был вер-нуться через некоторое время. Зато на месте был наш председатель, который пребывал в весьма взвинченном состоянии. Чуть позже мне объяснили причину его нервозности: оказывается, сегодня днём около десятка вооружённых солдат буквально ограбили наш штаб. Они унесли несколько принадлежащих комитету револьверов, а также наши допотопные винтовки.
Незваные гости в поисках оружия вскрыли несколько шкафов. Председатель поклялся, что наше оружие вернут: Антонов дал слово — слово чести. Но в то же время он отметил
тот факт, что Антонов вернулся в город под стражей: его окружение ему уже не доверяет.
Вчера и сегодня в магазин г-на Миттельмана наведывались вооружённые люди, которые силой клочка бумаги от Исполнительного комитета и штыков своих винтовок заставляли его впустить их в магазин, откуда унесли несколько узлов товаров, не утруждая себя оплатой.
Один господин из гостиницы «Россия», услышав о таком случае грабежа средь бела дня,
рассказал о том, что произошло прошлой ночью в его гостинице. Группа вооружённых
солдат зашла в гостиницу, чтобы занять около тридцати номеров для большевистских те-лефонисток. Но они встретили решительный протест со стороны ожидающих своей оче-реди людей, которые воспользовались предоставившейся им возможностью обругать су-ществующий беспорядок и голод, до которого их довели большевики. Услышав разго-ревшийся спор, в вестибюль спустилась группа вооружённых людей, которые находились в это время в здании гостиницы, и присоединилась к группе недовольных. Они обрати-лись к солдатам: «Вы что, нацепили штыки и думаете, что ловко придумали? У нас тоже штыки есть». «Но»,— сказал господин из «России» в заключение,— «тот факт, что люди заговорили, да ещё как заговорили, лучше всяких штыков. А если всё больше народа с ними соглашается, значит у нас есть надежда на скорое наступление лучших времен».
Не пришла ли к людям решимость?
19 января 1918. Архангельский. Сегодня в час ночи, в штаб охраны, на углу Никольской и Аничковской ул., явился отряд вооружённых солдат. Направив на находившихся в помещении штаба лиц, среди которых оказался б. сотрудник «Сарат. Вестника» Аркадий Тиванов, - револьверы, солдаты потребовали оружие:
- Отдайте револьверы!
- На каком основании?
- Вот предписание Исполнительного Комитета.
Показали предписание начальника штаба восточного фронта.
- Как же мы будем нести охрану без оружия?
- А как мы будем без оружия воевать с калединцами?!
Пришлось подчиниться.
- Вот три револьвера.
- А где четвёртый? У вас четыре!
- Четвёртый на посту.
- Эй! - обратился один из солдат к товарищу: сбегай на пост!
Принесли четвёртый
- Составьте протокол.
- Пожалуйста!
Стали писать протокол. Когда дошли до слов: «реквизируется», - начальник отдела запро-тестовал:
- Не реквизируется, а конфискуется!
- А какая разница?- спросил один из солдат отряда.
- Я знаю! Пиши!
Написали, забрали револьверы, ушли.
Через полчаса явился другой отряд.
- Были у вас солдаты? Взяли револьверы?
- Были, взяли!
- Ах, зачем вы давали?!
- Как зачем? У них был приказ штаба...
- Жулики они, а не от штаба! Мы – от Исполнительного Комитета. Комитету дали знать, что по городу ходят жулики и отбирают оружие. Мы гонимся за ними по пятам и никак не можем настигнуть.
- А как тут разобрать: кто настоящие, а кто жулики? - заметил один из охраны.
- Ах, какие люди! Какие люди пошли! - сокрушённо вздохнул бывший тут немец.
Сегодня между часом и двумя дня отряд таких же самозванцев забрался в оружейный ма-газин бывший Онезорге и стал проводить обыск «на предмет отобрания оружия». Дали знать в военную секцию. Явились другие солдаты – «настоящие» и арестовали «ненасто-ящих»...

Восстание в Астрахани. Помощь из Саратова.
14 января 1918. Архангельский. Сегодня в «Сарат. Известиях» напечатана телеграмма из Астрахани о 12 января: «В 4 часа началась орудийная канонада со стороны казаков. С го-родом сообщение прервано. Просим помощи. Председатель Комитета Лабунский».
И следующая телеграмма из Красного Кута: «12 января. В час 20 минут ночи на 123 вер-сте Астраханской линии взорван мост. Движение прекращено. Впредь до уведомления никаких поездов на Красный Кут не посылайте. Дианчев». «Палассовка говорит, что по-слан верховой на место взорванного моста. Казаки приехали из Камышина. Приняты меры к переводу подвижного состав».
Сегодня утром распространился слух, что завтра Саратов будет объявлен на военном по-ложении. Слух подтвердился: к вечеру расклеено объявление о военном положении. Теат-ры, концерты, кинематографы и т.п. должны закрыться к 10 ч. вечера; собрания, митинги – только с разрешения Исполнительного Комитета.
16 января 1918. Архангельский. В сегодняшнем номере «Сарат. Известий» сообщается об «объявлении Сарат. Советом Р. и С. Д-в войны Астраханскому военному кругу». «Коман-дующим восточной армией по борьбе с контрреволюцией «назначен т. Загуменный; начальником штаба той же армии – т. Молдавский. В отчёте об экстренном заседании С. Р. и С. Д. 13 января говориться об образовании нового – «восточного фронта». Из речи Мгеладзе, между прочим, видно, что на почве вознаграждения красноармейцев между те-ми и другими возник антагонизм: солдаты претендуют, что записавшиеся в добровольче-скую армию красногвардейцы, сверх 5 руб. суточных, получают ещё и заработную плату от владельцев предприятий. Успокаивая солдат, Мгеладзе сказал: «Я лично не знаю, будут ли красногвардейцы на заводах получать свою обычную зарплату, или нет. Но пусть: это так. Кому же будет холодно от того, что капиталистам придётся платить рабочим?!».
20 января 1918. Архангельский. Вот как председатель рабочей секции Астраханского Сов. Раб. и Солд. Деп. Гольдберг докладывал о событиях в Астрахани:
В ночь с пятницы на субботу начался обстрел совета. В тоже время была обезоружена 14 рота, самая боеспособная из гарнизона. Обезоружена ночью, во время сна.
К 5 час. утра со всех фабрик и заводов неслись тревожные гудки. Солдатами и рабочими была занята крепость. Казаки захватили почту, телеграф, государственный банк, но наши товарищи утром выбили их оттуда. Теперь казаки занимают лишь одну из частей города. Пригороды в руках рабочих. Когда в субботу и воскресенье наши вышли из крепости, из некоторых домов они подверглись обстрелу. Все такие дома были облиты керосином и бензином и сожжены вместе со своими обитателями. Так сгорело много офицеров, бело-гвардейцев и т. д.
К нам примкнуло всё мусульманское население города. На наше же стороне австрийские пленные: рядовые и некоторые отдельные офицеры. Офицеры австрийские и германские, как целое, на стороне казаков. Это очень поучительно: пленные солдаты – за советы, офи-церство – против народа…
Казаки, обезоруживая 14 роту, рассчитывали одним ударом захватить власть в свои руки. Но их постигло разочарование: рабочие, безоружные, хватали – кто дубьё, кто колье, кто молоток и шли на помощь совету. Кроме того, во главе солдат стоит т. Арестов, казачий есаул, боевой офицер, знающий своё дело. Им издан приказ: солдат, без разрешения оста-вивший крепость, подлежит немедленному расстрелу. В ответ на предложение сдаться, дан ответ: «Крепость не будет сдана, пока будет оставаться в живых хотя бы один защит-ник»…
Кто то из защитников вывесил белый флаг, и, когда казаки и преимущественно белогвар-дейцы колоннами двинулись, их начали обстреливать перекрёстным огнём из пулемётов, многие полегли.
Мусульманская рота примкнула к советским войскам, оставив в помещении роты 17 чел., которые хотя и потеряли 6 человек убитыми, но не пустили к себе казаков.
С пленными казаки обращаются ужасно: на 50 чел. дают один хлеб в сутки, стреляют чуть покажется кто в окне и т. д.
Товарищи будут держаться, пока хватит патронов. Но, к сожалению патронов мало…
Большинство белогвардейцев – гимназисты, реалисты, студенты, юнкера и беглые офице-ры.
«Товарищи! Астраханский Совет ждёт вашей помощи. Вчера отправился первый эшелон, завтра второй. С ним пойдёт и часть нас. Сомнений нет, мы разобьём контрреволюционе-ров. Как известно, калмыки перешли к казачеству. И теперь они двинулись водным путём к Астрахани. Наш ледокол кругом их обрезал лёд и они были огнём уничтожены: полторы тысячи калмыков пошло ко дну ловить рыбу (аплодисменты).
Между прочим, прибывшие с фронта 50 казаков отказались двинуться на Совет.
И, когда мы двинемся на казачество, можно надеется, что нам в скором времени удастся освободить 50-60 тысячную армию астраханского пролетариата из невольного пленения».
Командующий Восточным фронтом Загуменный, между прочим, сказал:
«Армия выступает в поход. Вчера пехота, сегодня артиллерия, завтра штаб. Нам предсто-ит борьба. И вчера мы дали клятву, что пока ещё у нас не ослабли руки, пока нас ещё не покинуло классовое сознание – Бирюков и несознательная часть казачества прежде, чем войти в Саратов, должны будут умертвить нашу армию.
Даю себе слово и подтверждаю, что дезертирства не будет – разве только со стороны тех, кто привык служить звонкому золоту и лишь случайно попал в рабоче-солдатскую среду. (Аплодисменты).
Штабом получены сведения, что Астрахань ещё держится. У меня сейчас была делегация из Булахаков с заявлением, что всё окружное население берётся за косы и вилы с намере-нием ударить на казаков и ждёт лишь нашего прибытия. Армия будет в Астрахани. Ника-кие преграды не заставят её свернуть с намеченного пути. Около Красного Кута и других мест юга Новоузенского уезда к нам присоединятся вооружённые отряды. Мы поможем Астраханским товарищам; в этом не может быть никаких сомнений. Борьба там достигла своего апогея: рабочие, за отсутствием оружия, дерутся ломами, железными полосами и т. д. Против них и гарнизона – офицеры, казаки, юнкера, интеллигентная молодёжь и даже попы. (Возгласы с мест: - Позор! Позор!). Но они не долго будут торжествовать на костях наших товарищей: ещё несколько дней и мы будем там, и отплатим сторицей! (Аплодис-менты). Солдаты рвутся в бой. С проходящих мимо поездов слезают и присоединяются к нам фронтовики-солдаты, матросы».
Щербаков (красногвардеец) горько сетует на то, что часть красногвардейцев (17 чел.) не умеющих хорошо обращаться с оружием, оставили в Саратове, в то время как остальные товарищи пошли в бой за свободу, за социализм…
Михайлов. Послезавтра выступает второй отряд – из 400 человек. Надеюсь, что мы быст-ро подавим попытки возмущения против народной власти. Мы едем в Астрахань. И за каждого павшего товарища мы будем вешать этих контрреволюционеров. Пусть висят и болтаются там, где они вешали наших товарищей .
Бабушкин. ... В Астрахани восстали казаки. Астраханский Исполком запросил у Саратова помощи для ликвидации контрреволюции. И вот впервые организованная Красная Армия пошла на защиту Советов. Были мобилизованы и рабочие железнодорожных мастерских — Красная гвардия. Быстро одели рабочих в шинели и шапки военные, соединили с красноармейцами. Отряд хорошо вооружили винтовками, пулеметами, пушками. Отрядом командовать назначили С. Загуменного, комиссаром отряда — Молдавского. Под звуки духового оркестра прово-дили в первый бой нашу Красную Армию.
17 января 1918. Архангельский. Весь день бухали пушки: пристреливаются перед походом на Астрахань. Вечером - пальба из ружей и паника среди жителей. Оказалось, что это па-лили залпами отъезжавшие на фронт красногвардейцы.
Упорно говорят, что большая их часть разбегается в пути, выбрасывая из вагонов ружья, которые подбирают крестьяне.
Бабушкин. Известили астраханцев, что идет к ним на помощь большой и хорошо воору-женный отряд Красной Армии. По дороге отряд ликвидировал контрреволюцию на не-скольких - станциях. Весть об идущей из Саратова Красной Армии воодушевила астра-ханцев, узнали, конечно, об этом и белые казаки.
Когда отряд дошел до станции Досанг, недалеко от Астрахани, было получено радостное известие о ликвидации мятежа самими астраханцами. Отряд вернулся домой, а потом тот же Загуменный повел вскоре этот отряд на других белых казаков — уральских. И развер-нулись бои повсюду, полилась кровь защитников власти Советов...
30 января. Известия. Освобождение Астрахани. … Только десять дней пришлось на долю астраханских маленьких Калединых, Бирюковых и Ляховых.

22 января 1918. Архангельский. Объявлено о конфискации трамвая. Исполнительный ко-митет в заседании своём 19-го января постановил конфисковать трамвайное предприятие Бельгийского анонимного общества, передав предприятие в руки города.
С 22 сего января устанавливается однообразный тариф за проезд по трамваю как внутри, так и на площадке вагонов в размере 15 копеек.
Для граждан солдат плата за проезд по трамваю устанавливается в размере 10-ти коп. За пользование электрической энергией плата устанавливается для освещения в размере 50 коп. за киловатт-час.
За проезд по дачной линии плата увеличивается на 200 проц. против основных ставок.
«Слово Пролетария» (б. «Пролетарий Поволжья») сообщает:
По докладу городского комиссара, заведующего бухгалтерией В. Л. Кармаза, состоялось постановление Совета Р. К. о выселении из квартиры на Б. Кострижной ул. в д. бывш. Шашкина бухгалтера Городского Управления И. А. Орлова. Тов. Орлов, после захвата советом солдатских депутатов городской управы и ареста Городского головы и членов Управы, прекратил работу в городской Управе, чем и вызвал, по-видимому, наложенную кару. Кстати сказать, арендная плата за квартиру т. Орловым внесено по 1 апреля 1918 года.

Проход уральских казаков через Саратов.
20 января. Явившийся на заседание исполкома делегат Уральской казачьей дивизии сооб-щил о намерении дивизии проследовать через Саратов в Оренбург. Предложение испол-кома о разоружении было отвергнуто делегатом. Для переговоров с командованием каза-чьей дивизии выделены М. Венгеров и Шкунов. (ГАСО. Ф. 521. Оп. 1. Д. 44. Л. 53).
20 января 1918. Архангельский. Вчера с утра в местном штабе большевиков тревога: по-лучено известие, что через Саратов на родину направляется 8 эшелонов казаков, около 4000 чел. В Аткарске их хотели задержать, но они отразили большевиков и двинулись на Саратов. Решено здесь их обезоружить и отнять у них лошадей. А так как казаки добро-вольно не подчиняются, - то идут сражения. Железнодорожный вокзал и Монастырская Слободка превращены в военный лагерь: всюду пушки, пулемёты, солдаты, красногвар-дейцы. Говорят, что разобран жел. дор. путь у Курдюма. Вчерашний десятичасовой ноч-ной поезд вернулся обратно. С минуты на минуту ждут событий. Обыватель в тревоге, но и в наивной надежде, что казаки освободят город от большевиков...
20 января. Бабин. В очереди за хлебом одна женщина сообщила, что сегодня утром какой-то крестьянин предлагал пшеничную муку постоянным посетителям центрального рынка по пятьдесят рублей за пуд. Муку едва не конфисковали казаки — восемь эскадронов ко-торых стали у Трофимовки. Крестьянин сбежал от казаков, но ему не позволили проехать в город обычной дорогой — через депо,— а направили окольным путём, поскольку в депо установили пулемёты в ожидании нападения казаков. (...)
После собрания нашего домового комитета (созданного с ясно выраженной, хотя и скры-ваемой, целью оказать сопротивление мероприятиям большевиков по конфискации иму-щества) я пошёл записываться на дежурство в комитете самоохраны. Но поскольку к пер-вому обходу я уже опоздал, то прилёг на скамейку вздремнуть. Прежде чем я успел погру-зиться в дремоту, в комнату влетел г-н Тржечак и сообщил, что казаки идут на Покровск и что большевистский Исполнительный Комитет проводит срочное заседание. Несколько ранее один из членов нашего комитета сообщил мне, что пять казачьих эскадронов — около семи тысяч человек — остановлены в Трофимовке большевиками, которые хотят обезоружить их. Последние отказались сложить оружие и потребовали
отпустить их домой (через Западный фронт), доказывая, что они не собирались воевать с
большевиками. Таким образом, похоже, что казаки находятся с двух сторон от Саратова.
Говорят, те, трофимовские, забирают с собой убитых и раненых соратников, а в телегах с убитыми горят свечи.
Записавшись во второй обход, я, около 10 часов вечера, отправился на свой пост на угол
Немецкой и Александровской улиц, получил там от моего предшественника старую бер-данку с примкнутым штыком, удостоверение, деревянный значок нашего штаба и три па-трона.
Под ногами хлюпало, и северо-западный ветер так бушевал и продувал улицу, что она показалась мне слишком оживлённой, несмотря на военное положение. Около 11 часов кто-то повесил листовку на забор около моего дома: это был новый большевистский декрет, объявляющий (в который раз) Саратов на военном положении в связи с подходом казаков к городу, запрещающий все отряды самоохраны с переложением их функций на военных, требованием сдать оружие всем отрядам и отдельным гражданам, и провозглашением воров и взломщиков врагами государства.
Примерно минут через десять какой-то парень в кожаной куртке перешёл через дорогу,
направляясь ко мне, в то время как другой слез с саней около меня и направил дуло
револьвера мне в лицо. «Ну и что дальше?» — спросил я вполне безразличным тоном. Они хотели узнать, состою ли я в комитете самоохраны, и, получив утвердительный от-вет, сообщили, что все комитеты упраздняются, и потребовали мою берданку. Поскольку я колебался, парень в кожаной куртке дёрнул ружьё из моих рук за старый ржавый штык, а второй, сунув револьвер мне под нос, приказал поднять руки — что я лениво проделал, удивляясь, откуда такой противный, пронизывающий насквозь северный ветер в ночное время. «Револьвер есть?» — допытывался человек в кожаной куртке. «Нам не выдают ре-вольверов»,— ответил я честно, не имея, впрочем, ввиду мой собственный 32-го калибра, бескурковый, который он всё равно не мог видеть потому, что он был спрятан у меня до-ма. «Гони патроны»,— продолжил другой тип, с револьвером, и, не дожидаясь, пока я ис-полню приказ — я на редкость медленно действовал и соображал, хотя совсем не от стра-ха,— развернулся к саням и занялся переговорами с сотоварищем, притащившим ещё од-но ружьё. Видя, что никто не уделяет мне внимания, я не спеша направился к мощным железным воротам нашего дома, проскользнул в них, закрыл за собой; на лестнице я встретился с моей хозяйкой, наблюдавшей за улицей («Они весь вечер тут бегают взад-вперёд»), и пошёл спать.
Комиссар Волго-Камского банка, грязный, неопрятного вида прыщавый молодой человек,
с нескрываемым раздражением вчера в пылу ссоры заявил при свидетелях: «Антонов ещё
не вернулся... Я знаю лучше вас... Васильев позорно дезертировал... И я вам объясняю, что
никто не посылал его в Петроград, он просто позорно сбежал».
21 января. Соколов. …Долгое время не делал записи в тетради: все дела да дела, только двадцать первого января улучил несколько свободных минут.
Сегодня расклеили на базарах приказ об осадном положении Саратова и Покровска в свя-зи с приближающимися отрядами уральских казаков. Говорят – они уже недалеко от горо-да, около станции Татищево. Жителям воспрещается вечером после восьми часов выхо-дить из дома. Самоохране предъявлено требование сдать все оружие и не выпускать на ночь караула. Охрана города возлагается на красногвардейцев (Они охранят!) Воры и гра-бители объявлены врагами народа… Целый день я никуда не ходил, только к вечеру не-много прошелся. На улицах малолюдно. Лица прохожих угрюмы и тревожны. Всем чу-дится надвигающаяся гроза разгрома города.
Но гроза пронеслась мимо. Казаки, доехав до станции Кологривовка, потребовали про-пуска на Урал. Большевики поставили условием разоружение. Казаки разоружаться не пожелали. Но также не захотели вступать и в бой с большевиками, как в Воронеже, где их хотели тоже разоружить. В Кологривовке казаки покинули вагоны и конным строем от-правились за Волгу через Пристанное, не заходя в Покровск.
21 января 1918. Архангельский. Саратов и Покровск объявлены на осадном положении. Воспрещается появление на улицах после 8 ч. вечера. Театры, клубы, кино и рестораны к этому времени должны закрываться.
Вышел «первый» номер органа меньшевиков – «Слово Пролетария». Позиция по-прежнему непримиримая по отношению большевиков. Говорят, газета вышла с разреше-ния не то Исполнительного Комитета, не то комиссара по делам печати. Долго ли просу-ществует?
Получено известие, что в Астрахани констатировано 48 случаев чумы, в Царицыне – 6. Говорят, что чума появилась и в Красном Яре – в 50 верстах выше Астрахани.
21 января. Бабин. 6.30 вечера. Говорят, сегодня привезли шесть саней с ранеными — по пять красноармейцев в каждых. Такое количество раненых солдат уже никого не радует, поскольку поражение армии оттягивает падение ненавистного режима. «Где-то под Сара-товом ещё продолжается бой».
22 января 1918. Архангельский. Казаки ушли, но осадное положение всё ещё не отменяет-ся. В тюрьме для политических заключённых введён «каторжный режим»: все заключён-ные разъединены, заперты в одиночки, лишены вечерних прогулок, обысканы – до разде-вания. Совет присяжных поверенных экстренно собрался и вынес протест. Тюремный инспектор Сергеев заявил, что тюремная администрация тут не причём, что всё это сделали караульные солдаты. Сама тюремная власть была терроризирована караулом. Сергеев обещал принять «зависящие меры».
Казаки ушли, обойдя Саратов. Ждут, что завтра будет снято осадное положение. По слу-чаю этого положения театры начинались в 4 и 5 час. Городской театр переполнен. Ничто не действует: ни голод, ни мор, ни осадное положение...
Расклеен приказ о «конфискации труда учащихся».
22 января. Бабин. Раненых красноармейцев разместили в помещении правительственных
винных складов. Они могут лежать только на животах: их спины жестоко исполосованы казачьими нагайками. У некоторых мясо содрано до костей и висит лохмотьями. Многие из их не выживут после экзекуции, устроенной казаками.
За ночь совершено восемнадцать убийств.
Новым большевистским декретом отряды самообороны восстановлены.
23 января. Бабин. Говорят, что уральские казаки, пришедшие с запада и испугавшие большевиков настолько, что в Саратове было введено осадное положение, ушли домой кружным путём, по другому берегу Волги.
23 января. Соколов. Сегодня снято осадное и военное положение. Разрешили самоохране выходить в ночной караул, только без оружия. С одними свистками. За эти дни «враги народа» усердно поработали: было несколько дерзких грабежей и убийств.
25 января. Известия. 23 января на заседании военного совета при Исполнительном коми-тете было постановлено: 1) Осадное положение в г. Саратове и г. Покровске снять.
27 января. Известия. Уральские казаки.
Как известно читателям, уральские казачьи дивизии не были пропущены Исп. Ком. через Саратов. Исп. Комитет предложил казакам разоружиться, он считал совершенно невоз-можным пускать в тыл нашей восточной армии вооруженных казаков. Казачья дивизия не согласилась на разоружение, бросила у ст. Кологривовка свои эшелоны, и пустилась в путь верхами, в обход Саратова. Дивизия стала пробираться по северным дорогам Сара-товского уезда, перешла Волгу у Красного Яра Новоузенского уезда и направилась к Ур-баху, чтобы там погрузиться и ехать дальше.
23 января в Саратов прибыла делегация Уральского войскового правительства. Делегация обратилась к Исп. Комитету с просьбой дать возможность дивизии погрузиться и ехать к себе домой. Все делегаты в один голос подчеркивали, что уральское казачество нигде не выступило против рабочих, солдат и крестьян, и выступать не намерено. Военный совет Исп. Комитета, обсудив заявление делегации войскового правительства, постановил: пропустить южно-уральскую казачью дивизию, предоставив ей для этого нужные эшелоны. Для урегулирования этого вопроса на ст. Урбах и Ершово военным советом были делегированы т.т. Голодов и Япишин, выехавшие туда совместно с делегацией войскового правительства.
Вчера на ст. Ершово было из Саратова отправлено нужное количество вагонов для диви-зии.
Бабушкин. Рядовые казаки потребовали отправки домой, приказывать теперь некому. Офицеры уговаривали идти на фронт, война еще дымилась, казаки отказались и твердо решили идти полками домой в свои станицы.
Уральским и оренбургским казакам дорога домой шла через Саратов, через Волгу. Моста через Волгу тогда не было, ходили паромы.
Отказавшись идти на фронт, казаки потребовали от железной дороги большие составы, чтобы двигаться большими массами. Это было очень опасно для Саратова. Воинских ча-стей в Саратове почти не осталось; вся надежда была только на Красную гвардию, но и ее было очень мало.
Домой шли они организованно, полками, сотнями, и полном вооружении — с артиллери-ей, пулеметами, под командованием монархистов-офицеров.
Мы подавали казакам маленькие составы, везли их в Саратов, завозили в тупики и, окру-жив Красной гвардией, — разоружали.
Мы знали, что казаки по существу своему контрреволюционны и по науськиванию своих офицеров могут напасть на город, на Советы.
— Не пропустить ни одного вооруженного казака за Волгу! — приказал Антонов.
Холодное осеннее утро. Сижу в прокуренном вагоне — штабе Красной гвардии, — хочется спать. Трещит телефон, беру трубку. Говорит начальник отряда гвардии с вокзала Синицын:
— Пришел эшелон казаков уральских, сорок вагонов. Двадцать мы отцепили потихонь-ку... казаки спят.
Сейчас эти двадцать отправили вам на товарку, быстро разоружайте и гоните состав на Увек, на переправу. Как отправите, звони мне — двинем к вам остальные двадцать...
— Слушай, Вася, а вы сами не сможете на вокзале разоружить эти двадцать вагонов? Хо-рошо было бы...
— Людей у меня нет, всего двадцать человек, как бы стрельбу не открыли, а на вокзале много народу разного. Быстрей своих разоружай, а то как бы эти здесь не забуршили.
— Есть! Гони состав.
— Состав отправляется. Слушай, а что делать с двумя казачьими офицерами, вчера аре-стованными?
— За что арестовали?
— Требовали вагонов, грозили револьверами.
— В каких чинах они?
— Черт их знает! Я же не был в армии. У одного на погонах три звездочки, у другого — четыре.
— Хорошо. Держи их под арестом до тех пор, пока не отправим всех казаков за Волгу, а тогда с пассажирским отправь и офицеров, только смотри в эшелон к казакам не сажай.
— Понятно. С пассажирским.
— До свидания. Иду разоружать.
— Счастливо. Быстрей действуйте.
Кладу трубку, иду в барак, там мое войско.
— В ружье!
Начальнику станции дан приказ: идущий состав направить в тупик. У нас два пулемета и сто человек красногвардейцев рабочих. Подходит эшелон. Паровоз пронзительно свистит.
В некоторых вагонах открыты двери, видно лошадей и казаков. Поезд остановился. Оце-пили вагоны.
— Сдавайте оружие!
Казаки растерянные, некоторые поднимают руки кверху.
— Что же вы, братцы, свои мы, русские, домой едем...
— Оружие все сдать! Кто попытается прятать или окажет сопротивление — будет рас-стрелян на месте!
Из вагонов выбрасываются винтовки, револьверы, пики, пулеметы, патроны, имущество связи.
В среднем вагоне шум, бегу туда. Два красногвардейца теребят здорового казачину, боро-датого, не отдающего винтовку.
— Не шуми, дядя, если жить хочешь! — направляю ему в лицо револьвер. Кричу на гвар-дейцев:
— Чего рты разинули?! Винтовку отобрать, его арестовать.
Казака выбрасывают из вагона. Кто-то бьет его по шее.
— Не драться. Отвести в штаб. — Казак дергается, кричит:
— Разбойники, лошадь-то, лошадь как моя?!
Высунувшись из вагона, другой казак, держась за дверь, успокаивает:
— Не тужи, станишник, не пропьем твою лошадь, довезем до станицы, ежели товарищи не отнимут.
Оба эти казака пьяные. Остальные без сопротивления отдают оружие. Некоторые заплета-ли револьверы и бомбы в хвосты лошадей, но красногвардейцы находили и там.
Через полчаса разоруженных казаков отправляем на Увек, отпускаем и пьяного, он напу-ган, кланяется в пояс, благодарит:
— Простите, братишки, по пьяному делу шумел, а на черта оно мне оружие, навоевался, хватит. Спасибо за доброе, што отпустили, коня жалко...
Так эшелон за эшелоном разоружили обе казачьи дивизии, и еще многих, шедших с фрон-та домой...
Захожу в барак. Уставшие, но веселые ребята сортируют отнятое оружие.
Красногвардейцы — это не солдаты, это котельщики, слесари, токари, литейщики... рабо-чие.
Родная братва! Товарищи! Оплот революции, большевики-ленинцы!
— Ребята, на кой черт вы пики-то сюда натащили, ведь это дрова, а не оружие.
«Дрова», — возражает мне котельщик Костя.— Ты знаешь, как они в пятом году кололи нас этими пиками-дровами...
— Рубите их и в печку, — говорю я.
— Это можно, дерево сухое, тепло в бараке будет.

версия для печати

 
Использование материалов сайта,
только с разрешения правообладателя © Old-Saratov.ru
Яндекс.Метрика
Rambler's Top100